Прошло уже практически полмесяца после проведения второго тура парламентских выборов во Франции. Несмотря на то, что итоги давно опубликованы, парламентские комитеты распределены, эти выборы войдут в электоральную историю. Они будут вспоминаться и как пример «триполяризации» во Франции, и как пример того, что не стоит раньше времени заявлять о своей победе и делить шкуру не убитого медведя, и как пример опасной политической игры, которая могла привести к полному краху правящей партии и президента.

В первом случае мы видели, что Франция разделилась на три лагеря – левые в лице Нового народного фронта, условные центристы в лице коалиции «Вместе за республику» и (ультра)правые в лице «Национального объединения» и их союзников. «Триполяризация» не позволяет ни одному из трёх полюсов сформировать и утвердить новое правительство. Во втором случае сторонники правых идей во Франции и их идейные союзники вне страны раньше времени заявили о победе: хоть «Национальное объединение» и стало победителем в первом туре, это совершенно не означало такого же успеха во втором туре, особенно на фоне того, что в первом туре они смогли выиграть лишь 29,6% мандатов от своего финального результата во втором туре. Известно, что второй тур зачастую представляет опасность как раз победителю, а не проигравшему кандидату или партии, так как голоса избирателей, голосовавших за других кандидатов либо партию, могли аккумулироваться в том, кто шёл вторым во втором туре. Куда больший интерес представляет третий случай, так как президент Эмманюэль Макрон и пропрезидентская партийная коалиция «Вместе за республику» могли потерять абсолютно всё, хоть это и не были выборы в соответствии с принципом «победитель получает всё».

Напомню, что Макрон решил назначить досрочные парламентские выборы в связи с результатами выборов в Европарламент, на которых во Франции победу одержала Марин Ле Пен и её партия. Так, французские ультраправые получили 31,3% поддержки избирателей тогда, как французская составляющая европарламентской фракции «Обновляя Европу», в которую входит промакроновская коалиция «Вместе за Республику», всего 14,6%. Ещё до самого голосования на выборах в Европарламент, эти выборы во Франции воспринимались во многом как референдум о доверии президенту Макрону, по крайней мере, на (ультра)правом политическом фланге. Об этом говорил лидер партийного списка французских правых и председатель «Национальное объединение» Жордан Барделла, когда он призывал голосовать за крайне правых в качестве голосования против политики Макрона.

В этой ситуации Макрон пошёл на политический риск, объявив о проведении внеочередных парламентских выборов. С формальной, конституционной, точки зрения он не обязан был этого делать, так как у действующего созыва французского парламента была всё ещё действующая каденция, срок которой истекал бы только в 2027 году, как и второй (последний) срок самого Эмманюэля Макрона. Решение пойти на риск ставило вопрос не только о новом составе Национального собрания Франции, но и о новом составе правительства. При этом нужно понимать, что партия Макрона и их союзники вряд ли могли набрать большинство на парламентских выборах – и это понимали все политические акторы. Можно говорить о том, что личные амбиции Макрона могли привести всю ситуацию к проигрышу как в игре с нулевой суммой – победитель («Национальное объединение») получил бы всё. Но точно также можно было бы и утверждать, что в 2027 году «Национальное объединение» имело бы все шансы выиграть и президентские выборы, и парламентские выборы, заполучив за два с половиной года ещё больше электоральной поддержки после триумфа на выборах в Европарламент.

Сочетание всех этих фактор и продемонстрировало нам рискованную политическую многоходовую игру, которая давно уже не практикуется современными политиками. Здесь важно дополнить ещё одним фактором – особенности французской избирательной системы. На парламентских выборах во Франции не действует принцип, согласно которому победитель получает всё, напротив, здесь функционирует сбалансированная избирательная система, которая предполагает два тура. В первом туре побеждают те кандидаты, которые смогли набрать более 50% голосов избирателей. Если ни один из кандидатов не смог набрать требуемого значения, то проводится второй тур, в который выходят два кандидата, набравших больше всего голосов, а также кандидат/кандидаты, которые смогли получить в первом туре более 12,5% голосов. Именно эта особенность со вторым туром и подвела победителей первого тура – «Национальное объединение». Как я уже писал: они смогли в первом туре выиграть только 29,6% мандатов, подавляющее же большинство мандатов остались вакантными и перешли во второй тур.

Если первым рискованным ходом Макрона стало объявление парламентских выборов, то вторым – сделка с левыми. И здесь важно понять единственную и ключевую цель макроновской многоходовки – не допустить (ультра)правых во главе с Марин Ле Пен до реальных политических рычагов власти на всех уровнях. Поэтому Макрон был вынужден пойти на тактический альянс с левыми, чтобы не дать (ультра)правым победить в большинстве избирательных округов, где проводился второй тур. Суть сделки довольно проста: Новый народный фронт не выдвигает своих кандидатов в тех избирательных округах, в которых, скорее всего, может победить кандидат от промакроновской коалиции, и наоборот. Такая тактика позволила и Новому народному фронту, и коалиции «Вместе за республику», во-первых, повысить шансы для своих кандидатов выиграть, во-вторых, по максимуму оттянуть голоса у «Национального объединения» и их союзников за счёт концентрации сил и электоральной базы.

Политический риск, на который пошёл Макрон, уже позволил его партии сохранить пост спикера Национального собрания за Яэль Браун-Пиве и поставить своих партийцев и коалиционеров на руководящие должности парламентских комитетов. (Ультра)правым же не дали возглавить ни одного парламентского комитета. Эрик Сьотти, председатель «Республиканцев», назвал такую ситуацию «демократической блокадой».

Но за любой риск приходится платить. И если Макрон смог удержать контроль над парламентом, то удержание контроля над правительством остаётся под вопросом. Это связано с тем, что левые, которые получили больше всего мандатов в Национальном собрании, настроены заполучить премьерскую должность. На левом фланге уже развернулась внутренняя борьба: Коммунистическая партия Франции выдвинула Югетту Бьело при поддержке экологов и меланшонистов, но Социалистическая партия её заблокировала, предложив кандидатуру Лоренс Тубиану из экологов. Она в свою очередь несколькими днями ранее до этого призывала к альянсу с Макроном. На этом фоне Меланшон призвал Новый народный фронт не конфликтовать между собой, а выдвинуть единую кандидатуру на пост спикера Национального собрания, но в итоге его получила член команды Макрона. На этой неделе Новый народный фронт смог в итоге согласовать кандидатуру Люси Кастец, но Макрон ранее заявил, что не собирается принимать решение о новом премьер-министре до конца Олимпиады, которая закончится только 11 августа.

Это время Макрон постарается использовать для того, чтобы максимально создать возможную коалицию с умеренными левыми, которые готовы на альянс с «Вместе за Республику», хотя такой сценарий и кажется сегодня маловероятным.

На сегодня можно выделить три сценария формирования нового правительства. Первый сценарий – это формирование правящей коалиции во главе с «Вместе за республику» и, например, умеренными левыми. Ранее Социалистическая партия не исключала создания такой коалиции, при этом в неё однозначно не войдёт «Непокоренная Франция» Жан-Люка Меланшона. Второй сценарий – это формирование правительства меньшинства. Данный сценарий является знакомым для французской политической системы, так как два последних правительства Макрона во главе с Элизабет Борн и Габриэлем Атталем были правительствами меньшинства. В такой ситуации правительству придётся постоянно заручаться поддержкой тех или иных фракций в Национальном собрании для принятия законов. Такое правительство могут создать как коалиция «Вместе за республику», так и Новый народный фронт: макроновскому правительству меньшинства потребуется получить 121 голос от других фракций, а вот левому правительству меньшинства всего 94 голосов. Третий вариант – это формирование технического правительства во главе с беспартийным премьер-министром. Такому правительству придётся, как и правительству меньшинства, постоянно убеждать фракции в поддержке различных законопроектов. Сложно спрогнозировать и долговечность технического правительства: существует вероятность того, что работа такого правительства будет парализована и через год могут быть назначены новые парламентские выборы.

Сегодня все сценарии являются довольно вероятными, так как двухнедельный срок до окончания Олимпиады станет решающим в подковёрной политической игре.