Есть такая страшная правда о приютах — чем больше спасаешь, тем больше задыхаешься. И сегодня я смотрю на Гусю и понимаю: мы обе на грани. Она — от материнской усталости, я — от собственной неспособности остановиться в нужный момент.

Сердце всегда кричит громче разума. Всегда. Видишь котёнка под дождём — и мозг отключается. В голове только одна мысль: "Погибнет! Сейчас же погибнет!" И ты хватаешь, несёшь, пихаешь в первое свободное место. А потом стоишь посреди приюта и понимаешь — свободных мест больше нет. Совсем.

Гуся поначалу была образцовой матерью. Родила четверых, потом приняла ещё пятерых чужих малышей — просто потому что материнский инстинкт сильнее логики. Я тогда умилялась: какая же она молодец, как любит всех одинаково. Но теперь вижу в её глазах то же, что чувствую сама — панику от собственной доброты.

Приют — это не сказка про добрых фей. Это место, где каждое решение рикошетом бьёт по другим решениям. Недолеченного кота переселила из ветеринарки? Получи эпидемию диареи в комнате. Взяла ещё одного "последнего"? Няня споткнётся об игрушки и разобьёт колено, бежав через переполненную приёмную.

И знаешь что самое ужасное? Ты не можешь остановиться. Потому что за воротами приюта сотни таких же Гусь с котятами мёрзнут в подвалах. Но импульс спасать сильнее страха не справиться.

Гуся сейчас при каждом открытии клетки пытается сбежать. Даже от родных детей. Потому что девять ртов — это не в два раза больше, чем четыре. Это в разы тяжелее психологически. Каждый писк, каждое требование внимания — как игла под кожу. И я понимаю её так, что сердце сжимается.

Мы с ней очень похожи. Обе взяли на себя больше, чем можем вынести. Обе не умеем сказать "нет", когда кому-то плохо. И обе сейчас расплачиваемся за свою безграничную доброту паническими атаками и желанием сбежать.

Но завтра утром я снова приду к ней с кормом. А она снова покормит всех девятерых. Потому что некому больше. А вечером мы обе будем мечтать о тишине и пустых комнатах, которых у нас уже никогда не будет.

Приют научил меня главному: спасать можно бесконечно, а вот справляться с последствиями — нет. И когда пружина отпружинивает назад, она больно бьёт не только по тебе, но и по тем, кого ты так отчаянно пытался спасти.