На прошлой неделе газета New York Times опубликовала проект так называемого Стамбульского договора (Договора о постоянном нейтралитете и гарантиях безопасности Украины), который обсуждался в апреле 2022 года в Стамбуле между делегациями России и Украины. Напомню, что тогда было ощущение близкого разрешения российско-украинского конфликта, так как стороны смогли договориться об отходе российских войск от Киева и из всей северной и северо-восточной части Украины, довольно быстро сесть за стол переговоров и составить более-менее приемлемый для обеих сторон проект договора. Но после определенных событий переговоры прекратились – сейчас нет особого смысла обсуждать причины срыва переговоров, так как эта дела давно минувших дней. Однако сейчас в свете уже прошедшего саммита в Швейцарии в открытом доступе появился проект Стамбульского договора, который ранее был не доступен в полном виде общественности и экспертному сообществу. Отмечу только то, что проект, похоже, доступен не в полной форме, так как во всех публикациях отсутствует Приложение №6, на который ссылаются в основном тексте договора и других приложениях. В любом случае это самый полный из доступных вариантов.

Конечно, я рекомендую ознакомиться с проектом Стамбульского договора, но в нескольких тезисах озвучу главные, ключевые, его положения:

• Украина согласилась не вступать в военно-политические союзы, становясь нейтральным государством;

• Украина взяла обязательства не размещать на своей территории иностранные военные базы и контингент;

• Ограничение украинской армии и вооружения (в Приложении 1 можно посмотреть позицию Украины и России по каждому виду вооружения и военной техники);

• Россия не препятствовала вступлению Украины в Европейский союз;

• Отмена всех санкций между Россией и Украиной, которые вводились с 2014 года;

• Отзыв исков и заявлений, которые были подданы друг против друга, из международных судебных и арбитражных инстанций – взамен была бы создана межправительственная комиссия для урегулирования имущественных споров;

• Украина признавала ДНР и ЛНР в административных границах бывшей Донецкой и Луганской областей Украины;

• Пункт о Крыме было решено исключить из проекта договора – он оставался под контролем России, а Украина в свою очередь просто не признавала бы российскую юрисдикцию.

Последний пункт важно уточнить: из проекта договора вопрос о статусе Крыма был убран, но, во-первых, можно основываться на том, что в проекте договора в статье 8 отмечено, что «пункт 1 Статьи 2, Статьи 4, 5 и 11 настоящего Договора не распространяются на Крым и Севастополь», во-вторых, в Стамбульском коммюнике было закреплено, что в течение 10 либо 15 лет стороны – Россия и Украина – будут решать вопрос о Крыме и Севастополе путём двусторонних переговоров, а также, что этот вопрос не будет решаться военным путём, а исключительно политико-дипломатическим.

Также было множество пунктов, которые стороны отказывались согласовывать либо ссылались на его отсутствие в Стамбульском коммюнике, в котором стороны в конце марта 2022 года оговорили ключевые позиции, выстроив каркас для апрельских переговоров. Например, это касалось закрепления статуса русского языка, денацификации и т.д.

По тексту проекта договора видно, что стороны работали над ним и искали компромисс по множеству вопросов, то есть была высока вероятность дипломатического урегулирования конфликта в апреле-мае 2022 года либо в течение этого года. Да, отдельные элементы могли измениться, но контуры, обозначенные выше, в целом были уже сформированы и вряд ли бы существенно могли быть пересмотрены.

Таким образом, если бы данный проект был подписан (конечно, учитывая некую вариативность отдельных пунктов и формулировок), то уже в 2024 году мы бы увидели новый расклад сил в Восточной Европе. С одной стороны, Россия бы добилась для себя закрепления буферной зоны между собой и НАТО. Конечно, тут нельзя не оговориться о прибалтийских государствах, которые вступили в НАТО в 2004 году. Но в глазах Владимира Путина и Администрации президента в целом это не выглядит большой угрозой в отличие от вступления Украины в НАТО. Это не вопрос реального подлётного времени к Москве, а вопрос символической политики, политики памяти и постимперского синдрома, но это совершенно другой разговор. В итоге, если не учитывать прибалтийских членов НАТО, то Россия была бы отделена от «реального/настоящего» НАТО территорией Украины и Белоруссии. При этом Белоруссия находится в тесных политических, экономических, военных и т.д. взаимоотношениях с Москвой, а у Украины бы были весьма ограниченные военные ресурсы.

Правда, при любом исходе конфликта НАТО бы расширилось, так как практически сразу общественное мнение финского общество, настроенного против вступления в НАТО, изменилось на противоположное. С другой стороны, Финляндия, вступив в НАТО, не рассматривала и не рассматривает (на данный момент) размещение того же ядерного оружия, речь идёт максимум о небольшом контингенте, весьма ограниченном, армии США. Вступление Финляндии в НАТО можно было бы избежать только при условии того, что СВО не должно было начаться. (Об этом я довольно много писал тут, тут, тут и тут).

На прошлой неделе мы видели оживление переговорной истории. 15-16 июня с.г. прошла Мирная конференция по Украине в Швейцарии. По этому поводу вышло максимально много материалов, которые можно свести к простой мысли – решение конфликта возможно только путём переговоров и заключения мира, но не победой Украины на поле боя. Уже анонсировано, что до конца 2024 года должен пройти уже второй саммит, но с участием России. Правда, не очень понятно в каком формате он пройдёт и пройдёт ли, так как, с одной стороны, ранее власти Украины сами себе запретили проводить переговоры с Владимиром Путиным, с другой – России явно откажется от непрямых переговоров, например, через какого-либо посредника. То есть для реальных переговоров требуется отмена нормы о том, что нельзя вести переговоры с Владимиром Путиным. Сейчас сложно говорить о том, как и в какие временные сроки, будут проведены новые переговоры.

Более важно то, что затягивание переговоров, прямых переговоров, приводит к ухудшению переговорных позиций Украины в будущем мирном договоре. Мы видим, что в последние месяцы российская армия медленно, но успешно продвигается в зоне СВО. Помощь западных союзников, которая завязана преимущественно на США, увязла в предвыборной президентской гонке минимум до 20 января следующего года, когда новый президент – Байден, Трамп или кто иной – вступит в должность. Выделение нового пакета помощи может затянуться, так как эти выборы обещают быть жаркими и самыми скандальными, так как явно ни один из кандидатов не готов будет отдать победу своему противнику.

Украина оказывается в ситуации, когда США и европейские государства по разным причинам не могут выделить большой объем помощи, а Россия продвигается к административным границам новых регионов. Украина, отказавшись подписывать Стамбульский договор в апреле-мае 2022 года, могла потерять только 4 региона (Крым, Севастополь, Донецк и Луганск), сегодня же, если начнутся новые переговоры, речь будет идти уже не о 4 регионах, а о 6 регионах (дополнительно Запорожье и Херсон).

Откладывание переговоров, их затягивание, только ухудшает переговорные позиции Украины. Конечно, сложно сейчас представить масштабное продвижение российской армии, например, в направлении Николаева и Одессы, но теоретически оно возможно при условии провала мобилизации и снарядного голода на Украине. И это не единственная проблема будущих переговоров – их откладывание может привести к пересмотру основ Стамбульского коммюнике. Например, Россия может выдвинуть в качестве требования отказ не только от членства в любом военном блоке, но и в Евросоюзе, ещё большего сокращения армии (ведь зачем нужна армия нейтральному государству), закрепление русского языка, федерализацию страны и т.д.

Перед самым началом саммита в Швейцарии Владимир Путин озвучил уточненные условия для мира: вывод ВСУ из новых российских регионов; Украина должна признать не только новые регионы, но – что более важно – Крым с Севастополем. Любое промедление в переговорах будет только ухудшать переговорные позиции Украины и улучшать позиции России. При этом повышается вероятность того, что Украина и дальше будет откладывать проведение переговоров, так как она не может согласиться с ужесточением условий. Сегодня позиция Украина напоминает цугцванг – любой ход ведёт к ухудшению позиции – притом, что Россия готова начать переговоры в любой момент.

Заключение мирного договора между Россией и Украиной на практике надо рассматривать шире – создание нового миропорядка как минимум в Восточной Европе. Ещё до начала СВО Владимир Путин предлагал Западу заключение нового Хельсинского соглашения, который бы переосмыслил и сформировал новую систему коллективной безопасности в Европе и в северном полушарии. Конечно, условия Путина были невыполнимы, но подписание российско-украинского мирного договора в любом случае будет началом формирования нового регионального порядка.