Они почти никого не встретили на пристани, спокойно вошли в ворота, и ступили на улицы, где в кой-то веки запах дерьма перебился тяжелым ароматом озона, а грязь на улочках превратилась в жижу, сквозь которую местами проглядывалась давно затоптанная брусчатка. Эйрея была твердо уверена, что никакие чары не помогу отмыть ее сапоги и штаны от смесь грязи и дерьма, в которых она была по колено еще до того, как они пересекли, как это ни иронично, Грязную улицу.

И собиралась их выбросить как только представиться случай.

Она плохо знала столицу, но сир Эррик уверенно вел их вперед и даже не пытался уговорить искать иной путь. Видно и сам понимал, что теперь отсюда можно слинять только сидя верхом на драконе. Эйрея все ожидала услышать звон колоколов или увидеть стражников, которых рыщут в их поисках по улицам города. Но из-за бури и ливня на улице им не встретилось даже самых последних бродяжек. Все заныкались куда могли, чтобы избежать буйствующей природы. Эйрея покосилась на принцессу, чью платье тоже все больше превращалась в грязную тряпку. Даже плащи, которые им раздобыл еще на пристани сир Эррик мало помогали.

Ни от грязи, ни от дождя.

Эйрея могла бы все же использовать магию, чтобы подправить их положение, но магию надо беречь. Ей нужно было попасть в логово. Им нужно туда попасть. И то, что не звонят колокола и по улицам не бегают стражники, не значит, что в логове не были все наготове. Хотя она не думала, что даже такой стратег, как Отто Хайтауэр, подумает первым делом, что его внучка сама слиняет вместе с его правнуками. И еще дракона своего захочет забрать. Скорее он решит, что они ее похитили вместе с детьми.

Было бы хорошо.

Впрочем, хранители все равно могут заподозрить неладное, когда принцесса, явно редко покидающая Красный замок, сейчас вдруг припрется с гвардейцем и новоявленной родственницей, решив полетать в такой компании в бурю. Эйрея ощущала себя натянутой тетивой, пока они плелись через будто вымерший город, шлепая по грязи и промокнув давно уже насквозь. Ей не нравилось, что она не знает эти повороты и улицы. Все чудилось, что все же сир Эррик их предал и ведет в ловушку, а не к спасению. Когда наконец громадина Драконьего логово появилась на горизонте, нависая подобно стремящейся придавить горе, и это должно было бы внушить толику оптимизма.

Но не внушило.

Ее сердце начало биться еще чаще, а инстинкты уже не ревели, перешли на ультразвук, который заглушал почти все, включая слух и ощущения холода. На нее вдруг нахлынуло странное ощущение эйфории и легкости. И только когда они оказались перед вратами логова, Эйрея неожиданно поняла, отчего эти чувства накрыли ее почти с головой. Поводок исчез. Она внезапно поняла, что незримый поводок Смерти, не дающий ей убить Зеленых раньше срока испарился. И если бы она сейчас развернулась и направилась в Красный замок, чтобы вырезать там всех нахрен, ей бы ничего не помешало.

Она даже обернулась.

С пригорка, где было построено логово, Красный замок можно было разглядеть даже сквозь косы линии дождя. Эйрея невольно крепче сжала палочку, которую не выпускала из рук. Может впрямь вернуться, может впрямь пойти и убить их всех? Ее мысли становились все более кровожадными с каждой секундой после осознания, что невидимый поводок с шеи исчез. Она даже пропустила то, как сир Эррик говорил с хранителем, который вышел к ним из-за небольшой двери, встроенной во врата. До ее ушей долетело только, как хранитель на валирийском обеспокоенно вещал о том, что в такую погоду летать опасно и принцессе лучше вернуться обратно в замок. Отсутствие лошадей и экипажа его тоже явно насторожило.

«Кажется, это мой выход», — вдруг поняла Эйрея, наконец отвернувшись от силуэта Красного замка, понимая, что все же не может повернуть назад.

Сейчас ее путь лежал только вперед, следом за отбывшим уже вдаль Джейсом, к папаше и кузине. К тому же чуйка ей явно подсказала, что хранитель сейчас потопает за подмогой, поэтому нужно действовать быстро. Ее рука взлетела вверх, и с конца палочки слетел луч беззвучного «Конфундуса». Хранитель дернулся, но не успел ничего сделать. Его глаза потеряли фокус, а рот закрылся. Эйрея была в восторге, когда поняла, что чары вышли как надо, да еще и невербально, что даже сделала вид, что не ощутила, как из носа потекло что-то горячее, что мгновенно было смыто дождем, хлещущим на нее с бушующих почти сутки небес.

— Веди нас к Пламенной Мечте, — гаркнула она сквозь грохот грома, вновь игнорируя испуганно-подозрительный взгляд сира Эррика, в отличие от которого кузина была совершенно не удивленной и не пораженной магией.

Как будто перед ней каждый день колдуют.

Как ни странно, но когда они наконец оказались внутри, подальше от бури, Эйрея почти не увидела людей. Видно, в такой час, несмотря на шум с улицы, все тут дрыхли, кроме часовых, которые, в отличие от того, когда она законфундила, даже вопросом не задались, когда тот чуть заторможенно велел им привести дракониху. Эйрея была напряжена до предела, ее пальцы стискивали палочку так, что она почти могла слышать скрип дерева, и казалось, что даже ее слух усилился из-за притока адреналина. Она слышала каждый шорох, несмотря на приглушенный каменными могучими стенами логова звук бури снаружи, и каждый вдох своих спутников. Зрение обострилось до предела, и запахи тоже будто стали сильнее. Сильно пахло драконами, потом, серой, сыростью и дерьмом, в котором выпачкалась их одежда, пока они шли через город.

Эйрея ощущала это так же ясно, как и исчезнувший вдруг весь незримого поводка, не дающего ей убить Зеленых раньше. И даже все более отчетливая вибрация пола под ногами, грохот цепей, и скрежет когтей о камень, не помог унять чувство, что они опаздывают. Что еще немного, и удавка времени, данного на спонтанный побег, будет затянута до предела, и удавит их. Хотя, когда из темноты пещер наконец появилась драконица кузины, она все же на миг отвлеклась от своих панических мыслей. У Пламенной Мечты была отличительная переливчатая чешуя всех оттенков синего и голубого, и серебряными отметинами. У нее были ветвистые рога и определенно изящное, по меркам драконов, конечно, тело.

Оттого мысли о том, каков мог быть конец этого создания, были тягостными. Пламенная Мечта ведь умерла бы здесь. Не в бою и не в небе, а в логове, прикованная цепями, от рук разгневанной безумной толпы. Это многотонное потрясающие чудовище, способное покорять небеса, было бы убить простыми дубинами и тупыми топорами, как обычная свинья на убое! Эйрея еще раз убедилась, что поступает правильно забрав не только кузину и ее детей, но и дракона. Зеленые умрут и так. А сейчас она спасает тех, кто в этой войне заслужил смерти в последнюю очередь.

При виде своего дракона принцесса оживилась.

Она будто в один миг воспряла духом и, подобрав полы грязной юбки, быстро подошла к Пламенной Мечте. Принцесса нежно провела рукой по морде драконицы и, кажется, что-то ей зашептала. Видно, о них, поскольку почти сразу к ней и затихшему рыцарю обратился взор медных глаз. Довольно умный и пристальный. Эйрея на миг даже подумала, что Пламенная Мечта может говорить и мыслить, как Синдор. Но громоподобного голоса так и не прозвучало. Только тихий голос принцессы, подзывающей их ближе, чтобы забраться в седло, которое было достаточно больше, чтобы они все туда уместились, хотя и впритык, что явно смущало сира Эррика и заранее пугало кузину, которая не терпела чужих касаний.

Эйрея не хотела сидеть посередине.

Ей нужно было как-то не касаться сильно кузины и при этом не прижиматься к сиру Эррику, который, хочешь не хочешь, а был мужчиной. Чужим. Хотя, когда Пламенная Мечта неловко развернулась и распахнула крылья, чтобы через ворота, вместо купола сверху, который открывать сейчас было опасно, взметнуться в грозные небеса, озаряемые молниями, некогда было об этом думать. Перспектива оказаться вновь под водой была так себе, но до того, как она все же решилась накинуть на них хотя бы согревающие и очищающие чары, законфунденный ею хранитель очухался.

Он пошатнулся, замотал башкой, прижав к ней руку, а потом вскинул голову верх.

— Мейга! — пронзительно закричал хранитель, указав на нее пальцем, и его голос отозвался эхом по огромному помещению логова.

Крики о том, что она похитила принцессу, что нужно закрыть ворота, или что-то вроде того, потонул в неожиданном реве Пламенной Мечты и таким же внезапно громким голосом кузины, которая начала с ноткой истерики кричать снова и снова всего один приказ: sōvegon. И драконица послушалась. Заскрипели цепи закрываемых ворот, но она упорно двинулась вперед. Как танк, который не видел препятствий. Эйрея зажмурилась, и инстинктивно вцепилась в талию кузины, ощущая, как ее бока сжали крепкие мужский руки. Точнее одна. А другая накрыла ее голову, невольно заставив пригнуться. Эйрея не сразу сообразила, что так сир Эррик пытался хоть как-то защитить ее голову и глаза от щепок, которые могли в них полететь.

А они полетят.

Ворота уже успели наполовину закрыться, когда она сама навалилась на кузину сильнее и мысленно начала повторять защитные чары, не особо надеясь, что без палочки в руках у нее сейчас выйдет что-то выставить вокруг них. Из ее неудобного положения, где все, за что она могла держаться, была талия кузины, седло, которое инстинктивно сильнее сжала бедрами, и пару цепей-креплений, Эйрея не увидела, что вокруг них слабо замерцал щит. Все, что она успела сделать в тот миг, когда туша Пламенной Мечты врезалась всем телом в наполовину прикрытые ворота, так это зажмуриться.

Драконица явно не смогла с одного удара выбить ворота.

Пламенная Мечта недовольно заревела, застряв в треснувших воротах, и начала метаться из стороны в сторону, пытаясь выбраться. Эйрея ощутила на миг дежавю. Точно также ее мотало, когда Квирелл проклял метлу. Хорошо, что у нее крепкий желудок, иначе бы ее вырвало прямо на кузину. В ее душе вновь вспыхнул огонек паники и ужаса от мыслей, что они не выберутся и умрут так тупо, в воротах, из-за метаний разозленного дракона. Но тут раздался новый треск дерева, звон разорванных цепей, и Пламенная Мечта вырвалась из ловушки. Расправив крылья, она заревела, явно перебудив весь город у подножья логова, и явно выдав их всем жителям Красного замка, который тоже не могли не услышать этот громогласный рев.

А потом взмахнула ими и взлетела в небеса.

У Эйреи возникло странное ощущение, что Пламенная Мечта только что объявила всем о своем освобождении из заточения, где провела многие годы. Нет, она летала со свой последней всадницей, но явно не часто. Почему-то Эйрее так же четко пришла мысль о том, что теперь драконицу посадить на цепь будет не так уж просто. Она не знала почему, но на ее губах невольно расплылась широкая, может быть, даже безумная ухмылка. Как будто мысли и пьянящие чувство свободы передалось ей от драконицы.

Но тут любое ликование испарилось из ее души, а улыбка сползла с губ.

Они только успели подняться в небо и развернуться в сторону Черноводной, как небеса сотряс еще один рев. Гулкий, нарастающий и вибрирующий, как лавина в горах. Эйрея широко распахнула глаза и начала озираться по сторонам. Не то чтобы это помогло. Вокруг лил ливень и сверкали молнии. Она город-то под ними и место, где находиться Черноводная, знала только примерно. Вся надежда была на драконицу, ее встроенную в гены навигацию, и примерное понимание, куда лежит их путь. Эйрея вновь ощутила дежавю. Морской Дым, помниться, затащил ее в такую же бурю, и тогда она тоже ни черта не видела!..

Кузина, чью талию все еще сжимала, затряслась.

И совсем не от холода.

Эйрея не нужно было смотреть на нее или напрягать все равно сейчас бесполезный слух, чтобы понять, что та шепчет имя своего брата-утырка. Того, что без глаза, а не того, что муж. Ведь не было сомнений, что этот звук стартующей ракеты или десяти ревущих турбин сразу могла издавать только одна тварь, живущая в этом мире ныне. Вхагар. Эйрея лично не видела этого дракона, но знала, что драконица Висеньи Таргариен была самой большой ныне. Вот только что она делает в небесах?.. Их не могли начать искать так быстро! Явно не настолько, чтобы ее нынешний всадник-циклоп успел пересечь город, чтобы выйти за его ворота, ведь Вхагар обитала не в логове, а где-то за пределами столицы.

Пламенная Мечта, кажись, хотела встретиться с этим своим сородичем не больше, чем Эйрея, и, набрав скорость, начала быстро удалять прочь от столицы. Ниже быстро промелькнули смутные очертания крыш, порта, а потом они воспарили над бушующей Черноводной, когда Эйрея, все еще пытающаяся хоть что-то разглядеть в грозовых облаках, заметила, как в росчерках молний на миг появились очертания чего-то большого и с крыльями. У нее сердце замерло и ухнуло вниз. Даже на мгновение мелькнувшая тень вдалеке, по ту сторону города, была, пекло побери, гигантской!.. Как гребаный Эверест с крыльями и пышущий жаром, как огромная доменная печь.

Это все, что вертелось в ее голове, когда вокруг окончательно не осталось ничего, кроме бушующего шторма, ливня, и сердито пенящихся волн ниже. И какое-то время, она думала, что так и будет. Эйрея еще несколько раз обернулась, нагибаясь в бок, чтобы заглянуть за сидящего за ней сира Эррика, все силясь разглядеть в густых облаках огромный силуэт и игнорируя, что спина уже не просто болела, а горела чертовым огнем.

И ничего не увидела.

Ее внутренний голос будто разделился надвое.

Один шептал, что все хорошо, что циклоп, поди, после ужина отправился в рисковый полет, чтобы успокоить то, что у него там было вместо нервов, совсем не заботясь о помирающем папаше, и совсем не заметил улепетывающего из логова дракона сестры. А если и заметил, то не мог сразу понять, что сестра кинула их семью и направляется к Рейнире. А другой ясно говорил, что хрен ей так повезет! И эта гигантская печка полетит следом. Новый рев, прозвучавший совсем не в отдалении, а где-то позади, решил, кто из них был прав, и заставил Эйрею громко выругаться.

Одно утешало: Джейс успел покинуть столицу раньше, и участь, постигшая книжного Люцериса, его не постигнет. Ладно, утешало, но недостаточно. Жить все еще тоже хотелось, а обещание доставить тушки кузины, гвардейца и Пламенную Мечту целыми и здоровыми в лоно Черных жгло душу.

К сожалению, она не могла рулить Пламенной Мечтой, чтобы уйти от погони.

Опять же, Эйрея уныло понимала, что не может допустить, чтобы Вхагар летала за ними до Драконьего Камня. Это станет преждевременным армагеддцом, который она не могла допустить. И свернуть было нельзя. Да и куда? Опять же, Пламенная Мечта не особо активный дракон в последние годы. Кто знает, как быстро она устанет улепетывать от более крупного сородича?.. Эйрея по все более порывам ветра ощущала, что она и так уже порядком набрала скорость. Скорее всего даже всю, на какую была способна.

Причем очень быстро, если учесть, что сир Эррик, видно тоже заметивший ранее тень Вхагар, вдруг крикнул ей почти в ухо посмотреть назад, но вниз. Эйрея бы поморщилась, но вновь нагнувшись в бок, отчего вновь горячая вспышка боли прошлась от лопаток и по всему позвоночнику, она увидела опять всю ту же огромную тень. Она была куда ближе и теперь впрямь мелькала ниже, почти над водой, чьих мечущихся волн, должно быть, касалось пузо этой живой горы. Видно, циклоп летел прямо за ними, но не знал, где именно они находится в небесах. Или собирался как кинуться снизу, как белуха на акулу, чтобы вырвать Пламенной Мечте печень.

Скорее всего тут она уже преувеличивает, ведь циклопу нет смысла убивать сестру и ее дракона, даже если бы он знал, что она выбрала другую сторону. Но Эйрее было уже без разницы. В ее голову, как лампочка, зажглась вдруг идея. Нет, Идея. Безумная, самоубийственная, и абсолютно дикая. И она собиралась ее воплотить, чтобы кто не говорил.

— Замедлись! Скажи, чтобы она замедлилась! — крикнула Эйрея в ухо кузине.

Но та, кажется, была не в себе.

Только замотала головой, крепче стиснув поводья, но, к удивлению Эйреи, Пламенная Мечта впрямь начала лететь медленнее. Или Вхагар начала нагонять их быстрее. В этой буре было неясно. Да и неважно. По ее расчетам, если Вхагар нагнав их не совершит маневр снизу сразу, а этого явно не будет, хотя бы потому, что такой туше все же нужно время, чтобы извернуться, у нее есть примерно минуты полторы. Эйрея ощутила еще один прилив адреналина, горячей волной пронесшегося по ее венам. Она не глядя отстегнула ремни и сжала в одной руке палочку, а во второй уменьшенное Черное Пламя, держась сейчас в седле лишь бедрами.

— Пожелайте мне удачи! И скажите папаше, что это не я виновата, это все его дикие гены! — громко крикнула Эйрея, ухмыляясь во весь рот, и прежде, чем ее спутники успели что-то понять или среагировать, с хохотом, достойным незабвенной Беллатрисы Лестрейндж, накренилась в бок всем телом.

Из седла она выпала без труда, а вот скользить по чешуйчатому боку драконицы было больно.

Кажется, она отбила себе зад, содрала локти, а по спине во все явно полилась кровь. Но Эйрее было на это плевать. Она почти не заметила. У нее была цель. И она сидела в своем седле, ни о чем не подозревая, на гигантской печке, которая сейчас была прямо под ними. Даже буря не могла сейчас скрыть этой ужасающей фигуры. Эйрея сгруппировалась, когда увидела, что опоры скоро не будет. Она оттолкнулась пятками от бока Пламенной мечты, и как профессиональная синхронистка нырнула рядом с ее мерцающим в ливне красивым голубыми переливами крылом, поднявшимся вверх для очередного взмаха, прямо в облака. В направлении тени Вхагар под ними.