Внезапное и массированное нападение Глубинного Флота на заслон в Ормузском проливе и его последующее вторжение в главную нефтяную артерию мира сыграло Ульяновску и Москве на руку. Дождавшись подходящего момента, истребители буквально засыпали цели противобункерными бомбами. К бомбардировке тех убежищ, что находились ближе к берегу, вскоре присоединилась глубинная авиация. По удалённым главным калибром дополнительно отработала Москва, разрушив связанные с бункером коммуникации.

Разведывательное управление своё дело знало и спланировало операцию так, чтобы даже если по какой-то причине подземелье не обрушат бомбы, оно гарантированно превращалось в бетонный саркофаг.

– Как там наше начальство? – с лёгкой насмешкой в голосе поинтересовалась Москва, шурша упаковкой топливного брикета.

Все последние сутки эскадра из двух вымпелов активно маневрировала, двигаясь на максимальной скорости. Прожорливые газовые турбины ракетного крейсера уже к вечеру давали о себе знать, и как только пара вышла из зоны активных боевых действий, девушка решила немного перекусить.

– Пока молчат, – сухо отозвался Ульяновск.

Всё его внимание занимали данные с самолётов объективного контроля. Последний уничтоженный бункер причудливо выпустил столб выли из вентиляционной шахты, намекая на своё плачевное состояние. Однако как-то слишком быстро к нему направились машины без опознавательных знаков.

– Странно, наши говорили, что самое вероятное место другое, – пробормотал он, покручивая между пальцами карточку с ударной эскадрильей.

– Хм? – промычала Москва, не отвлекаясь от пережёвывания питательных химикатов со вкусом чёрной смородины.

– Мне нужно полу-залпом накрыть одно место чтобы… – повернув к ней голову, парень осёкся и после нескольких секунд молчания махнул рукой. – А, уже ничего. Приятного аппетита.

Девушка задумчиво на него посмотрела, видимо, собираясь с мыслями. Затем облизнула пальцы, скомкала фольгированную упаковку и, после недолгих раздумий, решила не мусорить а просто её съесть.

– Нет уж, сказал «А» – говори «Б», – она подошла ближе и постучала костяшками пальцев по борту надстройки Ульяновска.

– Хотел попросить тебя отработать по подозрительному кортежу, но наши ситуативные… союзнички, – тот вытащил из жилета напарницы банку с фруктовым напитком. – Решили вместе с ними немного порисовать лунные пейзажи авиагруппами как минимум пары тяжёлых авианосцев Во-класса.

Демонстративно вскрыв банку, парень начал пить под удивлённым взглядом Москвы.

– Не поняла, ты, вроде, атомный, так с чего вдруг присосался к жидкому топливу? – приподняла бровь рыжая канмусу.

– Я-то атомный, а вот самолёты – нет, – ответил Ульяновск, окинув взглядом обманчиво спокойный океан.

Москва фыркнула, пробормотав себе под нос что-то про слишком самоуверенную молодёжь. Стряхнув соляной налёт с плеча своего плаща, она поправила резинку, стягивающую её пышные ярко-красные волосы в хвост, и вернулась на исходную позицию.

Справа чуть позади флагмана. Так канмусу ракетного крейсера контролировала почти всю акваторию вокруг эскадры, при этом не мешая авианосцу.

– Гости на десять, – предупредил парень, сделав очередной глоток из банки.

– Ага, слышу, – кивнула Москва. – Демонстративно идут, будто…

Сдвинув брови, девушка бросила взгляд на флагмана. На гидролокаторе она слышала две крупные, идущие в их сторону, цели. Они шли не таясь, то замедляясь – то снова ускоряясь. И продолжительность шумов укладывалась в чёткую последовательность точки и тире, характерную для сигнала общего вызова, используемого во флоте.

Её подозрения подтвердились, когда Ульяновск, глазом не моргнув, подал сонаром ответный сигнал. Тоже при помощи азбуки Морзе. А вскоре из воды показались головы двух химе. Одну уже можно было назвать знакомой, именно она озвучила безумное предложение о сотрудничестве, а вот другая…

Фарфоровая кукла – именно такое сравнение пришло в голову обоим крейсерам, едва они увидели глубинную. Лицо скрывала белая маска, лишённая всяческих украшений, кроме двух небольших бугорков на лбу, похожих на прорезавшиеся рожки. В черноте глазных прорезей горели два ярко-красных огонька, с неприкрытым интересом рассматривающих разведчиков.

Полностью покрытую белым платком голову венчала причудливая корона из материала, напоминавшего воронёную сталь. Украшал её массивный перевёрнутый полумесяц, больше похожий на рога, на котором покоилось тонкое металлическое кольцо, усеянное небольшими тонкими зубчиками с внешней стороны. 

Тело глубинной полностью укутано в белые одеяния, что более уместно бы смотрелись на жрице мико во время пышной религиозной церемонии, чем на морском чудовище. Длинные широкие рукава покрывал загадочный узор, они были окрашены в алый, словно испачканы кровью. Позади выглядывали треугольные безглазые морды демона-симбионта, из подбородков которых росли мускулистые руки. Других конечностей вечный спутник химе не имел, упираясь в воду широкими ладонями и одновременно служа опорой для своей хозяйки.

– Я рада, что моё предложение вас всё же заинтересовало, – приблизившись на достаточное расстояние, произнесла химе по имени Рымни.

– Оно оказалось довольно заманчивым, чтобы им заинтересовались многие, – немного приукрасил реакцию командования Ульяновск.

Что из-за пересланного видео в штабе у многих начнётся мигрень и ему вскоре будет сильно икаться, парень даже не сомневался. Однако никаких приказов по этому поводу он до сих пор не получил, хотя один самолёт-разведчик постоянно висел в любезно предоставленном глубинными кусочке чистого неба. Всё остальное закрывали плотные маслянисто-чёрные облака, из-за которых обычная электроника умирала очень быстро и мучительно. На наземных и воздушных радарах возникали настолько мощные искажения, что считать с них хоть какую-то информацию становилось невозможным.

Как и почему продолжала работать бортовая электроника кораблей эскадры Ульяновска и его самолётов в подобных условиях, оставалось удивительной загадкой.

– Меня больше удивляет, что вы вообще стали слушать, – прошелестел голос новой химе.

Звучал он так, словно говорившая находилась в помещении с хорошим эхо. Многократно отражаясь, её слова сливались в многоголосый хор, от которого волосы на загривке начинали вставать дыбом.

– Поразительная смена отношения, да ещё и с… – белоснежная маска повернулась к Ульяновску. – Поддержанной самой Хранительницей Традиций заявкой на титул.

Глубинная коснулась сложенным веером, сжатым в непропорционально большой скелетоподобной руке с острыми когтями, сперва середины своей груди, а затем указала им на Ульяновска.

Под взглядом алых глаз парень почувствовал лёгкое жжение в районе отметины на груди. Уже знакомое, поэтому он мысленно выдохнул. Раньше подобному предшествовала тяжёлая битва с Глубинным Флотом и относительно мирное решение вопроса стало буквально глотком свежего воздуха.

– А Мурзаи ничего не делает без отмашки Ардви, – продолжила глубинная, сложив ладони вместе. – Даже интересно, к чему это приведёт. Будем ли мы вновь петь песню большой волны или нет… – с некоторой меланхолией в голосе произнесла она, посмотрев вверх. – Время покажет.

Химе вдруг стала похожей на старушку, пустившуюся в воспоминания о славной молодости. Рымни же, увидев непонимание на лицах собеседников, решила внести немного ясности:

– Она говорит про нечто похожее на то, что устроила Альминар. Локальное повышение уровня океана, которое порождает цунами. Чем сильнее химе или больше их количество – тем лучше результат.

Озорное подмигивание, каким глубинная закончила фразу, Ульяновск счёл лишним. Оглянувшись назад, он встретился взглядом с напарницей и по зашифрованному каналу уточнил обстановку. Две высшие особи перед ним по какой-то необъяснимой причине сильно загораживали обзор радарам и гидролокатору, тогда как стоявшая в сторонке Москва таких проблем могла избежать.

– Пусто, – пришёл ответ от канмусу. – Только эти двое.

Парень молча кивнул. Порождения Бездны хоть и следовали своему изощрённому кодексу чести, бдительность терять не стоило.

– Если – или когда – обретёшь благословение всех Семи Морей, с радостью приму тебя, как гостя, – приложив сложенный веер к подбородку маски, химе сделала неожиданное предложение. – Облачный Ягуар не будет препятствовать твоим прогулкам по моему улусу. Мне будет интересно обсудить ваши обычаи в сравнении с традициями Нан-Мадола и града Семи колец. До тех пор я прощаюсь.

Глубинная, по каталогу Объединённого Флота получившая название Солнечной принцессы за сходство её облика с одетой в церемониальные одежды японской мико-жрицы, словно разочарованно вздохнула и покачала головой.

– Не могу оставить детей без присмотра, даже сейчас… – тихо пробормотала она, прежде чем буквально провалиться под воду.

– Контакт потерян, – доложила Москва.

В голосе девушки чётко слышалось удивление, смешанное с разочарованием и некоторой озлобленностью. Последнее он в некоторой степени разделял. Чем выше по иерархии находилась глубинная, тем более разнообразными становились её способности. К счастью, большинство природа обделила разумом, оставив их на том же уровне, не способных думать даже на шаг вперёд машин для убийств. А те, что поумнее… Контроль погоды, океанских вод и самая настоящая магия – с учётом природы противника казались ожидаемыми, но всё равно нечестными.

Порой, во время долгих визитов на Байкал, Ульяновск задумывался, а не являются ли все те морские божества, каким молились народы островов и побережья по всему миру, представительницами Глубинного Флота. И последние диалоги с ними намекали на определённую обоснованность подобных мыслей.

– По сравнению с этим ходячим памятником древности, заставшим ещё царей Эриду, взрослых не существует, – пробурчала Рымни спустя несколько секунд после исчезновения сородича.

Видимо, в лицо такое сказать не решалась.

– В общем, – она положила своё копьё на спину демона-симбионта. – Предлагаю обсудить детали нашего дальнейшего сотрудничества.

Судя по короткому, но ёмкому, ругательству в зашифрованном канале, не один парень счёл ухмылку химе подозрительной.

– Прежде чем начнём, может, прояснишь один момент? Я могу понять акулу, кота и даже сокола, но откуда у вас, живущих в море, взялись тотемы ягуара, волка, змеи и медведя?

Сколько бы Ульяновск не спрашивал у одной хитрой принцессы субмарин, та хитро улыбалась и отмалчивалась или же вовсе уходила от ответа.

– Всё просто, – с похожей ухмылкой ответила Рымни. – Это наши небесные покровители. – подняв указательный палец к небу, она начала перечислять: – Медведь, сокол и великий змей в хороводе севера. Древний предок и купающийся в реке ягуар на юге, что стерегут кота, указывающего путь к великому волку, сияющему над короной иль-кхане.

Вторя ей, над пальцем появлялись очертания созвездий, привычное Ульяновску название которых сильно отличалось.

– Семь звёзд на небесах, семь корон владык и семь морей, которыми те владеют. Начальные границы улуса определяет верховная кхане, её слово здесь – закон. После уже правители могут, следуя древним законам, их изменить в ту или иную сторону, – химе сделала вращательное движение кистью, развеяв иллюзию созвездий. – Таковы наши порядки. Видишь ли, традиции для нас – священны, и именно на этом строится озвученный мною ранее план.

Парень в этот момент пожалел, что командование до сих пор не соизволило выйти на связь. Хотя всем сердцем понимал причину заминки. Мозговой штурм в штабе сейчас шёл нешуточный, однако снова ему самому придётся взвалить весь груз дипломатии на свои плечи.

– Лишь бы хуже не сделать, – посетовал он в канал связи эскадры.

– Хуже, думаю, вряд ли будет, – услышал флагман усмешку Москвы. – На сушу они вряд ли полезут, так что право на ошибку у тебя есть.

– Умеешь ты утешить, – буркнул Ульяновск и обратился к глубинной: – Я пока не получил конкретики по соглашению, поэтому предлагаю обсудить другое твоё требование. Что ты имела в виду под новым домом для своей стаи?

Рымни расслабленно выдохнула и села на спину чёрного краба-мутанта, скрестив ноги под собой. Давным давно вместе с Альминар они обдумывали, куда увести верных ей Детей Бездны. Подходящих под требования мест нашлось всего четыре, однако ни в Чёрное, ни в Балтийское моря их не пустят ни под каким предлогом. Слишком мелко, слишком близко к людям, чтобы те начали чувствовать дискомфорт. А когда люди чувствуют себя неуютно, они начинают делать глупые и необдуманные действия.

Так что на руках у беглянки лежало два варианта. Один примыкал к улусу северной кхане, которая хоть и мирная, но слишком любит правила. Правда, только когда ей это удобно. Другой же отделяла от одного из сильнейших улусов тонкая полоска островов. Тоже не вариант, если не брать во внимание второй по силе флот канмусу поблизости и ещё один послабее, но более отбитый и свирепый. Плюс, случись чего, на подмогу оперативно мог прийти ещё один флот, численно сравнимый со всем тем, что базировалось в регионе.

– Выбора у меня, на самом деле, нет, – заговорила Рымни, решив раскрыть часть правды о своих намерениях. – Я хочу запросить убежища в заливе Большой воды. Вы его называете заливом Шелехова. Послушай! – вытянув вперёд ладонь, она жестом остановила открывшую рот Москву и нахмурившегося Ульяновска. – Дай объяснить. Это место достаточно удалено, чтобы мы не мешали друг другу, и при этом легко контролируется. Я прекрасно знаю ваши возможности по надзору за акваторией. Так что, если моя стая там осядет – вы будете знать все её передвижения. Да и, если мне память не изменяет, рядом несколько ваших баз, способных принять дополнительные силы.

Первоначальная теория флагмана эскадры о пробудившейся в глубинной химе душе корабля получила очередное подтверждение, хоть всё ещё и была написана вилами по воде. Даже зная привычные человеческому уху названия мест, противник использовал собственные обозначения. В топонимах на другом конце земного шара они даже не пытались разбираться. Особенно в таких малоизвестных для широкой публики.

– Это что её так напугало? – Москва тихо озвучила крутившуюся в голове Ульяновска мысль.

Чтобы кто-то из Глубинного Флота фактически добровольно сдался в плен, да ещё и высшая особь – такого сценария даже в самых смелых мысленных экспериментах никто не обыгрывал.

– Она же сказала ранее, что ей нужна защита от Орды, – парень решил высказать вслух свои рассуждения на этот счёт. – То есть, от всего Глубинного Флота, как от глобальной угрозы. Для нас, фактически, ничего не поменяется. Как резали канмусу и глубинные друг друга, едва завидев, так и продолжат. Как совершались мощные набеги на побережье, так никуда они не денутся. Другое дело, что у нас может возникнуть предсказуемое направление, которое оттянет часть сил с других регионов. Если в высоких кабинетах на такое согласятся, у наших островных соседей окончательно будут связаны руки и ноги. На европейские флоты ляжет дополнительная нагрузка, чтобы чем-то компенсировать выпавшие боевые единицы. Минус пара причин для головной боли у наших ведомств в столице.

Возможное развитие событий вырисовывалась в понятную, и одновременно рискованную, картину. Если бы ещё беглецы согласились не трогать рыбацкие суда после переселения, шанс на заключение сделки мог вырасти.

– В целом, я твою позицию понимаю, – обратился Ульяновск к ожидавшей его ответа химе. – Однако повторюсь, решать такие вопросы права не имею. Без команды с берега.

Рымни такое заявление ничуть не смутило.

– Знаю я, как решаются такие вопросы, – безразлично помахала ладонью она. – Пока кто-то вешает на чью-то шейку пару кораблей, другие проливают кровь. Пару дней я могу подождать, но потом моему тумену нужно выдвигаться к Цепям Врат и как-то их пройти, не привлекая внимания владык двух соседних улусов. В любом случае, предначертанный мне судьбой путь лежит в Охотское море и я бы не хотела встретить там залпы ваших главных калибров, – глубинная нарисовала в воздухе линию между Ульяновском и Москвой.

– Не важно, какой силой обладают твои соратницы, у них не получится обойти родные воды флота страны Восходящего солнца. Не говоря о том, что тебе нужно ещё не попасться на глаза патрульным Фалиры, – напомнил ей парень.

– Вот поэтому я и пытаюсь решить вопрос мирно, – добродушно улыбнулась Рымни.

Смотрелось это настолько непривычно и дико, что у флагмана появилось желание ущипнуть себя. Вдруг всё происходящее сон, навеянный одним серебряным ёкаем. Судя по возгласу Москвы, потиравшей бедро, такая идея пришла в голову не только ему.

– И… – глубинная хотела было продолжить, но встрепенулась и резко повернула голову на север. – И я вынуждена вас покинуть, пока мои девочки ничего не учудили.

Поднявшись на ноги, она прикоснулась рукой к одной из заколок в виде чёрной морской звезды на голове. Затем резко схватилась за один из её лучей и отломила его, поморщившись, будто от боли.

– Вот, – бледнокожая девушка протянула Ульяновску треугольный камень. – Если с твоей стороны что-то прояснится до того, как я вас найду, сломай его. Тем самым ты подашь мне знак, что готов продолжить разговор.

Как только парень взял осколок, место излома на котором покрылось небольшим налётом чёрной маслянистой жижи, демон-симбионт заложил лихой разворот и помчался в сторону Оманского залива.

– Почему-то она мне напомнила мамашу, узнавшую, что у неё через пять минут родительское собрание, – усмехнулась Москва, провожая удаляющуюся химе взглядом.

Парень молча кивнул, соглашаясь с напарницей. Кавитационный шум в воде стоял такой, будто кто-то дал залп из десятка торпед, вроде «Шквала», и решил на стратегической атомной подлодке их обогнать. Глубинные умели передвигаться в толще океана почти бесшумно, а иные особи и вообще незаметно. Здесь же явно пытались что-то продемонстрировать.

– Да вроде ведут себя как обычно, – Ульяновск пригляделся к данным с самолёта-разведчика. – Ну, насколько это может быть обычно для чудищ, способных жрать сталь и камни с таким же аппетитом, как и живую плоть. Сейчас, вон, судя по всему, пытаются катарскую опреснительную станцию в море смыть.

Выудив из кармана герметичный пакет, он положил туда кусок хитина и убрал в технологическую нишу в корпусе.

– Удачи им в этом, – не скрывая сарказма, хмыкнула Москва.

– Зря ты так, – покачал головой флагман, приступая к осмотру с воздуха окружающей акватории. – Смоют, да ещё и влёгкую. Она же прям на берегу.

Постепенно приближалось время смены патрульных бортов, а связь с командованием до сих пор отсутствовала. Глубинная обозначила срок, по истечении которого выдвинется в озвученном направлении. А там уже, возможно, придётся вместе с японками блокировать стаю, которая может ещё и вырасти в размерах.

Та троица, что сбежала вместе с Рымни из Атлантики, совершенно не подходила под определение рядовой высшей особи. Такие не выдерживают залп сверхзвуковых противокорабельных ракет, попутно отбиваясь от атаки пикирующих бомбардировщиков. Сейчас вокруг решившей попробовать дипломатию перед тем, как начать стрелять, глубинной крутилось уже четверо её сородичей.

Не говоря о том, что всего пять химе вынуждают целую владыку Индийского океана делиться добычей.

– И что делать будем? – спросила Москва, смотря с прищуром в сторону персидского побережья.

Постукивая пальцами по палубе, Ульяновск начал поднимать новую дежурную смену и повернул голову в сторону напарницы. Укутанная в весьма своеобразный чёрный мундир девушка обычно излучала уверенность и самообладание, как и ожидается от флагмана. Тем не менее, на её лице можно было разглядеть следы тревоги. Длинные рыжие волосы, стянутые в хвост, оказались перекинуты через плечо и постепенно превращались в плетёную косу.

Вполне понятная для парня нервозность, которую он разделял. И к его сожалению, выдирание волос ситуацию никак не облегчало, как и от необходимости принять решение тоже.

– Что-то мне уже надоела эта закономерность, – огорчённо сплюнул на воду Ульяновск.

Москва вопросительно выгнула бровь, жестом намекая продолжить.

– Как только я выхожу в море в первый боевой поход с пополнением – происходит какая-то из ряда вон выходящая ситуация. Первый раз – ладно, сами нарвались, второй – уже становится подозрительно. Ну и теперь, – парень махнул рукой в направлении Персидского залива. – Три раза – уже, можно сказать, статистика. А ведь ещё Баку на задания не выходила. Так что…

Моряки всегда были людьми суеверными. В каждом флоте имелись определённые суеверия, будь то относительно названий кораблей или же ритуалов при спуске на воду. И если после какого-то действия происходило нечто плохое, второй раз никто такого не повторял.

В условиях, когда в море гуляют ожившие духи боевых кораблей в человеческом обличии, данное явление могло выражаться даже буквально. И для Ульяновска это представляло риск, идти на который он не хотел.

– Курс на север, двигаеся к точке выхода, – скомандовал флагман, начав набирать скорость. – Ждать остальных нет смысла.

– Предложение противника мы игнорируем? – развернулась следом Москва.

– Нет, – качнул головой Ульяновск. – Как вице-флагман ты вместе с остальной эскадрой перебазируешься в Японское море и ждёте там. В случае чего – в штабе есть планы и договорённости по использованию аэродромов Бангладеша и Вьетнама. По мере продвижения отряда Рымни будем принимать решение, как быть дальше.

В штаб уже улетело его распоряжение о дальнейших действиях собственного соединения.

– Погоди, – сдвинув брови, девушка быстро обдумала сказанное. Затем, подплыв ближе, взяла его за плечо: – Рехнулся?

– Годами крутился в этом гадюшнике, так что лично для меня ничего не изменится. А полагаться на случай я не хочу, – смахнул руку напарницы Ульяновск. – И сомневаюсь, что во всём Объединённом флоте есть кто-то, способный пройти поперёк через Тихий океан незаметно для населяющих его чудовищ.

– Ты понимаешь, что это звучит очень глупо? – не унималась рыжая канмусу. – И это я очень мягко выражаюсь!

– С каждым моим боевым походом с обновлённым составом эскадры всегда происходит чертовщина, и всегда по нисходящей. Я не хочу даже думать, что произойдёт, когда к нам присоединится Баку. Так что вместо сотрясания воздуха прими командование и дай мне действовать с развязанными руками, – парень оглянулся назад и посмотрел в глаза Деве Флота.

Москва всем своим видом показывала, что никакие аргументы её не убедят отпустить авианосец в свободное плавание. И не занимайся Ульяновск последние восемь лет одиночными миссиями, имел бы схожее с ней мнение. Однако сущность канмусу позволяла обойти ограничения на автономность, имевшуюся у боевых кораблей. Такие технически-сложные мероприятия, как перезарядка вооружения, дозаправка и даже ремонт критических повреждений у Дев Флота сводились к банальному приёму пищи и наложению повязок. Пусть и пропитанных специальными составами, от графического изображения формулы которой мозги сворачивались в шарик, но самых обычных бинтов и пластырей.

– Кстати, – продолжил он. – Соболь дал добро, так что вопрос, считай, закрыт.

Москва от злости прикусила губу, чтобы не сорваться в совсем нелицеприятные выражения.

– Ты понимаешь, ЧТО, – с нажимом произнесла она, – тебя ждёт по возвращению? И даже не от моей руки.

– Буду решать проблемы по мере поступления, – отозвался Ульяновск.

Отвернувшись, парень молча добавил пару узлов скорости, показывая своим видом, что разговор закончен. Весь путь до берега бывший флагман Черноморского флота без устали костерила его, на чём свет стоит, путь и безрезультатно. Своего решения авианосец не поменял.

– А теперь… – пробормотал оставшийся в одиночестве разведчик, ломая пальцами хитиновый осколок. – Я совершаю либо самую большую ошибку в своей жизни, либо переверну мир на уши.

Прошло не больше минуты и перед ним всплыла довольная Рымни.

– Ты принял решение? – заглянув ему за спину, химе, не скрывая удивления, добавила: – Один?

– Тебе нужен был проводник, чтобы дойти до Охотского моря? Он есть у тебя, - твёрдым голосом сказал ей Ульяновск.

Промелькнувшая мысль, что дома из-за его поступка ждёт крупный скандал и уже пора начинать сочинять тексты рапортов и объяснительных, усилием воли оказалась задвинута подальше. Его полномочия, как флагмана разведывательной эскадры, позволяли весьма вольно трактовать приказы и порой и самостоятельно принимать решения исходя из оперативной обстановки на месте. А она как раз не располагала к долгим совещаниям в штабе.

Будь на месте Москвы Киров, ему не пришлось бы лгать напарнице. Вдвоём проще отбиться от атаки, начни развиваться события не по плану, а два атомных крейсера за счёт автономности избавляли командование от ненужных вопросов касательно полётов якобы патрульных самолётов вне своей зоны оперативной ответственности.

- Надеюсь на плодотворное сотрудничество, - с непривычной, доброй улыбкой, какую никогда не увидеть на лице других высших глубинных, Рымни протянула ему руку для рукопожатия.

Жест, чуждый её сородичам, выглядел в исполнении бледнокожей девушки настолько естественно, что на мгновение парень засомневался, что перед ним действительно дитя глубин. 

- Взаимно, - сжал её ладонь Ульяновск.

И тут же мир вокруг него изменился. Исчез бушевавший вокруг шторм, вместо него возник покрытый рябью серый океан и нависшие над ним тяжёлые свинцово-серые тучи. А вдалеке медленно ползли на восток четыре чёрные тени, следом за которыми, на небольшом удалении двигалась пятая, закрывая небеса тьмой.

Авианосец тряхнул головой, прогоняя наваждение.

- Что-то не так? - с едва уловимыми нотками беспокойства спросила Рымни.

- Всё нормально, - он отпустил её руку, отступив на шаг назад. - Просто сообщения от звена авиаразведки. Когда выдвигаемся?

- Чем быстрее - тем лучше.