Галадриэль казалось, что она отвлеклась от Нерданель всего на пару мгновений, поглощенная беседой с королевой-регентом, которая была куда более открытой, чем прежде. Но этого вполне хватило, чтобы любопытная девочка незаметно подошла ближе и прижала руку к гладкой поверхности палантира. Детям трогать такие артефакты нельзя. Даже не каждый взрослый эльф или даже смертный может выдержать силу палантира. Ее дядя Феанор, когда создал ведущие камни, вложил в них мощь, которую выдержит только те, чей разум силен, а фэа стабильна и могущественна.

Ее сердце замерло.

А в следующий миг оно пустилось в дикий скач, когда она увидела, как глаза Нерданель закатились так, что были видны одни белки, рот распахнулся в безмолвном крике, а рука буквально прилипла к палантиру, чья поверхность на миг вспыхнула, будто внутри было пламя. Галадриэль могла поклясться, что видела чей-то мелькнувший нечеловеческий глаз, объятый огнем. Из-под маленьких пальчиков и ладошки, прижатой к хрустальной поверхности, пошел дым и отчетливый запах припаленной плоти.

Краем глаза, она успела уловить то, как королева-регент отшатнулась, но едва ли могла думать о ней.

Ею завладел страх, какой давно не она давно не ощущала.

Галадриэль метнулась к Нерданель и попыталась оттащить ее от палантира, но все тщетно. Отчего страх, обвившей холодной змеей сердце, только усиливался. Особенно, когда Галадриэль ощутила, какой одеревеневшей стала девочка и когда поняла, что не может отцепить ее руку от палантира. Хуже того, она вдруг поняла, что чувствует нарастающее эхо боли и страха в натянувшихся в один миг до предела узах. Как будто Нерданель была от нее далеко-далеко, и удалялась все дальше, хоть вот она, была прямо в ее руках. Ей не нравилось ощущать себя такой растерянной, как сейчас, но Галадриэль впрямь не знала как поступить.

У нее была мысль обратиться к осанвэ.

Чтобы понять, куда уплывает разум Нерданель и отгородить девочку от того, что ей являл палантир. Но это было опасно. И трудно. К тому же, чужой разум должен быть открыт или как минимум пассивен. А еще лучше осанвэ работало между кровными родственниками, которым, как бы это не было неожиданно печально, они все же не были. Поэтому Галадриэль отмела эту идею. Она не хотела навредить Нерданель больше, чем уже было.

Запах паленой плоти усилился.

Галадриэль со злостью посмотрела на сияющий изнутри темно-алым светом палантир, глубоко в душе тревожась, ибо не знала, что ведающий камень вообще мог физически вредить тому, кто к нему прикоснется. Видимо, королева-регент была права, когда сказала, что этот камень другой. Точнее, кто-то сделала его другим. Исказил его изначальное предназначение. Она размышляла примерно пару мгновений, прежде чем решительно встала и вытянув руку над шаром, сама коснулась его поверхности, уже ожидая ощутить ожог.

Но этого не случилось.

Галадриэль ощутила лишь прохладный хрусталь, а потом ее разум был утянут в водоворот видения. В один миг, она была в погруженной в полутьму башне, в следующий в тронном зале дворца рода Эльроса, куда их привел капитан, когда они впервые ступили на земли Нуменора. Он был пуст и залит золотистым светом солнечных лучей. Она ощутила дуновение ветра, вокруг нее взметнулись белые лепестки неведомых цветов появившихся будто из неоткуда, и медленно обернулась, когда до ее ушей донесся странный шум.

Шум воды.

Почти против воли ее ноги начали двигаться вперед, в сторону балкона, откуда открывался вид на далекий темнеющий горизонт. Ветер усилился, лепестков вокруг вилось все больше, а в следующий миг ее глаза в ужасе распахнулись. Огромная волна, выше дворца, появилась будто из ниоткуда и за пару мгновений поглотила город ниже, а потом обрушилась на сам дворец. Галадриэль понимала, что это видение, но ощущение холодной воды, ее тяжести, того, как перехватывает дыхание от недостатка, было настолько реальным, что на миг ей впрямь почудилось, что она тонет.

А в следующий миг, она ощутила, что падает.

Галадриэль невольно зажмурилась, стараясь вновь сфокусироваться и не дать видениям подчинить себя своей воле. Ощущение падения пропало так же быстро, как и появилось, и она осознала, что прямо стоит. Широко распахнув глаза, Галадриэль невольно ахнула от вида того, что ее окружало, и сделала небольшой шаг назад. Вокруг нее была выжженная земля. Все живое, что здесь было, было уничтожено. Ни травинки, ни деревьев. Лишь выжженное и потрескавшееся плато, над которым нависало ало-оранжевое небо с черными тучами, и ужасающего вида гора на горизонте. Ручьи раскаленного огня стекали по бокам, а из жерла то и дело извергался огонь и дым. Тяжелый воздух был полон жара, серы и пепла.

Все ее нутро воспротивилось этому виду.

Она не была похожа на обычных эльфов, но сцена столь явного разрушения природы глубоко возмутила и испугала ее. Это было неправильно! Кто мог сотворить такое? Кто осмелился на подобное? Лишь Моргот и его слуги могли причинить подобные разрушения. Галадриэль не узнавала окружающее, и ее сердце забилось быстрее при мысли о том, что она видит предзнаменование. Желание найти Саурона и снова сразиться с ним вспыхнуло с новой силой.

Она услышала позади себя скрип гравия под чужими ботинками, но когда хотела обернуться, то поняла, что не может двигаться. Галадриэль затаила дыхание и покосилась в бок. Видение будто задрожало по краям, и когда мимо нее проскользнула высокая фигура, закованная в латы и облаченная в черный плащ, она не смогла увидеть лица. Ее широко распахнутый взор с яростью и ужасом уставился на знакомую корону Моргота на челе фигуры, которой мог быть только Саурон, живой, как она и думала, и на безжизненно повисшую девочку в руках фигуры. Ее платье было порванное и грязное, бледное лицо чумазое и выпачкано в крови. Хрупкие ручки висели безвольными плетями, а голова лежала на наплечнике с шипами этого чудовища, еще больше раня нежную кожу щек.

Это была Нерданель.

Кипящая ненависть вспыхнула в ее жилах, а руки невольно сжались в кулаки. Галадриэль всегда старалась не выпускать в свое сердце тьму, которую Моргот посеял в Арде, хотя и с попеременным успехом, но сейчас она даже не пыталась сдержаться. Нет, нет! Галадриэль не допустит, чтобы Саурон, это бездушное чудовище, отнял у нее еще и Нерданель. К ней в один момент вернулась способность двигаться и, даже позабыв, что это видение, она порывисто шагнула вперед, совсем забыв, что у нее нет оружие. Все, что у нее было, так это острое желание уничтожить Саурона и забрать у него ребенка.

И тут видение вновь сменилось.

Вот перед ней была страшная картина безжизненной местности, и ее врага, несущего на руках Нерданель, а вот уже перед ней раскинулась долина. Зелень была везде, куда падал глаз, небо сменило мрачные оттенки на все оттенки голубого, а зловещий вулкан на горизонте стал просто горой. Более того, Галадриэль поняла, что теперь стоит посреди площади оживленного городка с мощенной дорогой и фонтаном посередине, где явно активно шло строительство, а где-то в дали, ближе к горе, виднелись очертания какого-то дворца, чьи шпили тянулись вверх и на их верхушках развевались знамена. Женщины ходили туда-сюда с корзинами в руках, стайки детей бегали между добротных домов, которые возводили крепкие мужчины. Со всех сторон до нее доносился смех и голоса. Она почти могла уловить запахи с рынка, который был раскинут левее нее.

Но это все было замечено лишь мимоходом.

Ее взгляд был прикован лишь к картине перед ней.

Ровно как сменился весь вид вокруг нее, сменилась и фигура Саурона, несущего на руках бессознательную — не мертвую! Нет! — Нерданель. Там, где еще миг назад она видела врага, сейчас был до боли знакомый ей мужчина: Халбранд. На нем была алая туника с золотой вышивкой на вороте и рукавах, черный плащ, перекинутый через плечо, на поясе был ремень с мечом, а на челе был золотой обод. Его щетина и волосы были опрятными, и хотя его облик не был намеренно кричаще-богатым, он выглядел как… король. Он широко улыбался, а его взгляд был направлен на девочку, которую подкинул в воздухе, отчего она издала звонкий смех.

Нерданель.

Если Халбранд выглядел как король, смертный король, то Нерданель, уже не безжизненная и израненная, была само воплощение маленькой эльфийской принцессы. На ней было белое платье, подпоясанное серебряным поясом. Ее волосы сияли на солнце как тончайшие нити, будто сотканные из света звезд, изумрудные глаза сияли жизнью и смехом, а на ее челе была изящная серебряная диадема, которая сияла не меньше, чем ее волосы. Она была с жемчугом и небольшими бриллиантами в форме звездочек, которые слегка звенели, когда девочка поворачивала голову.

Человек такое выковать не смог бы.

Но опять же, как бы диадема не приковывала взгляд, дыхание у Галадриэль перехватило именно от картины, которую представлял собой Халбранд и девочка на его руках. Они выглядели счастливыми. Выглядели как настоящий отец и дочь несмотря на то, насколько Нерданель отличалась от всех смертных, кто был вокруг. Вся злость утела из ее жил как река во время отлива, а сердце наполнилось щемящим теплом и жаждой. Потаенной и совсем неправильной жаждой стать частью этой картины.

Едва она это осознала, как появилась… она.

Было несколько странно наблюдать за собой же со стороны, ибо даже когда Галадриэль смотрела в будущие, то редко видела саму себя так четко, как видела сейчас. Ее двойник появился из толпы и направился Халбранду и Нерданель. На ее губах была непривычно умиротворенная улыбка, а в глазах был покой и сияние, какого Галадриэль не видела в своих очах долгие годы. Двойник подошел в плотную к мужчине с девочкой, и, положив руку на предплечье Халбранда, прижалась губами к его щеке, отчего этот несносный смертный ухмыльнулся знакомой ей игривой ухмылкой, хотя и более теплой, и нежной, чем когда-либо прежде. Галадриэль невольно сделала судорожный вдох, когда свет солнца сверкнул на не менее изящной, чем у Нерданель, короне, которая была на голове ее двойника. А потом вовсе отшатнулась, когда увидела, как Халбранд из видения поудобнее перехватив Нерданель, свободной рукой коснулся живота ее двойника. Округлого изгиба, ясно говорящего, что в чреве росла новая жизнь.

В ее чреве.

Ей хотелось отвернуться от этого вида ровно также сильно, как и наблюдать. Наблюдать и впитывать воплощение давно забытых потаенных желаний. Искаженную ее версию. Ведь прежде чем она встретила этого глупого смертного на том плоту, и Нерданель упала им под ноги, если у нее и были подобные фантазии, то она всегда представляла себя в эльфийском окружении и архитектуре, вместо города смертных, а рядом всегда был Келеборн. Не король Южных земель, который в реальности упорно отрицает, что он король! И дитя она носила от мужа.

Не от смертного.

Ее голову вдруг сжало будто в тиски, отчего Галадриэль невольно зажмурилась. Она знала, что видения вокруг растворились, и старалась игнорировать сожаления, что опалило сердце предательским огнем все той же неправильной жажды. Более того, Галадриэль ощутила, как куда-то тянет прочь. Прочь из ее видений. Узы, связывающие ее с Нерданель зазвенели подобно струнам, и ее спину неожиданно опалило острой вспышкой боли. Галадриэль непроизвольно охнула оттого, как это было больно.

Она распахнула глаза и поняла, что стоит в какой-то бескрайней тьме, которая будто живая, вилась вокруг, сжимая ее и проникая в каждую пору. Нет воздуха, нет света, нет жизни. Она ощутила себя вдруг такой маленькой и напуганной. У нее сдавило грудь, а колени предательски затряслись от необъяснимого страха и желания бежать. Галадриэль заозиралась по сторонам, прижав руки к груди, и застыла, когда узрела, как неподалеку от нее из ниоткуда вырисовался все более четкий силуэт прохода. Не долго думая, она быстро направилась к нему, чувствуя тягу и все более отчетливую уверенность, что Нерданель где-то по другую сторону. Галадриэль пересекла порог и не оборачиваясь поняла, что проход сомкнула за ней, оставляя позади это страшное место, куда никогда бы не хотела вернуться.

Это был узкий коридор.

Перед ней предстал узкий коридор, освещаемый лишь парой факелов со зловещим красным огнем, и заканчивающийся большой высокой дверью, запертой на десятки разных замков и щеколд. Один вид этой двери наводил не меньший ужас и страх, чем то безжизненное пространство, где Галадриэль была парой мгновений ранее. И вид Нерданель, совершенно точно не иллюзорной, а той, что в реальности была прикована к этому извращенному и испорченному палантиру, сидящей перед небольшим окошком в этой двери, с запачканной в крови спине, и, кажется, что-то напевающей, заставлял сердце биться от накатывающего, как волна, страха еще быстрее.

— Нерданель… — хрипло окликнула она девочку, которую хотела схватить в охапку и оттащить прочь от зловещей двери. — Нерданель!..

Девочка вздрогнула и резко повернула голову к ней.

— Галадриэль?.. — рассеянно пробормотала она, удивленно взирая на нее, как будто не могла поверить, что видит. — Что?..

Внезапно в окошко, куда смотрела миг назад Нерданель, просунулась большая серо-черная рука с неестественно длинными пальцами и длинными поломанными ногтями, обхватила ее лицо и дернула назад. По небольшому помещению разнесся гулкий звук, когда затылок Нерданель врезался в решетку и дверь. Нерданель глухо вскрикнула, но огромная ладонь, закрывшая почти все ее лицо, оставляя только испуганные глаза, которые сквозь чужие пальцы с паникой смотрели на нее. Девочка вскинула руки и попыталась оторвать от себя эту жуткую руку. Она задергалась всем телом, пытаясь вырваться из плена, и Галадриэль, не медля, кинулась ей на помощь.

Ее чувствительного носа коснулось жуткое зловоние.

Кровь, прелые цветы, и тухлое мясо, а рука, в которую она вцепилась изо всех сил, пытаясь оторвать от Нерданель, пока девочка не задохнулась, была холодной и горячей одновременно, а кожа неприятно влажной, даже склизкой. У нее запершило в горле и засвербило в носу, но за долгие годы скитаний и битв, Галадриэль не привыкать смраду. Ее больше волновало то, почему эти видения так затянулись и почему уже совсем не походили на видения. Как будто ее сознание и сознание Нерданель фактически перенеслись на иную плоскость, где они могли получить повреждения, способные отразиться на реальном мире. Ведающие камни не должна себя так вести!..

Хватка была как сталь.

Она не могла разогнуть ни одного пальца, держащего Нерданель в ловушке. Галадриэль ощущала отчаяние, которое усиливалось, когда она увидела, как глаза Нерданель начали мутнеть, а движения замедляться. Она задыхалась! На нее вновь накатила злость, и совсем не думая, что делает, Галадриэль прекратила попытки оторвать руку от лица Нерданель, а просто наклонилась ниже и со всей силы укусила за нее. У нее во рту тут же появился мерзкий вкус гнилого мяса и чего-то вязкого, а до ее ушей донесся нечеловеческий, полный ярости крик. Хватка руки на лице Нерданель на миг ослабла, и Галадриэль тут же дернула девочку на себя.

А в следующие мгновение она невольно вскрикнула, когда со всей силы ударилась лопатками о каменный пол.

Галадриэль пришлось дважды моргнуть, чтоб прогнать мушки перед глазами и осознать, что видения кончились и над ней был не очередной образ, а потолок башни, где потомки Элроса хранили этот искаженный палантир. И что, дернувшись прочь, вырвавшись из плена образов, она упала на пол. Ее острый слух уловил тихий стон, и, вспомнив о Нерданель, Галадриэль резко села на месте. Ее взгляд мгновенно нашел девочку, которая как и она лежала около постамента. Глаза Нерданель были закрыты, а лицо искажено от болезненной гримасы. Галадриэль не утруждала себя вставанием на ноги. Она подползла к девочке, и, аккуратно ее приподняв, села, положив голову Нерданель себе на колени. Галадриэль невесомо провела рукой по щеке девочки, нахмурилась, ощутив тепло исходящие от ее липкой от пота кожи, и убрала прядку волос с ее лица, исказившиеся в очередной бессознательной гримасе боли. Ее взор метнулся к руке девочки и она увидела, что вся ладонь и пальцы ее были обожены и все еще слегла дымились.

Галадриэль поджала губы.

Смертные не смогут вылечить такую рану без последствий и следов. Здесь нужна эльфийская медицина. Не говоря уже о том, что Нерданель мог быть нужен целитель не только плоти, но и разума. Что это было за создание, что она узрела в видениях? Кто-то достаточно сильный, чтобы напасть на невинного ребенка через палантир. Одна из слуг Моргота? Саурона? Это создание полно ненависти и тьмы, в этом не было сомнений. И оно могло нанести вред Нерданель как физически, так и ментально.

Вдруг раздался треск.

Галадриэль вскинула голову и напряглась всем телом, готовая броситься в любой бой, чтобы защитить себя и Нерданель. Но вместо врагов она увидела, как окна в башне распахнулись сами по себе, будто от порыва сильного ветра, и в помещение ворвался вихрь уже знакомых белых лепестков. Они закружили по комнате, как светлячки в хаотичном танце. Поневоле Галадриэль проследила за их полетом, пока ее взгляд не наткнулся на королеву-регента. Та была бледна, ее губы что-то безмолвно шептали, а глаза с затаенным ужасом и обреченностью следили за лепестками, будто они были предвестником самой смерти, а не просто растением.

Внезапно, она поняла, что это не просто лепестки.

Это лепестки Нимлота.

Древа, что было потомком самого Тельпериона, одного из Двух Древ, подаренного Эдайн в честь дружбы с эльфами. Галадриэль знала, что эти древа просто так лепестки не сбрасывают. Даже считалось, что это плач самих Валар, который служит напоминанием о том, что их взор и суждение всегда обращены на вас. В данном случае обращены на нуменорцев, явно забывших или желающих забыть о том, за что им был дарован остров и кем были их предки. Кому они клялись в верности и с кем бились плечом к плечу.

Плечи королевы-регента пораженно упали.

— Ты добилась своего, — тихо прошептала она, медленно переведя взгляд на нее. — Я помогу.

Галадриэль едва заметно кивнула, но торжество или триумф — это последнее, что она ощущала или о чем могла думать в этот момент. Все ее мысли были только о бессознательной подрагивающей девочке в ее руках и о том, что за создание на нее напало и не повторится ли это вновь.