Трек к главе Lullaby Hypnogaja

ЯМ https://music.yandex.ru/track/11619637

Он слышал разгневанный шаг быстрых ног позади себя. Она догнала его, схватив за плечо, пытаясь остановить. Гарри лишь слегка закатил глаза, добровольно останавливаясь. Его массы тела хватило бы, чтобы протащить её за собой.

Разъярённой фурией она налетела на него, колотя маленькими кулачками в грудь.

— Я не позволю тебе снова сбежать! Что ты из себя возомнил? — кричала она. Звонкая пощёчина обожгла его щёку. Ей явно нужно было выплеснуть злость, но то, как она это делала, не нравилось ему.

Гарри мрачно посмотрел на неё, прищурившись. Это только сильнее раззадорило её. Она толкнула его в грудь, и он отступил, ударившись лопатками о стену. Острая боль пронзила его спину, но он лишь едва поморщился.

— Аврор ты или кто, — шипела она. — а не, простите, старший аврор, почему мой брат умер? Почему и его невеста умерла, ещё и так. И ты ушёл, даже не попытавшись нас защитить.

Говорить не хотелось, пытаться ей что-то доказать тоже. В мире Джинни всё было чёрно-белым, без полутонов. Люди делились на хороших и плохих, и себя, как и своего брата, она причисляла к лику святых. Но, судя по тому, как быстро умирали люди, её разочарование не за горами.

Джинни гневно дёрнула губой и резко замахнулась рукой над его щекой.

— Говори, скотина… — прошипела она, едва сдерживая злость. — Я прошу тебя. Побудь мужчиной, когда с тобой говорит твоя женщина.

Гарри зло сощурил глаза. В его представлении его женщина не могла поднять на него руку.

— А что бы я сделал? — процедил он. — Лаванда сама напросилась, она просто дура. Рон, вероятно, не ожидал нападения, потому что был первым. Он был сильнее меня и мог справиться с ним. И то, что он умер, — это моя вина.

Это прозвучало как пощёчина. Так, будто он хлестанул её изо всех сил, мигом согнав всю краску с лица. Она отступила на шаг от него, всё ещё держа руку на весу.

— В смысле твоя? — хрипло спросила она, задыхаясь. Её взгляд метался по его лицу, оценивая каждый дюйм. Разбитый нос, опухшая щека, злобный взгляд.

— Только не думай, что я убил его. Я виноват. Но всё же любил его до конца. Иди к ребятам. Я не собираюсь следить за тобой.

Она отпустила его. Гарри потёр грудь, чувствуя слабые отголоски боли, и направился к лестнице. Он быстро спустился вниз, ориентируясь по указателям. Ей нужно было вернуться туда, где ждали Нотт, Забини и Малфой. Они должны были следить, чтобы она не наделала глупостей.

Толкнув дверь одного из номеров, Гарри обыскал мини-бар и взял две бутылки крепкого алкоголя. Он схватил два бокала, зажав их пальцами, скорее по привычке. Он никогда не пил из одного бокала. Ему нужна была иллюзия компании.

Он с облегчением заметил указатель в восточном стиле и поспешил туда. Во время обыска лайнера он увидел это место и решил, что обязательно сюда вернётся. Гарри вошёл в просторное, прохладное и слегка влажное помещение. В центре стояла большая купель с водой, от которой по стенам скользили блики. Позади виднелись стены из рисовой бумаги и бамбука, за ними — массажные столы. Гарри не без грусти подумал, что массаж ему бы сейчас не помешал. С возрастом у него начала болеть спина, а за последние дни из-за перегрузки боль стала невыносимой. Раньше он справлялся с ней алкоголем, но потом научился заклинанию, которое не устраняло боль, а просто блокировало её. Он мог бы обойтись без этого, но два трупа и потеря палочки дали о себе знать.

Гарри подошёл к стойке ресепшена, где была панель с кнопками и подписями. Он помнил, как раньше вода помогала ему, и с тоской подумал о ванной старост. Конечно, это не то же самое, но джакузи должно творить чудеса.

Он включил подогрев джакузи, и вода забурлила. Свет внутри неё зажёгся, и блики заиграли на стенах. Гарри хрустнул шеей и с трудом разделся. Каждое движение отзывалось болью в пояснице. Он снял рубашку, брюки и бельё. Сев у джакузи, он опустил ноги в воду, потирая пальцы. На них была засохшая кровь Браун, которая теперь потемнела, как будто он испачкался в шоколадном пироге. Ошмётки крови, свёрнутые в трубочки, падали в воду и тут же растворялись. Их было недостаточно, чтобы окрасить воду хотя бы в слабый розовый оттенок.

Гарри подвинул к себе бутылку рома и бокал, налил почти до краёв. Отхлебнул и одним движением опустился в ещё холодную воду. Пузырьки поднялись вверх, белой шапкой заволновавшись сверху, очки чуть не соскользнули с носа, но Гарри не закрыл глаза. Он смотрел на просвет, а затем вынырнул, фыркая и отплёвываясь. Вода попала в носоглотку и обожгла её. Он взял стакан, сделал ещё глоток и расслабленно прислонился к стенке джакузи, упираясь руками в борта и положив на них затылок. По очкам скользила вода, но скоро линзы просохли. Прикрыл глаза и почувствовал, как струя воды бьёт прямо в поясницу, расслабляя мышцы. Алкоголь туманил голову, успокаивая голодный и измученный стрессом желудок.

***

Она смотрела вслед удаляющемуся Поттеру и слышала звук его шагов. Ей хотелось окликнуть его и спросить, что он имел в виду. Но гордость, как толстая мерзкая жаба, застряла в горле и не позволяла ей даже пикнуть.

Поттер спускался всё ниже, с палубы на палубу, а позади не было ни звука. Ребята закрыли за ними дверь, не желая разбираться с их проблемами. Интересно, что и Джинни не хотела возвращаться и отвечать на неуместные вопросы. Вместо этого она, как тень, последовала за ним.

Гарри перевернул вверх дном один из номеров, встретившихся ему по пути. Джинни, притаившись в тени, услышала звон разбитого стекла. Гарри вышел, неся под мышкой пару бутылок, а два бокала — привычка, которую Джинни ненавидела, — держал в руках. Как всегда, Поттер спасался от проблем с помощью алкоголя.

Он подошёл к какой-то двери, толкнул её и вошёл внутрь. Джинни прислонилась к стене, слушая, как он шумит, включая воду. Она слышала, как он раздевается, ругаясь и постанывая. Затем он с шумом погрузился в воду. Алюминиевая крышка противно звенела о стеклянное горлышко бутылки, алкоголь плескался в бокале, и Джинни услышала звуки его глотания. Она прикрыла глаза, ненавидя его всем сердцем. От чёрных вихров на его голове до надутых мозолей на пальцах ног — она ненавидела в нём всё.

Она услышала, как он закашлялся и фыркнул. Лучше бы он захлебнулся, лучше бы Рон остался с ней. В Роне она всегда видела поддержку и заботу, а не в Поттере. Но это было её решение, и она перестала мириться с его последствиями.

Джинни осторожно встала и вошла в комнату. Это была тёмная комната с лампами под водой, которые давали блики на потолке и стенах. Гарри нежился в джакузи, спиной к ней. Он откинулся на руки, держась за борт, и периодически прикладывался к стакану с виски. Рядом стояла бутылка рома и ещё один пустой бокал.

Джинни захотелось схватить бутылку и ударить его по голове за нанесённую обиду и за то, как он себя ведёт. Она устала приходить к нему первой, и на этом всё. С трудом сдержав себя, чтобы не накричать на него, она выскользнула в коридор и пошла дальше, помня, что на палубе, разделённой на несколько секций, было много интересного.

Чокнутый маньяк в костюме Крика, который называл себя Совестью, очевидно думал, что все остались в номере. Он не знал, что двое человек там не было. Браун была глупой, а Джинни себя таковой не считала. Она понимала, что и сама не в мнимой безопасности номера.

Остановившись у двери с большим рисунком, напоминающим стенгазету «Страшилки у костра», Джинни быстро оглядела коридор в обе стороны. Он был пуст. Она толкнула дверь и вошла в комнату. На двери был винтовой замок, который она тут же провернула, услышав тихий щелчок. Теперь никто не мог войти без её желания. Джинни удовлетворённо хмыкнула. Никто не доберётся до неё и не отомстит за какие-то вымышленные грехи.

Джинни огляделась. Перед ней простиралась просторная квадратная комната с высоким потолком. Светодиоды на потолке имитировали звёздное небо. Можно было различить полярную звезду и созвездия Большой и Малой Медведиц. Но Джинни это не увлекало.

Посреди комнаты был выложен открытый очаг из больших и малых камней, в его середине была алюминиевая чаша, наполненная какой-то жидкостью, чуть поодаль были, скорее всего, пластиковые брёвна, на которых полагалось сидеть, и кресла-груши разных цветов. Ещё чуть дальше была большая стопка спальных мешков, в которых можно было и заснуть, слушая байки у костра, а по периметру стояли искусственные деревья, скорее всего, тоже сделанные из разного пластика. Джинни с почти брезгливостью осмотрела это, но лучшего варианта и придумать нельзя было.

Недалеко от очага на полу валялась зажигалка с длинным носиком. Джинни наклонилась над камнями и подожгла жидкость в центре очага. Огонь мгновенно вспыхнул, согревая воздух вокруг. Она присела, грея пальцы. Из-за отсутствия людей здесь было зябко, но скоро всё будет ровно наоборот.

Джинни вытащила один из спальных мешков, отодвинула пластиковое бревно от огня и устроилась внутри. Она расчесала длинные волосы руками. На ней было длинное вязаное платье с длинными рукавами, на груди которого мама заботливо вышила букву G. Джинни лежала в мешке, не снимая платья, и смотрела на огонь, погрузившись в размышления. Огонь не трещал, как настоящий костёр, поэтому её не было слышно. Отблески пламени не пробивались под плотно закрытую дверь, и её было не найти.

Поттер ещё придёт к ней мириться, но она не примет его. Больше она не намерена спасать их отношения. Хотя со стороны они казались идеальной парой. Он — старший аврор, герой войны, а она — девушка Избранного, лучшая нападающая в квиддич в истории Хогвартса, сразу после выпуска подписавшая контракт и теперь собирающая стадионы.

Но со смертью Рона Джинни поняла, как ошибалась. Розовые очки разбились, и она больше не могла искать оправданий Поттеру и его алкоголизму. Судя по его реакции, он давно сдался, но не она.

— Пошёл ты, — едва слышно прошептала она, обращаясь скорее к себе. И кивнула, соглашаясь с этими словами. Теперь они оба одиноки. — Делай что хочешь.

***

Он почти нырнул носом в воду, задремав и захмелев. Гарри выпрямился, сонно промаргиваясь. Бокал крепко лежал в руке. Он бегло осмотрел комнату. Всё было как и прежде, только пена в джакузи растворилась, и сами струи перестали бить из отверстий. Ему стало значительно лучше. Боль в спине исчезла. В стакане ничего не осталось. Гарри потянул пустой бокал и снова откинулся назад. Теперь ему придётся вставать, чтобы наполнить его.

Вдруг скрипнула дверь, провернулся винтовой замок. Послышались тихие шаги.

Гарри поморщился. Это была Джинни. Она всегда приходила мириться таким образом: сначала выплёскивала на него раздражение, а потом, со слезами на глазах, умоляла его любить её. Она говорила, что они как воздух и лёгкие — неразлучны. В какой-то момент Гарри сам начал в это верить.

Гарри почувствовал, как пустой бокал пнули. Он гулко зазвенел, скользнул по гладкой поверхности плитки и ударил его по локтю. Не больно, но ощутимо. Гарри чуть повернулся, но замер, услышав механический голос:

— Снова пьёшь один?

Он видел перед собой мужские ботинки с давно не чищенными носами, они не были пыльными. Они были испачканы в чём-то тёмном. Гарри знал, в чём. Медленно скользя взглядом до самой головы, он осмотрел высокую фигуру в чёрной рваной мантии и маске Крика, которая теперь не была белой. На ней осталась клякса темно-бордовой крови, чуть растёртая пальцами. Убийца чуть склонил голову набок, ожидая его ответа, но Гарри и сказать ничего не смог. Мимолётный спазм, сковавший от затупленного страха, разошёлся по телу волной адреналина. Но Гарри краем сознания понимал, что у него нет шансов. Убийца находится выше него. Сам Гарри в воде, обнажённый, пьяный, он не успеет даже рыпнуться. И осознание этого мгновенно успокоило его. Гарри подвинул ближе к себе бутылку, скосив взгляд на пустой бокал, что подтолкнул к нему Крик.

— А у меня есть выбор?

— Налей, можешь высказаться перед смертью, — пожал плечами Крик. Он схватил за борт скамью и протащил к самому краю джакузи. Сел, опираясь на локти рук в колени, точно задумчиво на него смотря через маску. — Компания тебе не повредит.

Гарри настороженно смотрел на него, отметив, что тот сел слишком близко. Он мог бы приподняться из воды, схватить его за щиколотку и резко потянуть за собой. Возможно, тот не успеет сгруппироваться. Чёрные руки в перчатках, без оружия, задумчиво лежали на маске. Но это был бы идеальный исход, если бы всё сложилось удачно: человек в маске ударился бы затылком, а Гарри успел бы выбраться из воды. Гарри был не настолько наивен, чтобы рассчитывать на такое везение.

Он налил рома в два бокала ровно до половины — гораздо больше допустимой нормы — и бутылка опустела.

Из-под маски донеслось хмыканье.

— Хочешь меня споить?

— Нет, — Гарри откинулся назад, прихватив с собой один из бокалов, опираясь спиной о противоположный борт. Чутьё аврора не позволяло ему лежать, чувствуя опасность позади. Теперь между ними было пространство едва тёплой воды. — Джинни считает, что я снова слишком много пью, а я лишь не даю плохим мыслям захватить себя.

— Стакан наполовину пуст, — задумчиво и чуть философски произнёс Крик, поднимая свой бокал, словно произнося тост. — Или наполовину полон.

Гарри ничего не ответил, но тоже поднял свой бокал и сделал глоток. Крик вылил ром в воду и отбросил стакан за спину. Звук разбитого стекла разнёсся под потолком, но Гарри даже не повёл бровью.

— Я не пью на работе, и тебе бы тоже не советовал.

— Но я и не на работе, — пожал плечами Гарри. — Я бы всё равно подливал снова и снова, а так сразу всё. Я просто экономлю силы.

Убийца покачал головой в маске.

— В этом есть смысл, хотя и горький. Ты действительно прилагаешь минимум усилий, предпочитая не нарочито не видеть того, что происходит вокруг.

Гарри сухо проглотил слюну и залпом выпил. Горло обожгло, глаза защипало, носоглотка запылала от паров алкоголя. Он закашлялся, не желая отвечать. Сидевший напротив всё понимал.

— Тебе повезло, — мягко сказал Крик. — Мне нравится твоя спокойная реакция, и я даю тебе шанс высказаться.

Гарри взглянул на него из-под нахмуренных бровей. Ему не нравился этот тон.

— Ты тоже меня убьёшь?

— Это зависит от того, что ты мне скажешь, — повёл плечами Крик и сел поудобнее, готовясь слушать.

Гарри облизнул онемевшие губы. Воздух через ноздри заходил как рывками, сердце колотилось как заполошное. Новая порция алкоголя затуманила разум. Он хотел задать убийце множество вопросов, но спросил только один.

— За что ты убил Рона?

Крик пожал плечами.

— Ты же знаешь.

— Я старший аврор и давно на своей службе, и могу сказать, что святых людей там нет, я много чего знаю, и за что именно ты убил Рона?

— Скажем так, с этим тесно связана Лаванда.

— А её?

— А у неё верность в дефиците.

Гарри кивнул. Он знал о Лаванде и Роне. Знал всё и ничего не делал.

— Ты знал о Лаванде, Роне и других на своей работе, но ничего не сделал, кроме того, что требовалось, — холодно продолжил Крик. — Ты окружил себя людьми, запятнавшими свои руки, и они продвинули тебя по службе, надеясь на твоё прикрытие. Но ты устал от своей работы, выдохся, и в твоей голове роится много мыслей. Я хочу спросить тебя, только один раз: ты признаёшь свою вину?

Гарри внимательно посмотрел на него.

— Да, — тихо ответил он.

— Смог бы ты жить дальше с тем, что знаешь? — спросил Крик. Ещё один вопрос под звёздочкой. Гарри не хотел отвечать, потому что даже в глубине души не знал ответа.

— Мы всё равно не выберемся отсюда, как сказал капитан, — устало поморщился Гарри и допил виски. Он гонял пустой бокал между пальцев. — Ты что-то сделал с ним?

— Нет, это его кровь сыграла с ним злую шутку, — с усмешкой ответил Крик. И в этот момент Гарри показалось, что его интонация звучит смутно знакомой.

В горле пересохло.

— Что теперь? Ты убьёшь меня? — спросил Гарри, внимательно глядя на убийцу. Он не был уверен, что сможет защитить себя. Сил не было, и реальность казалась чужой, словно он к ней не принадлежал. Крик долго молчал, и на мгновение Гарри показалось, что тот застыл навсегда, как восковая кукла.

***

Сонно повернувшись в спальнике, её сморил глубокий сон, и она не сразу поняла, что деликатный стук в дверь ей не снится. Джинни рывком села, подозрительно смотря на дверь. Стук повторился. Осторожный.

Это мог быть только один человек. Возможно, он почувствовал, как она стояла позади, и пошёл следом. Джинни хмыкнула.

— Поттер пошёл в жопу, я бросаю тебя.

Стук ненадолго прекратился, но затем возобновился. И снова, и снова. Теперь он был уверенным, сильным, словно знал, что ему откроют. Это безумно разозлило Джинни. Она почувствовала, как удовлетворение от прерванного сна, где она была в Норе — тёплого и полного любви — было грубо нарушено, и ей не терпелось вернуться к нему. В порыве гнева она отбросила спальник и резко села. Поднявшись, Джинни ударила по двери с этой стороны, и та жалобно скрипнула.

— Отвали, Поттер. Я же сказала, что не хочу мириться. Я ухожу от тебя, понял? — Джинни прижала руки к двери и говорила громко, словно в мегафон. — У-хо-жу! Отстань!

Стук за дверью стал сильнее, как будто кто-то бил изо всех сил. Дверь зашаталась. Джинни резко провернула винтовой замок, собираясь дать надрать задницу Поттеру. Как этот идиот имеет наглость врываться к ней? Она выжила в окружении старших братьев и этим дешёвым трюком её не напугать. С силой открыв дверь, она увидела перед собой не Гарри. Высокая фигура в маске мгновенно отпечаталась в её памяти. Джинни тут же захлопнула дверь, и следом оцепенела от ужаса. Замок она провернула уже трясущимися от адреналина пальцами.

— Уходи, — её голос дрожал, хотя она думала, что кричит от злости. — Уходи! Меня не за что убивать. Я ничего не сделала, у меня нет грехов!

За дверью царила тишина, и ей показалось, что от страха сердце остановилось. Она сделала ещё одну попытку. Любимый должен услышать.

— Гарри! Пожалуйста, помоги мне!

В воцарившейся тишине за дверью раздался тихий смешок. Но никто не спешил ответить на её просьбу.

— Нет, — прошептала она едва слышно. Никто не услышит, значит, полагаться можно только на себя. Из комнаты только один выход, и его охраняет этот сумасшедший. Она схватила камень из костра и рассмеялась, пытаясь придать себе храбрости.

— Не думай, что я просто так готова умереть, — зло предупредила она. — Тебе придётся войти. А я тебя не пущу. И скоро меня начнут искать. Тогда тебе несдобровать.

Она слышала, как он топчется за дверью, а потом уходит. С трудом веря своим ушам, она слушала, как затихают его шаги.

Она запаниковала и лихорадочно пыталась решить, успеет ли выскочить наружу и убежать, или он догонит её. Сможет ли она взбежать по лестнице, как птица пролететь по коридору и забарабанить в запертую дверь, чтобы Блейз спас её? Он был самым высоким среди парней и точно смог бы её защитить. Но она знала, что не успеет, и в лучшем случае Крик пригвоздит её ножом к двери, пока Блейз будет просыпаться.

Пока она размышляла, он вернулся, и раздался мощный удар. Дверь содрогнулась. Звук расколотого дерева. Джинни отступила, закрывая рот руками. У него топор, значит, у неё нет шансов. Бежать было бесполезно. Она понимала, что умрёт здесь.

Дверь была деревянной, непрочной и не рассчитанной на сильный удар. Она легко поддалась топору. Из-за двери показалась рука, которая искала ручку. Джинни метнула в неё тяжёлый камень. Камень попал по руке, и с той стороны раздался болезненный стон. Но это длилось лишь мгновение. Незваный гость провернул замок и распахнул дверь. Его фигура, освещённая бликами от очага и вырисовывающаяся в тени коридора, казалась огромной. Джинни сглотнула и крепче сжала кулак с новым камнем.

— Отстань от меня, у меня нет грехов, — прорычала она, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство. На самом деле ей хотелось плакать от страха.

Она рванулась в другую сторону от очага, теперь между ними был огонь.

— Уверена? — спросил он почти нежно. — А как насчёт гордыни?

Его голос был ей незнаком. Он звучал механически, но при этом красиво.

— Первая и долгожданная девочка в семье. Мама баловала тебя. Всё для тебя. Новая одежда, не то что у твоих братьев или Рона. Лучшая девушка-игрок в Хогвартсе. Сразу после выпуска получила контракт. И Поттера ты выбрала только потому, что он Избранный. Потому что у Джинни Уизли должно было быть всё самое лучшее.

— Это нормально, все этого хотят, — резко ответила она.

— Но ты ведь давно не любишь Поттера. Подростковая любовь прошла. К квиддичу ты тоже охладела. Хотя там деньги. И слава. А они тебе так нужны.

— И что, ты меня убьёшь из-за этого?

— Ты считаешь это мелочью, а я вижу, что ты не раскаиваешься.

Она звонко рассмеялась и медленно продвинулась к другому краю очага. Ей бы отвлечь его разговорами, чтобы приблизиться к расколотой двери и дать деру. Она не рассчитывала, что сможет одолеть его одними камнями. Он же кружил по другую сторону очага, как кот вокруг мыши, и ей не понравилось сравнение, пробежавшее в голове.

— В чём я должна раскаиваться? Ты святой отец? Ты просто сумасшедший, не рассчитывай на мою исповедь. Я не сдамся без боя.

— Зато ты умрёшь с огоньком, — она почти слышала его усмешку под маской.

***

Гарри до боли в глазах смотрел на него и едва не вздрогнул, когда тот пошевелился.

— Я не убью тебя, если ты не будешь мешать мне судить, — медленно и устало произнёс он, поднимаясь на ноги. Крик замер над водой, глядя на Гарри сверху вниз. — Но сможешь ли ты оставаться в стороне?

Гарри прикусил онемевшие губы, чувствуя, как во рту поднимается желчь. Он не мог смотреть, как его друзья умирают. Смертельная усталость навалилась на него, и он опустил лицо в воду, чувствуя, как она заливает глаза и уши.

Вынырнув, он увидел, что Крик всё ещё ждёт его ответа. Гарри кивнул ему за спину, на стойку ресепшена.

— Там кнопка для джакузи, для крышки. Нажми её, прошу.

Под маской царила тишина. Он не издал ни звука, легкомысленно, по мнению Гарри, развернулся спиной и отошёл. Прошёлся руками по панели с кнопками и поднял голову на Гарри.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — попытался улыбнуться Гарри. — Минимум усилий, помнишь?

— Пусть будет так, — тихий щелчок запустил жужжание рядом с Гарри. Он повернул голову и увидел, как в сторону отъехала створка, закрывавшая плотную деревянную крышку, и та двинулась к нему.

— Пузырьков? — Гарри посмотрел на него, и Крик нажал ещё пару кнопок. Из отверстий забили струи, и появилась пена.

Крик снова появился перед ним. Гарри заметил, как тот коснулся волшебной палочки, спрятанной за поясом. Из ниоткуда в руки Крику упал фотоаппарат. Он поднял его и спросил почти по-дружески:

— Ты не против?

— Нет, — пожал плечами Гарри.

Теперь было понятно, куда исчезли волшебные палочки. Крик встал напротив него. Вместо того чтобы повернуться спиной, чтобы сфотографировать их обоих, он просто приготовился сделать снимок. Гарри поднял два пальца в знак победы. Вспышка ослепила его, но он почувствовал облегчение. Карточка начала выезжать из фотоаппарата, и Крик вырвал её, махая в воздухе. Крышка над джакузи уже наполовину закрылась.

Гарри пришлось прижаться к краю, чтобы его не зажало полностью. Оставалось несколько секунд. Крик молча смотрел на него.

— Раз я всё равно умру, покажи своё лицо, — попросил Гарри.

Не раздумывая, Крик снял капюшон и маску. Лениво поправив рукой волосы, он холодно взглянул на Гарри.

Гарри скользнул взглядом по его чертам и, прежде чем нырнуть под воду, прошептал:

— Позаботься о ней.

— Обязательно, — ответил голос, теперь не изменённый чарами.

Крышка захлопнулась, и Гарри открыл глаза. Очки соскользнули с носа, уносимые пузырьками. Вода вокруг неистово бурлила, как в шторме. Лёгкие горели от недостатка кислорода. Гарри нечаянно глотнул воды, и она обожгла его изнутри. Он машинально ударил руками по крышке, пытаясь вырваться. С каждой секундой голова становилась всё туманнее, а сознание ускользало. С последним пузырём воздуха Гарри Поттер закрыл глаза и растворился в пустоте.

Перед ним возникло зеркало Еиналеж. Он видел, как проходит через невидимое стекло и касается руки матери, которая улыбается ему. Отец потрепал его по волосам, и Гарри осознал, каким маленьким он был. С лёгкой улыбкой он безвольно ударился о крышку, теряя сознание.

***

— Гарри! — снова попыталась Джинни.

— Увы, он не слышит, а ещё не видит, не говорит и не дышит.

— Иди ты, — процедила она сквозь зубы и, не раздумывая, бросилась вперёд. Ловко увернувшись от него, она ринулась к двери, швырнув под ноги пару камней. Удача была на её стороне, и он должен был хотя бы споткнуться. Но это был не её день. Она закричала от жгучей боли в голове, когда он схватил её за волосы и грубо дёрнул к себе. Испуганная и разъярённая, она отбивалась ногами, но он тащил её вглубь комнаты, держа только за волосы.

Джинни хрипло выругалась, когда он толкнул её вперёд. От жуткой боли она схватилась за голову и поняла, что потеряла несколько прядей. Так оно и было — они оказались в руке Крика. Он лениво отбросил их и достал волшебную палочку. Джинни с болью посмотрела на неё. Это была её палочка, которая её выбрала в одиннадцать лет в лавке Оливандера. Любимая и преданная.

— Нет, она должна слушаться только меня, — тихо прошептала она, беспомощно протягивая к ней руки. — Она моя.

— А я ей не пользуюсь, — усмехнулся Крик и легко сломал её пополам. Джинни закричала, бросилась на него, увидев, как волосы единорога свисают с обломков. Крик ударил её ногой в живот, и Джинни отлетела, ударившись спиной о пластиковый ствол.

Она с ненавистью смотрела на него, чувствуя боль в голове и спине.

— Ты вор, — выплюнула она. — Дэрил, зачем тебе наши палочки, если у тебя есть своя? Ублюдок.

Под маской раздался тяжёлый вздох, а рукой он изобразил говорящий рот:

— Снова и снова… Почему вы думаете, что он что-то может? Он боится и прячется. Вы ему неинтересны.

Он достал из глубин своей мантии незнакомую палочку, направил на неё и заставил выпрямиться. Тело будто не принадлежало ей. Холод пробежал вдоль позвоночника. Империус? Или что-то хуже? Она встала перед пластиковым деревом, завела руки за спину и обхватила ствол. Как какая-то марионетка. Со страхом посмотрела на него.

Он стоял в полутьме, чёрная мантия была очерчена игравшим за его спиной огнём.

Голос прозвучал лениво, почти с интересом, из-под этой безликой маски:

— Ты знаешь, кто такая Инквизиция?

— Нет, — покачала она головой и едва заметно фыркнула.

Он медленно пошёл по кругу — шаги гулко отдавались о пол. Движения неторопливые, будто он рассматривал её, делая какие-то выводы в своём изощрённом мозгу. У Джинни снова в голове вспыхнуло сравнение: кот, играющий с мышью, прежде чем перегрызть горло.

— Когда-то маглы знали о ведьмах. О волшебстве и таинствах. Наши миры были тесно переплетены, — произнёс он спокойно, почти ласково. — Но почему-то верили, что ведьмой может быть только красивая и рыжая. Их сжигали на огромных кострах в назидание остальным.

Он остановился перед ней.

— И ты такая красивая, — прошептал он, чуть склонив голову.

Она медленно и храбро улыбнулась. Не хотела дарить ему этот страх. Он решил поиграть — и она поняла это.

— Вот незадача, — мягко сказала она, переводя взгляд на пластиковое дерево. — Тут нет настоящих деревьев. Нечему гореть.

Он низко и тихо рассмеялся. Она повеселила его. Смех был почти человеческим, но от него у неё пробежали жуткие мурашки по спине.

— Они мне и не нужны, — ответил он с насмешкой. — Горят не только деревья.

Без лишних слов он вернулся к очагу, поднял с пола металлический держатель и им поддел металлическую ёмкость. Он вернулся к ней, замирая перед ней. Теперь между ними был огонь, но такой, который не нравится Джинни. Языки пламени давали отблеск на его маску, и она светилась алой кляксой.

— Нет, прошу, нет, — запричитала она, чувствуя, как щёки опаляют слёзы. Она бы сложила руки перед собой в молитвенном жесте, но они удерживались чарами позади неё. — Пощади меня, я больше не буду.

— Поздно, — глухо отозвался он и, подняв металлическую ёмкость с пляшущим огнём, перевернул над её головой.

Она услышала крик, разнёсшийся по комнате, — жуткий, нечеловеческий, полный боли. Почти не осознавая, что кричит сама. Обжигающая лава потекла по голове, воспламеняя волосы и кожу. Она плавилась, капая и обугливаясь чёрными фрагментами. Что-то упало под ноги. В комнате стало невыносимо светло. Она превратилась в факел. Боль была немыслимой.

Стоявший перед ней обернулся и достал устройство. Он сложил пальцы в знак победы. Щелчок — и вспышка озарила их обоих. Она горела вся — от макушки, где уже не осталось волос, до самых ног. Одежда давно истлела, кожа обуглилась до костей, выступавших наружу. Если бы нос ещё мог различать запахи, здесь снова пахло бы палёным мясом. Но Джинни уже не видела этого. Она обмякла и уронила голову на грудь.