Грозовой привычно пнул труп противника, стрельнув носовым орудием по тонущему остову авианосцев. Прежний командир считал это неким знаком уважения к тому, кого обошли благосклонностью божества, которых тот называл «Разработчики». Эсминец не знал, как теперь будет действовать его новый командир, но восславлять Рнгисуса он не запрещал, а гневить высшие силы маленький кораблик привычки не имел. Однако, в этом могла помочь напарница, к которой он и развернулся.

Авианосец весь бой стояла на одном месте, из-за чего авторитет флеттопа в глазах советской «десятки» чуть просел. Правда, вместо огромного стального монстра в красивом серо-голубом камуфляже, на воде застыла столбом беловолосая девушка, наполовину натянув тетиву лука.

– Что? – эсминец поймал на себе её удивлённый взгляд.

Невинный вопрос паренька словно привёл кансен в чувство. Она нахмурилась и окинула взглядом притихшую арену. Выражение лица Энтерпрайз стало ещё более мрачным, и она жестом показала эсминцу следовать за ней к выходу.

– Не здесь, – негромко, но чтобы парень услышал, произнесла она. – В дурдоме пополнение… – добавила уже про себя, устало вздохнув.

Девушка почувствовала, что невидимый груз ответственности на плечах изрядно вырос в массе.

– А где послебоевая статистика?! – раздался у неё за спиной возмущённый возглас.

Кансен ничего не оставалось, кроме как обречённо прикрыть лицо фуражкой и побыстрее скрыться в раздевалке.

***

По пути к помещению, в котором его Девы Флота готовились к бою на тренировочном полигоне, адмирал Брюс Маккормик проклинал всех, кого мог вспомнить. Брата, что не смог вырастить из сына нормального человека, в первую очередь, из-за постельных фетишей – по мнению пожилого офицера, любовь к связыванию и изменам супруги не повод пускать воспитание детей на самотёк. Своего племянника, не сумевшего нормально выполнить призыв стартера. Самого виновника переполоха, из-за которого расчётный счёт базы похудел на две с половиной тысячи золотых.

– И ведь разговоры пойдут, откуда этот говнюк первого уровня взялся, практически соло уделавший флот сто пятнадцатого уровня, – перепрыгивая через ступеньку пробормотал адмирал. – Хорошо, что удалось мелкого зарегистрировать, как прототип…

Брюс имел все основания ожидать, что новый вымпел выйдет из боя в первые же секунды, а Энтерпрайз посопротивляется немного и тоже капитулирует. Иначе с подобным составом эскадры и быть не могло. Вот только бой – правильнее, конечно, называть это стоило резнёй – начался совсем не так, как привык любой командующий.

Грозовой начал как и любой другой эсминец – с пуска торпед в самом начале. Однако, затем, вместо того, чтобы словить дружный залп снарядов и торпед трёх крейсеров, а потом переместиться аварийным телепортом в раздевалку, он активировал непонятный навык, отсутствующий в документации. Брюса глаза не обманывали, активация точно имела место, чему свидетельствовала характерная синяя аура, на мгновение окутавшая эсминца. После этого парнишка уклонился от всех снарядов, наклоняя тело из стороны в сторону с такой скоростью, что стал похож на химеру с несколькими туловищами.

Торпеды Грозового приняла на свой щит Адмирал Хиппер, но порадоваться успеху не успела. Скорострельности её противника, с какой тот пометил подпалинами от попаданий платье каждой из шести кансен вице-адмирала Лайтхольма, могли позавидовать Лаффи и Рено. Всё ради того, чтобы, подобно голодному тигру, напрыгнуть на несчастную Линдер и схватить за горло.

С маниакальной улыбкой на лице, эсминец со всего размаху всадил девушке свой автомат в живот и, пока напарницы не опомнились, сделал несколько залпов в упор. Маккормик-старший мог поклясться, что когда лёгкий крейсер Королевского Флота исчезла во вспышке телепорта, у неё из дыры в животе вываливались развороченные кишки.

Даже полный залп в лицо орудий Альжери не остановил маленькое чудовище. Тот лишь стряхнул пепел с плеч и продолжил своё черное дело. А именно – отплатил за подпалины на одежде крейсеру Свободного Ириса. Сделав подножку, эсминец расстрелял её из торпедных аппаратов, словно из дробовика. На фоне такой жестокости, кружение вокруг бедной немки, расстреливаемой в голову, казалось сущей мелочью, а налёт бомбардировщиков Энтерпрайз для несчастной и вовсе оказался спасением.

А вот дальше начались странности. Увидев приближающуюся авиацию лисьего дуэта, эсминец театрально поменял магазин орудия и приступил к отражению воздушной атаки, не торопясь идти к оставшимся кансен противника. Авианалёт Акаги и Каги даже для высокоуровневых Дев Флота представляет серьёзную угрозу, но, видимо, Грозовому об этом рассказать забыли.

Уклоняясь от торпед и падающих сверху бомб, подобно герою одного известного фильма, он ни на секунду не переставал вести огонь по воздушным целям. И, Брюс вынужден был признать, получалось у него это очень эффективно. Подкрепление в виде истребителей Энтерпрайз свело авиаудар на нет, а мелкий засранец, выпустив дымовую завесу, растворился в воздухе.

В буквальном смысле. Удивлённая Энтерпрайз и её не менее ошарашенные соперницы успели лишь обменяться непонимающими взглядами, прежде чем в лицо Худ прилетел первый залп невидимого врага. Хотя правильнее это следовало назвать струёй патронов. Очень быстро платье элегантной леди вспыхнуло, но ответить на такое поругание собственной чести она не могла. Залп «на глаз» успехом не увенчался, и гордости Королевского Флота оставалось лишь покинуть арену с гордо поднятой головой. В противном случае она рисковала предстать перед многими офицерами обнажённой под одобрительное улюлюканье зрителей.

Когда дымовая завеса развеялась, Грозовой возник перед взором командира на удивление сосредоточенным. Закусив губу, он вёл прицельный огонь из дитя порочной связи корабельной артиллерии и стрелкового вооружения по оставшимся на плаву сёстрам-кицуне. Внезапно его словно что-то обеспокоило, и он начал усиленно вертеть головой, словно что-то ища.

Что именно искал эсминец, так и осталось тайной. Он немного поник и вернулся к обстрелу сестричек-лисичек, но теперь довольно громко и вслух рассуждал о половых связях палубной авиации и ракообразной морской фауны. Энтерпрайз подобные профанации быстро надоели, и она решила закончить бой. Брюс покинул своё место ещё в момент взлёта самолётов своей заместительницы, и, как мог, быстро добрался до раздевалки.

Открыв дверь, он увидел верную напарницу, сидевшую на лавке, спрятав лицо в ладонях, и мелкое чудовище, грозящее стать источником очень большого геморроя.

– Две тысячи четыреста восемьдесят… Две тысячи четыреста девяносто...