Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/813e98af-bf3e-4c6a-a35e-c74c13c7ad53?share=post_link

_______________

Он всегда знал, что рождён для чего-то большего. Вера и власть были лишь инструментами на пути его величия. Это понимание, как и желание более агрессивной политики, отвратило его когда-то от Завета, но не от старой, как её начали называть лишь недавно, веры.
 
Кор Фаэрон скитался по пустыне, не только спасаясь от гнева власть имущих. Его путь был паломничеством постижения откровения, что в самом деле было верой поколений и кому он в действительности поклоняется.
 
Ему было легко склониться перед неизбежным и принять Хаос всем сердцем, узрев в нём столь желаемую им возможность. Оставалось дождаться лишь откровения, которое приняло вид пронзившей небеса капсулы с младенцем, а после обезопасить дар Тёмных Богов, убив прибывших раньше него кочевников.
 
В этом младенце, который взрослел необычайно быстро и был умнее сотни учёных мужей, Кор Фаэрон видел инструмент, чуждый всему живому, воли своих покровителей, и лишь намного позже этот мальчик и его приобщение к правильной вере стали смыслом существования опального священника.
 
Пусть вначале он завидовал ребёнку, что в юном возрасте приковал внимание богов. Гонимый своими желаниями, душа свои амбиции, мятежный проповедник срывал на юном Лоргаре свою злобу. Как он хотел быть на его месте, ведь они были так похожи, и лишь везение и перст судьбы определили их путь по разным стезям. Однако, смирив свою ненависть, Кор Фаэрон нашёл иной смысл для себя в успехах мальчика, перековав свой гнев и раздражение в гордость и причастие к величию юного пророка.
 
Он стал тенью юного Лоргара. Культивировал в нём нужные качества, должные его привести к принятию истины, ведь как желание найти смысл веры, так и фанатичное желание уверовать были с его воспитанником всегда. Ему оставалось лишь не дать этому прекрасному огню потухнуть. Всё для того, чтобы старая вера, в её истинном прочтении, смогла дать новые всходы, распространив свои семена по всей галактике. И Кор Фаэрон мог с гордостью сказать, что успел всё это сделать до того, как за пророком и повелителем народных толп пришли…
 
Когда его воспитанник отправился к блистательным звёздам, дабы начать свой путь меж них, его наставник не испытывал страха за старательно проложенную дорогу к истинной вере, видя в пришедших с небес чужаках высокомерие и гибельное для них отрицание любой божественности.
 
Единственное, печалящее тень Несущего Слова, был Эреб. Перспективный юный священник, самостоятельно нашедший откровение и постигший истину о богах, разочаровал его, сломавшись в эпоху перемен. Несколькими решениями он сам себя превратил из перспективной фигуры в угрозу, с которой надо было разобраться. Он испытал мимолётное разочарование, когда оплачивал заказ наёмному убийце, и то из-за упущенных возможностей…
 
Проповедник, не отрываясь от чтения мессы, скосил свой взор на источник своего раздражения. Член высшего духовенства выглядел как обычно, но Кор Фаэрон знал об уготованном ему злом роке, слышимом лишь ему и сливающемся с рокочущим отзвуком грозы. Наставник пророка не смог и не хотел удерживать в себе лёгкую улыбку торжества. Наоборот, его речь ещё сильнее распалилась, вторя настроению верующих.
 
Звук открывшихся дверей храма оборвал проповедь в самый её эмоциональный разгар. В отсветах молний перед собравшимися верующими и членами культа предстал сам Лоргар Аврелиан, и лишь мазнув по нему взглядом, наставник ощутил, как в его сердце зарождается тревога.
 
Всё в образе Несущего Слова было не так. Даже его лик больше не излучал фанатизм, пугая отсутствием строк из святого писания.
 
Некогда золотистая кожа стала блеклой, лишившись лоска. Из взгляда исчезло величие и чувство превосходства. Это всё подчёркивал серый цвет доспеха, у которого из всех украшений была пылающая алым рубином готическая буква «I», закреплённая на позолоченной цепочке.
 
— Своей милостью нас обогрел сам Несущий Слово… — по инерции произнёс Кор Фаэрон, пытаясь вплести, подобно пауку в свою паутину, новое действующее лицо в богослужение, но ещё сильнее ощутил непривычное в происходящем. Тот пламенеющий взор, коим наградил его приёмный сын, был далёк от покорности, уважения и смирения.
 
— Никакой я не пророк, — сильный и звонкий голос Лоргара перебил своего приёмного отца, заставив прихожан разродиться каскадом тревожного шёпота. — Трудно им быть, когда сам того не ведаешь, куда тебя направляют, преследуя свои цели. Не зная истинной сути, просто нельзя указать её пастве.
 
Аврелиан перешагнул порог, продолжая говорить, распаляясь всё сильнее, но в его словах не было той веры и фанатизма, кои сочились из каждой фразы раньше, обволакивая жаждущие откровения умы. С каждым чеканным шагом Несущий Слово зачитывал строки обвинений, где чувствовалась горечь, боль и усталость.
 
— Можешь рассказать им правду, отец?! Ту истину, которую подобные тебе погребли в веках, скрыв её неприглядную сторону за красивыми словами?! — с вызовом и яростью продолжил своё наступление уже не жрец, а кто-то пугающий Кор Фаэрона до дрожи. — Люди должны знать, КОМУ на самом деле они били поклоны, вознося молитвы!
 
Пальцы воспитанника отстегнули с пояса скатанное в трубку грязное полотнище, одним движением кисти развернув его. Хранитель древней веры, даже не глядя, знал, что перед ним сейчас предстанет.
 
С хлопком раскрылась грубо сотканная хоругвь, где непривычно чернела засохшими мазками крови путеводная звезда Четверых, в обрамлении острых, как когти, букв древнего языка Колхиды.
 
— Я был там, где наша вера царствует без прикрас! Молитвы, слова… всё это ложь! Тем существам, выдающим себя за богов, не нужны наши поклоны. Им потребна лишь наши боль, кровь и души! Люди! — воскликнул Лоргар, потрясая этим полотном. — Нам лгали веками! Никакие не боги помогли создать все чудеса прошедших эпох! Люди, вот кто должен быть на пьедестале! Такие же, как и я и вы! Наши предки своим трудом соткали дорогу к звёздам. Их ум помогал создавать чудеса! Руки поколений наших прадедов и дедов воздвигли стены храмов, забыв, что когда-то в нашем доме царствовала наука, поверив посулам тех, кто продал свою человечность за мнимую силу, получив лишь рабские оковы!
 
Он швырнул кусок ткани на пол. Верующие смогли прочесть строки, начертанные на нём, что заставляли их глаза слезиться, словно дымящий отвратительным дымом костёр.
 
Знакомые слова складывались в их умах, рождая иной смысл, и прозревшие, к своему ужасу, узнавали в них постулаты, что порой позволял себе отец их пророка и многие другие священники, хранящие наследие старой веры.
 
— Ты ничего не понимаешь, сын мой, — с укором произнёс проповедник. — Слабые духом не были готовы к правде. Лишь сильные смогут пройти этот путь до конца, сохранив и приумножив величие богов, спасших наших предков, когда восстали их творения. Пока ещё не поздно, склони колени перед их величием. Покайся!
 
Кор Фаэрон вышел из-за кафедры, идя навстречу своему воспитаннику без страха. Всё волнение покинуло его. Он просто знал, что делать.
 
— Нет, — отрицательно качнул головой Лоргар. — Я пришёл не каяться. Мне предстоит исполнить то, для чего я был рождён, и оно бесконечно далеко от твоих воззрений, Кор Фаэрон.
 
Могучая десница воздела булаву, указывая на того, кого её хозяин назвал по имени без всякого почтения и преклонения.
 
— Именем Человечества, которое ты предал, поддавшись шёпоту мерзких чужаков, я приговариваю вас… — разнеслись эхом слова Аврелиана, отражаясь от потерявших святость стен. — …к сожжению огнём!
 
— Очень жаль… — осуждающе покачал головой его бывший наставник. — Что же, мой сын. Раз ты не хочешь добровольно принять уготованную тебе участь, я стану проводником воли богов. Схватить его!
 
Его перст указал на бывшего пророка, ставшего инквизитором. Храмовая стража пришла в движение, меняясь на глазах. Им теперь не было нужды притворяться. Сегодня были сорваны все покровы.
 
Добровольно пущенные в них нерождённые слуги их богов начали плавить их тела подобно воску, возвышая служителей над смертными, становясь проявлением их мощи и гнева.
 
Одержимые ринулись в атаку на Аврелиана, желая его поскорее воздеть на алтарь и свершить ритуал приобщения.
 
— Изыди! — произнёс он, перекрыв крики испуганной паствы, отхлынувшей от алтаря.
 
В одно мгновение слившиеся с демонами ощутили, как их соседи по телу взвизгнули в ужасе. Что-то незримое выдрало их из вместилищ, заперших их в реальном мире. С воем они были втянуты незримой утробой, разверзшейся в пылкой душе Лоргара.
 
Хлёсткие протуберанцы обвили эфирные тела, затягивая их в пылающую топку звезды яростного духа примарха, разрывая их на мелкие части, радостно пожираемые психическим пламенем.
 
— Отныне здесь у них нет власти! — веско произнёс инквизитор, отправляя в полёт подаренный ему Магнусом цеп. Било в виде черепа ксеноса воспылало, пролетев над плечом бывшего наставника, позволяя острой цепи обвить его тело.
 
Повинуясь его воле, цепочка сжалась, подтягивая уже не молодого мужчину к нему, позволяя заглянуть в глаза, где плескалась ярость и недоумение.
 
— Гори, — почти шёпотом изрёк Аврелиан, когда их лица почти соприкоснулись.
 
Щупальца его души ворвались в чёрный от скверны дух приёмного отца, воспламеняя смертную плоть, но вместо криков боли Кор Фаэрон рассмеялся. Что ему смерть, когда он был верным последователем Богов? Вот только его торжество сменилось пропастью отчаянья.
 
Если сила Аврелиана пожирала скверну, то пламя, рождённое цепом, сжигало саму душу, истирая её из мироздания без всякого шанса на иной исход, кроме забвения.
 
Лоргар смотрел до самого конца в глаза тому чудовищу, кое научило его практически всему, что он знал, обернув всю его жизнь в удушливое покрывало ядовитого обмана. Даже когда глаза вскипели и лопнули, он продолжал смотреть в опустевшие глазницы.
 
Повинуясь воле инквизитора, энергия, полученная от переваренных демонов, чьи вместилища обратились жалкими мутантами, что издыхали в муках, начала наполнять горящие кости, запечатывая не огарок души, а личность в миге пылкой агонии, превращая костяк в наглядную иллюстрацию судьбы любого еретика и предателя. Лишь только когда его приёмный отец исчез окончательно, оставив вместо себя горящую головёшку, он позволил себе смежить веки, с полным пониманием новой своей сути, под вой горящего прошлого. В муках и боли в этот мир пришёл радикальный атеист…
 
***
 
Над городами Колхиды вился дым. Зарево пожаров освещало тёмную ночь. В небе виднелись исполинские тени космических кораблей, делая мглу ещё более непроглядной.
 
На улицах слышались редкие выстрелы и крики. Всё чаще ночное спокойствие нарушало шипение огнемётов. Маховик инквизиции набирал обороты…
 
По мощёным дорогам не спеша и вальяжно ехал «Рино», у которого вместо орудий были смонтированы громкоговорители, из которых в реальном времени лились речи бывшего Несущего Слова.
 
Лоргар Аврелиан без прикрас и купюр рассказывал истину, призывая население к спокойствию. Его голос звучал устало, с различимой горечью, чем подкупал, внушая доверие. Примарх буквально изливал душу своей бывшей пастве, каясь в грехе неведенья, не снимая с себя ответственности.
 
Он знал, как и что говорить, чтобы ему поверили, зачитывая строки писаний, выискивая в них несостыковки, вытягивая за хвост следы лжи и правок. Не все ему верили, особенно по первости, но всё изменилось, когда были взяты штурмом места месс культа Чёрных Сердец. Вместе с картинами обычного порока и разложения высшего духовенства, штурмовики инквизиции и сами инквизиторы явили на свет доказательства, подтверждающие слова правителя планеты.
 
Были вскрыты сотни и тысячи могильников, где оккультисты избавлялись от тел. Из подвалов выводились рабы и неугодные, которые должны были стать жертвами. Сами проповедники несли следы мутаций, бесстрашно бросаясь под болтеры, дабы защитить артефакты старой веры. Видя это безумие, руки, обагрённые кровью, не каждый фанатик находил в себе силы удержаться за веру. Даже истинно верующие были раздавлены такими фактами…
 
Правитель этого мира всё говорил и говорил, заполняя вакуум, образовавшийся на месте фанатичной веры. Он сам знал, как обманчива эта пустота и чем она может быть заполнена. Силой слова он тушил огонь поклонения, разжигая новое пламя, распаляя гордость у людей от факта принадлежности к роду человеческому.
 
Имперские Истины выстраивались в умах в единую систему, логичную и понятную, не оставляющую место для иного толкования, и дающую ответы на все вопросы. Лоргар не забирал привычную картину мира для миллионов полностью, а лишь умело менял акценты, закладывая семена перемен. Зная чаянья обычных людей, примарх говорил не о высоком, а именно о том, что было интересно его бывшей пастве.
 
Не вера, а труд должен был стать новым краеугольным камнем. Всё просто: трудись, помогай другим. Каждое твоё дело во благо человеческого рода приближает возвращение ушедшего Золотого Века.
 
Учись. Нет места невежеству. Для неуча, не знающего законов мироздания, весь мир будет полон магии, а следовательно, ксеносы могут воспользоваться этой лазейкой, представ богами, повторив обман жрецов.
 
Живи так, чтобы оставить после себя наследие. Создай своим трудом фундамент для будущего, и Империум воздаст тебе по потребностям за верную службу своей расе…
 
Человеческие добродетели, которые не были искажены слепой верой, обрастали пояснением, сплетаясь с идеологией Имперских Истин, положив начало Кодексу Анафемы, где отрицалась любая божественность кроме ума и воли человеческой расы и восславлялась наука. Внезапно даже последний раб на полях становился богоподобен, ведь он был частью истинного чуда вселенной — человеческого рода, попадая в логическую ловушку.
 
«Зачем молиться, когда ты сам себе бог?» — захлопнул логический капкан Несущий Слово…
 
***
 
К груде тел прибавилось ещё одно, отправленное в полёт невидимой телекинетической рукой.
 
— В первый раз такое вижу, — произнёс Ормузд брату-близнецу, держа двумя пальцами лицо, снятое с трупа. Плоть была больше похожа на маску, и при этом всё ещё была живой, несмотря на то, что убитый погиб несколько часов назад.
 
— Я тоже, — сухо поддакнул брату Азек Ариман. — Даже не представляю, как это было сделано. Такое просто не сотворить биомантией, во всяком случае, присутствие столь мощного чужого псайкера мы бы ощутили, но я не удивлён.
 
Лорд-инквизитор носком бронированного сапога перевернул тело, лишь отдалённо похожее на человеческое.
 
Разрывной болт пробил грудную клетку эльдара и разворотил тому спину на выходе, убив лазутчика, который, по всей видимости, успел исполнить заказ и устранить выдававшего себя за Эреба человека.
 
— Единственное, что могу сказать… маске несколько недель. Не больше. Точнее не скажу. Из неё даже ДНК не извлечь для анализа. Ткани настолько пропитаны чужой психической силой, что вот-вот начнут галопировать, превратившись в органический бульон… Ушёл, — зло процедил Азек.
 
— И, скорее всего, его и на планете нет, — подметил очевидное командующий легиона. — Слишком уж изворотливый, раз озаботился даже таким средством отхода.
 
— Знал бы, то цианидом угостил бы, — продолжал словесно плеваться ядом инквизитор…
 
Сейчас он пенял себе за педантичность. Блестяще подготовив всё необходимое для ритуала, которому подвергли Лоргара, Азек не решился нарушить приказ своего примарха, как бы ему ни хотелось свернуть шею Эребу, даже обрадовавшись, когда тот умудрился улизнуть в толпе из храма. Благодаря ему удалось выйти на местный культ, и, как оказалось, это был отвлекающий манёвр.
 
Ормузд, который развёртывал штаб легиона на планете, помог захлопнуть оцепление района, не дав локализированным последователям губительных сил разбежаться и смешаться с толпой, во всяком случае по большей части. Фильтрационные мероприятия на Колхиде затянутся на месяцы, если не на годы. Уж слишком тут укоренились за века всякого рода фанатики.
 
— Иной раз жалеешь, что нельзя просто подорвать пару десятков вирусных бомб? — с иронией спросил командующий у брата, который не перестал ругать еретиков на чём свет стоит.
 
— Я разве похож на легионера из Второго или Саламандр? — резонно возразил Азек.
 
— На детей Франциско лишь аристократической куртуазностью ругательств, на сынов Вулкана… цветом глаз не вышел, да и мир этот ксеносам не принадлежал, — закончил не самую умную шутку Ормузд, зная, что только так брат сможет спустить пар.
 
— Да… — протянул инквизитор. — Чёрный цвет — мне не идёт. Ладно…
 
Азек махнул рукой, добавив:
 
— Ему же хуже, этому самому Эребу. Конрад Кёрз уже добавил его в свою Бархатную Книгу. Вопрос времени, когда его изловят. Надеюсь, данный индивид попадётся группе Яго. Работал я с этим протеже Призрака. На редкость спокойный и рассудительный педант, даже на фоне других Повелителей Ночи…
 
— Утомил бумагами? — улыбнулся лорд-командующий.
 
— Было такое, — хмуро ответил лорд-инквизитор, вспоминая этого десантника, бывшего одним из самых хороших следопытов и следователей Империума в свои-то юные годы! — Ещё и ленивый. Без официальных бумаг и не почешется, но если они есть… из-под земли достанет.
 
— Как и любой кузен из Восьмого. Закон — для них святое, — развёл руками Ормузд.
 
— Что дальше? — спросил у него брат.
 
— Оставляем контингент в помощь из последнего пополнения и грузимся. Я не поведу необстрелянных воинов на штурм логова такого врага, как этот лазутчик, — поморщился командующий, постучав пальцем по кирасе, где была хорошо различима борозда от клинка ксеноса. — К тому же молодняку будет полезно посмотреть, как бывает иначе, чем на Просперо, а то некоторые комиссары вопросами одолели, а чего мы делаем именно так. Вот пусть и учатся отличать зёрна от плевел.
 
— Было бы куда проще, если бы не было секретности, — хмуро произнёс инквизитор.
 
— И куда как больше у всех работы, — не менее хмуро со вздохом ответил ему брат. — Вот пусть молодняк тут поскорее притушит свой пыл насаждать прогресс везде. Отец того же мнения, и уже отдал распоряжение чуть снизить накал пропаганды. Нам фанатики не нужны, хоть трижды атеисты. Нам обычных за глаза хватает…
 
— Вот почему, как случаются всякие неприятности, вечно торчат чьи-то острые уши? — пнул ещё раз тело ксеноса инквизитор, просто уверенный, что его законную добычу спугнул именно он.

_______________
Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/a0f4d203-2c50-48f5-a30a-c5eebfc44909?share=post_link