Она вернулась домой раньше обещанного и застала любимого мужа в постели с другим. Незнакомец оделся и исчез, а эти двое обнялись и заплакали. «Я люблю тебя больше всех на свете, и я — гей», — примерно так объяснил он, она же чувствовала, что земля ускользает у нее из-под ног.

Так закончился первый из четырех браков Лайзы Миннелли в ее нынешнем изложении. Сегодня исполнилось 80 актрисе и певице, дочери актрисы и режиссера, лауреатке всех главных артистических премий США: «Оскар», «Эмми», «Грэмми» и «Тони». О супружеской драме, — первой и, похоже, самой драматичной, — она в новых подробностях поведала в откровенной автобиографии, увидевшей свет на днях, и этот эпизод запросто можно назвать символичным.

Она, впрочем, родилась знаменитой, а в таких случаях дополнительным смыслом нагружен, вроде, каждый шаг и вздох.

Говоря грубо и сугубо по делу, драма Лайзы Миннелли — драма «бороды». Она всю жизнь была окружена геями, — не будет преувеличением сказать, что эта особа воспитана гей-средой, понимает их, как, наверное, редко кому из женщин удается, чувствует их юмор, их драму, их любови, и страхи. «Борода» же, говоря на квир-сленге, она потому, что не только дружила с геями, но в них и влюблялась, становясь нечаянно и ширмой их страстей и пристрастий в пору, когда гомосексуальность считалась то пороком, то сомнительной склонностью.

Ее драму, впрочем, иные именовали «мамочкиным проклятием», — Джуди Гарленд, голливудскую звезду 1930–40-х, «малышку с огромным голосом» обожали гомосексуалы, они ее боготворили, найдя в певице-актрисе особое, квирное, говоря нынешним языком, сочетание уязвимости и силы. С юных лет вынужденная функционировать ради Голливуда, Гарленд была зависима от лекарств и алкоголя, она была выброшена «фабрикой грез» в 1950-е, когда стала срывать съемочные планы, но снова и снова возвращалась. «Я выживу», — это и про нее, и про ее фан-базу.

Есть знаменитые фото с концерта в Карнеги-холле в 1961 году, в первых рядах там сидят только мужчины, они восторженно воздевают руки, вторя сценическим движениям любимой «Дороти», актрисы, которая в «Волшебнике из страны Оз» (1939) позвала их за светлым будущим по радуге.

Геи были теми, кто лепил карьеру Джуди, по преимуществу музыкальную. Предполагается, что и муж ее, отец Лайзы, режиссер Винсенте Миннелли, постановщик эскапистских фильмов-мюзиклов, был геем. «Несмотря на то, что он был женат четырежды, многие подозревали его в гомосексуальности, — сказано в американской «Квир-энциклопедии музыки, танца и музыкального театра» (2004), — В чрезвычайно консервативном мире Голливуда 1950-х он предпочитал прятать свою частную жизнь, пусть гей-эстетику трудно не заметить в его фильмах».

В рассуждениях, сколько гомосексуалов в жизни Лайзы, некоторые заходят иногда так далеко, что добираются до ее дедушки по матери, который (так, например, утверждают авторы дока «Sid & Judy» (2019) не только запустил карьеру своей любимой дочери и до успеха ее не дожил, но и имел любовные связи с мужчинами.

Короче говоря, Лайза Миннелли всегда была своей среди геев, буквально с самого раннего детства, когда впервые трехлетней появилась в кино в качестве экранной дочери своей собственной матери. От них же, возможно, и ее знаменитая кэмповая ирония. “С того времени я никогда больше не возвращаюсь домой внезапно. Сначала звоню, — пишет она в своих новых мемуарах, вспоминая ту супружескую измену, которая сильно повлияла на ее душевное состояние, — Всякий раз, когда мы были порознь, образ двух мужчин, занимающихся сексом в нашей постели, снова и снова всплывал в моей памяти».

Событие 1970 года не только перетряхнуло ее жизнь, но и, как показали позднейшие события, проявили калибр ее личности. С первым мужем, австралийским певцом и композитором Питером Алленом она сохранила дружескую связь и была с ним рядом, когда в 1992-м тот умирал от последствий СПИДа. Романтически настроенные биографы отмечают, что в 1974-м, в год их официального развода Аллен написал свою самую знаменитую песню “I Honestly Love You”.

Она же, как сама утверждала, была той самой, кто в 1985 году устроил ликбез Элизабет Тейлор, пытавшейся понять, от чего умирает ее близкий друг-актер Рок Хадсон, она же, получается, запустила ту, выросшую впоследствии в лавину соучастия жертвам СПИДа. Сама Миннелли пела в Центральном парке в Нью-Йорке на праздновании 25-летия Стоунволлских бунтов. В том же, 1994-м она записала сингл «The Day After That», выручка от которого была направлена на вич-исследования.

Жизнь Лайзы Миннелли такова, что гомофоб, например, может найти достаточно оснований, чтобы считать ее жертвой: обманутая геем, она, мол, из-за таких вот впала в аддикцию от лекарств, наркотиков и алкоголя. Сама актриса-певица в своей книге сообщает, что имеет плохую наследственность, а, например, валиум, от которого сделалась зависима, впервые попробовала в день похорон матери в 1969 году, — посоветовал кто-то из ближнего круга.

Господи, и снова символизм: как раз в этот день в Нью-Йорке начались беспорядки, впоследствии окрещенные Стоунволлскими бунтами, квир-людям осточертел произвол полиции.

“Все последующие годы мы продолжали любить и уважать друг друга”, — пишет Миннелли о своих отношениях с Питером Алленом сейчас, в 2026 году, а далее не жалеет едких выражений о мужьях следующих. “Боже, где были мои глаза, когда я выходила за этого клоуна?” — восклицает она, подытоживая свой последний, тоже недолговечный брак с Дэвидом Гестом, американским продюсером и звездой реалити-шоу, продлившийся всего год (2002–2003) и стоивший Лайзе 10 млн. долларов отступных.

«С моими вводными трудно вести «обыкновенную жизнь», — пишет Миннелли, признавая, что поначалу продюсеры принимали ее в первую очередь как непо-беби, но настаивая, что знаменитая мать, боровшаяся со своими демонами, не очень-то баловала ее профессиональными советами.

Их отношения были таковы, что трудно сказать, кто кого больше опекал, мать с ее вечными эксцессами или же дочь, старшая из трех детей от разных мужей, вынужденная рано повзрослеть. Лайзе было шесть, когда ее депрессивная мать, запершись в ванной, попыталась наложить на себя руки, и девочка начала прятать от нее флаконы с таблетками, когда видела, что снова подступает тьма: "Я была матери нянькой, медсестрой, фармакологом и психиатром в одном лице".

Вообще склонная к некоторой гиперболизации, Лайза Миннелли все ж едва ли преувеличвает в своей автобиографии, вспоминая, как она с матерью, сестрой и братом убегала тайком из гостиницы, где был не оплачен счет. “Мы надевали на себя по нескольку слоев одежды, и мне казалось, что это игра, — пишет она, а далее беспощадное, — Мама хотела, чтобы люди ее жалели. Какими бы ужасными ни были ее истории, она любила играть роль жертвы".

Что до отца, то и он был, скорей, ребячлив. «Я оглохла на одно ухо, так он кричал, когда назвали мое имя», — вспоминает Миннелли, когда в 1973 году она получила свой «Оскар».

Во многом повторяя путь матери, — как в драмах, так и в радостях, — она все ж последовала заветам отца, говорившего, что «настоящий волшебник никогда не разбивает иллюзий, он все время их множит, и так до бесконечности!». Как преумножение магии воспринимается сейчас знаменитый сольник Лайзы Миннелли в Карнеги-холле в 1987 году, где в первых рядах снова было полно мужчин, а позднее концертный альбом попал в чарты Billboard. Как знакомая уже, мрачная сторона славы, — тот эпизод в Нью-Йорке в 2002 году, когда она, снова напившись до бесчувствия, валялась на улице. “Я была пьяней, чем думала, и бесцельно брела по Лексингтон-Авеню. Через несколько минут на ногах я уже не держалась и грохнулась прямо на тротуар. Я пролежала там почти два часа. Сотни людей шли мимо, переступали через меня”, — пишет она в своей новой книге, уверяя, что с того времени сумела, наконец, взять себя в руки. 

Творческие достижения Лайзы Миннелли, — к 80 годам не сумевшей сохранить ни голос, ни подвижность, — таковы, что можно сказать, что смогла вырасти из тени матери, став совершенно самостоятельной, крупной фигурой в американской индустрии развлечений. И справедливости ради стоит сказать, что именно геи немало этому поспособствовали.

Да, среди ее любовников были Мартин Скорсезе, собрат по кокаиновой зависимости, и Питер Селлерс, да, была дружна с не умевшим извиняться Фрэнком Синатрой (у нее же он позаимствовал песню «Нью-Йорк, Нью-Йорк», сделав своей фирменной). Но одевал ее Холстон, близкий друг и великий дизайнер. Она знала всех главных селебрити не без участия Энди Уорхола, гения поп-арта и великого коммуникатора, ее друга по безумствам в клубе «Studio 54». Не факт, что в 1989 году Pet Shop Boys предложили бы ей, снова впавшей в наркотическое беспамятство, если бы в ней видели только коллегу. Между тем, сингл «Loosing My Mind», записанный вместе с британским квир-дуэтом, снова вернул ее имя в хит-парады.

Не факт и то, что ей досталась бы главная в личной фильмографии роль — певички в «Кабаре», — принесшая ей «Оскара», если бы тогдашние голливудские геи еще до съемок не видели в ней идеальную Салли Боулз, подругу, которая в этом уникальном сочетании трогательного и смешного запросто может заявиться в спальню со словами: «Разве мое тело не вызывает в тебе дикую страсть?». Или позвать друга-гея под мост, под грохочущую берлинскую надземку, чтобы вдоволь сообща накричаться, избавляя и избавляясь от страха, от горечи, боли.

“Это была жизнь, полная взлетов и падений, — пишет Лайза Миннелли в своей книге в заключение, — И тебе стоит знать, детка, это была хорошо прожитая жизнь. У меня нет сожалений. Никаких”.

Мне лишь кажется, что и в этом слышна квир-мелодия, важная мелодия ее жизни?