Центр исследований гражданского общества и некоммерческого сектора Высшей школы экономики представил исследование, посвященное тому, как россияне воспринимают права и свободы, гарантируемые им и Всеобщей декларацией прав человека, и Конституцией России. Итоги и интерпретации данного исследования вызвали диаметрально противоположное впечатление. С одной стороны, председатель Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека Валерий Фадеев считает, что сегодня для россиян важнее бытовые права, а не «право собираться на митинги или организовывать политические партии». С другой стороны, социолог Алексей Фирсов стоит на более жесткой позиции: россияне не умеют пользоваться своими политическими правами и, что более важно, не верят, «что ими можно пользоваться на самом деле».

Оба этих мнения одновременно верны и неверны. В случае Фадеева, который стоит на радикально государственнических позициях и не является частью правозащитного сообщества, его позиция реалистично делит россиян на две неравные группы – те, кому важны бытовые права и те, кому важны политические права. Обе эти группы существует и в российском обществе, и в любом другом. И даже не так важно их соотношение. Важнее то, что российское гражданское общество, которое началось развиваться ещё в позднесоветские годы, а в постсоветские уже начало набирать обороты, сегодня ликвидировано: большая часть реально независимых НКО – общественных и правозащитных организаций и инициатив – были либо признаны иноагентами и сами закрылись, либо были признаны иноагентами, попытались работать в новым условиях до 24 февраля и в итоге были закрыты, либо были не только признаны иноагентами, но и вовсе ликвидированы судебным решением.

В такой ситуации не стоит удивляться, что среднестатистический россиянин, который наблюдал давление на институты гражданского общества на протяжении последних двух десятилетий, выбирает бытовые права, а не политические. Такой выбор является вынужденным, но не примером примата бытовых прав над политическими правами и свободами. Мы знаем (в качестве гипотезы), что при изменении общественно-политической ситуации и публичного дискурса/нарратива представления россиян могут серьёзно измениться, качнувшись в сторону политических прав. Такое уже наблюдалось в конце 1980-х – начале 1990-х гг., правда, затем на фоне масштабного экономического и финансового кризиса, для россиян бытовые права стали важнее политических. И это логично, так как среднестатистический россиянин в условиях пустых полок и разгула бандитизма пытается выжить и ему не до политических прав и свобод – ему просто некогда, да и не зачем ими пользоваться.

Изменение политической и экономической обстановки приведёт к изменению восприятия своих конституционных прав. Известно, что граждане начинают задумываться о своих политических правах, демократии, верховенстве права не тогда, когда они бедны, а когда они сыты, их основные биологические потребности не просто удовлетворены, а есть ощущение безопасности и того, что и послезавтра, и через год им есть где работать и они могут обеспечить достойную жизнь себе и своей семье. Следовательно, тезис о том, что россияне не умеют пользоваться своими правами и свободами, в корне не верен. Они умеют и готовы, но понимают, что в условиях сегодняшнего непростого дня – и с экономической, и с политической точки зрения – политическими правами не воспользоваться. К этому нужно добавить и эволюционирующее репрессивное законодательство.

Поэтому и не приходиться удивляться, что, согласно исследованию, для россиян имеют важность право на бесплатное образование и право на бесплатную медицинскую помощь – 64% и 61%. В условиях проведения СВО, увеличения налогов, антироссийских санкций и т.д. среднестатистический россиянин ожидает реального ухудшения в экономике, поэтому ему важно здесь и сейчас, что его дети смогут получить бесплатное образование на уровне школы и колледжа, а также то, что есть возможность попасть на бюджет. И это имеет значение, так как сегодня ведущие российские университеты поднимают цены на обучение. Например, МФТИ поднял на отдельные программы стоимость на 20% от прошлогодней: было 389 тыс. в прошлом году, в следующем учебном году стоимость составит уже 467 тыс. рублей по направлению «прикладная математика и физика». МГИМО поднял в целом стоимость от 4,5 до 13%, УрФУ – от 8 до 10%, ВШЭ и Томский политех – 6,5%, СПбГУ и СПбПУ – около 4,5%.  Проректор РАНХиГС Владимир Колодкин отмечал «Ведомостям», что стоимость программы находится под влиянием «общего уровня инфляции, индексации заработной платы в регионе базирования вуза, рыночной ситуации (учет ценовой политики конкурентов) и уровня спроса».

То же самое касается и организации политических партий. Для россиян и новые партии, и старые узнаваемые партии является не более, чем информационным шумом. Сегодня нет ни одной партии, которая бы реально отражала интересы той или иной части общества. Электоральный авторитаризм, который присущ современному политическому режиму в России, низводит любую политическую партию до простой функции в руках профильного политического актора. И это низведение до функции касается и правящей партии, которая становится аморфной: её задача поддерживать внешний каркас партийной системы, в реальности решения принимаются даже не в правящей фракции или высшем политсовете правящей партии, а профильным политическим актором. В нашем случае речь идёт об Администрации президента, генерирующая, и не стоит это отрицать, комплекс политических решений, которые затем публично предлагаются депутатами, министрами и различными окологосударственными организациями и фондами.

В таких условиях следует предположить, что гражданский активизм (импульс) нашел выход в других сферах – важно, что эти сферы исключительно внешне аполитичны. Например, это хорошо наблюдается на примере масштабной волонтерской сети, которая помогает российской армии, мобилизованным и контрактникам различной гуманитарной помощью. Это было хорошо видно на примере наводнения в Оренбургской области, когда обычные жители этого региона самостоятельно проводили операции по спасению животных, оставленных в деревнях и садах.

Не стоит думать, что россиянам интересны преимущественно либо исключительно бытовые права – они просто прекрасно понимают, что сейчас не время для политических прав. При этом это не означает, что россияне обменяли права и свободы на холодильник и телевизор, напротив, по косвенным признакам мы видим, что идея гражданского активизма (из которого в будущем и может возродиться гражданское общество) не чужда россиянам, она просто приобрела иную, неполитическую, форму, которая при изменении общественно-политической обстановки может быстро трансформироваться в политическую силу.