Начали строить. Вот так просто — взяли и начали. Потому что ждать больше нельзя. Потому что каждый день смотрю на этих двести с лишним морд и понимаю: им нужно где-то жить. Не на цепи. Не в грязи. Не в тесноте, где они давят друг друга и дерутся от безысходности.

Вольеры получаются. Неплохо даже. Смотрю — и вроде радоваться надо бы. Но вместо радости — какая-то пустота. Потому что знаю: это капля. Жалкая капля в море нужды.

Вольер большой. Места много. Стенки по низу глухие — специально, чтобы ветер не продувал зимой, чтобы не мёрзли. А между вольерами под крышей оставили пространство — летом будет продувать, прохладу даст. Я всё продумала. Всё просчитала. Как могла.

Бетонный пол. Знаю, многие скажут: жестоко, холодно. Но летом — прохлада. Подкопы не сделают, не сбегут под забор и не попадут под машину. Убирать легче — это важно, когда у тебя двести собак и ты одна с лопатой. А зимой — сено. Толстый слой по всему полу, чтобы тепло было, чтобы мягко.

В таком вольере можно двух средних собак поселить. Маленьких — троих. Нормально поселить, не впритык. Чтобы у каждого был свой угол, своя миска, свой кусочек пространства.

Мечтала о пятидесяти вольерах. Хотя бы о пятидесяти. Чтобы расселить самых драчливых, самых больных, самых старых. Чтобы каждому — по дому. Но это мечты. Дорогие мечты.

Дерево. Я хотела настил из досок на полу. Тёплый, приятный. Но оказалось, что я не китаец. Мне никто не продаст задешево. На один вольер уходит примерно 0,75 куба плахи. Семнадцать тысяч рублей за куб. За самую простую, неотёсанную, с браком, кривую — ту, что едва на дрова годится.

Железо нынче дешевле дерева. Вот так мы и живём.

Альт смотрит на меня своими глазами, в которых ещё видны следы той травмы — сотрясение, кровоизлияние. Он хитрый, просчитывает всё наперёд. Особенно в холод. Знает, что в мороз люди добрее, что можно прижаться и получить больше ласки. Для него вольер — это шанс. Шанс не толкаться с другими, не делить территорию. Шанс просто быть.

Эльза — озорная, белоснежная, одиннадцать месяцев — ещё щенок по сути. Ласковая, игривая. Её можно многому научить, пока маленькая. Но где учить, если вокруг толпа, шум, драки? Ей нужен свой угол. Своё пространство, где она сможет быть просто собакой, а не бойцом за выживание.

Каждый день я прохожу мимо них. Каждый день вижу эти взгляды. Они не просят словами. Они просто смотрят. И в этих взглядах — вопрос: когда? Когда у меня будет своё место? Когда я смогу спать спокойно, не оглядываясь? Когда я смогу есть, не защищая миску зубами?

Я строю. Медленно. По одному вольеру. По мере сил. По мере того, что удаётся наскрести.Каждый месяц уходит сотня тысяч только на корм— шестьдесят мешков, каждые три-четыре недели. И это только еда. А лекарства? А стройматериалы? А всё остальное?

Иногда смотрю на эти новые вольеры и думаю: убогое зрелище. Не то, что мечталось. Не то, что хотелось. Но это то, что есть. Это то, что я могу дать им сейчас. Четыре стены, крыша, бетонный пол и сено зимой. Это не дворец. Но это лучше, чем цепь. Лучше, чем грязь. Лучше, чем ничего.

Строим сами. Потому что нет выбора. Потому что если не я, то кто? Потому что они ждут. Двести пар глаз. Двести надежд. Двести жизней, которые зависят от того, успею ли я, хватит ли сил, найдутся ли деньги.

А вы когда-нибудь строили что-то своими руками, когда казалось, что не получится? Когда материалы дорогие, силы на исходе, а результат кажется каплей в море? Напишите в комментариях — мне правда важно знать, что я не одна в этом.

Если вам близко то, о чём я пишу, буду рада вашей подписке и лайку — это очень помогает нам. Каждый знак поддержки даёт силы продолжать.

─────────────────────