НРИ Зов Ктулху - За хребтами безумия (6)
По следу
Некоторые предприимчивые сыщики могут захотеть использовать месяцы до отплытия, чтобы собрать больше информации о Старквезере или Муре. Подробные биографии обоих можно найти в приложении «Игровые характеристики и реестры». Хранитель может осторожно предоставить игрокам часть этой информации.
Другие любопытные игроки могут пожелать глубже разобраться в предыстории Мискатоникской экспедиции. Хронология событий, связанных с экспедицией Мискатоника, приведена в приложении «Временные линии».
Выжившие
Из двадцати двух человек, посетивших лагерь Лейка, можно найти пятерых. Остальные считаются погибшими, пропавшими без вести или недоступными. Документ Хранителя содержит сведения о местонахождении оставшихся в живых летом и осенью 1933 года; см. начало приложения «Игровые характеристики и реестры».
Пятеро, кого можно разыскать: Мактайг, Пэбоди, Шерман, Уильямсон и Уайли. Мактайга и Пэбоди найти проще всего: Пэбоди по-прежнему преподаёт в Мискатоникском университете, а назначение Мактайга радистом на ныне широко известной передающей станции Кингспорт-Хед получило большую огласку. Остальных троих можно найти через частного детектива, связи в полиции или при помощи крупной газеты. Один служит в армии и находится в Индиане, другой живёт там же, а третий работает в Галвестоне, штат Техас.
Все пятеро участвовали в спасательной миссии к лагерю Лейка. Они видели состояние палаток и лагеря и помогали хоронить тела. Трое из них не желают расширять то немногое, что было сообщено прессе о состоянии лагеря, и не готовы строить догадки о причинах катастрофы.
Мактайг и Пэбоди, однако, могут рассказать больше, если сыщики вежливы, внимательны и успешно проходят проверки Убеждение. В настоящее время оба живут и работают в Новой Англии, неподалёку от физических образцов экспедиции, хранящихся и выставленных в Мискатоникском университете. Таким образом, их удобно посещать вместе, если сыщики решат нанести визит.
Пэбоди
Профессор Фрэнк Пэбоди — невысокий, коренастый мужчина с широким квадратным лицом и жёсткими белыми усами. Он выглядит значительно старше своих лет, хотя всего пять лет назад был моложе. Днём он проводит время в Мискатонике, а вечера — дома с семьёй в Аркхэме, всего в нескольких кварталах отсюда. Пэбоди не позволяет никому беспокоить свою семью или приходить к нему домой. Однако он согласится на короткое интервью в своём служебном кабинете на инженерном факультете.
После изложения известных фактов дела он останавливается и больше ничего не добавляет, если его прямо не спросят, почему он не возвращается со Старквезером на Лёд. Тогда он становится очень тихим, смотрит куда-то вдаль и говорит лишь:
«Я никогда не вернусь туда. Никогда. Ничто в этом мире не сможет заставить меня снова ступить на тот лёд — и я не могу объяснить почему так, чтобы вы поняли. Ах, бедные, бедные люди, мои друзья, глупцы… Это не место для нас. Человечество не создано для таких мест».
Мактайг
Артур Мактайг — высокий, угловатый мужчина лет под тридцать, с чёрными волосами, зачёсанными назад от вдовьего пика, длинными руками и широким, выразительным ртом. Если сыщики связываются с ним, он приглашает их на радиостанцию, где работает, в паре миль от Аркхэма, на Кингспорт-Хед (Хранитель может объединить этот визит с приключением в Кингспорте).
Мактайг быстро располагает к себе своей простотой и суховатым юмором, однако при разговоре о Мискатоникской экспедиции он столь же быстро становится серьёзным.
«Горы Безумия. Так их называл Дайер. Думаю, так называют эти горы теперь и все остальные. Невероятные вещи — Господи Боже! — словно галлюцинации: они вздымались так высоко, невозможные пики и шпили. И — злые. — Думаю, так и было.
Потом, чуть позже, он добавит:
— «Профессор Лейк… все мы… мы были так взволнованы. Вам бы слышать Лейка — он говорил без умолку, я едва успевал следить. Эти штуки, что они нашли — вроде странных водорослей или огромных морских звёзд — им были миллионы лет, а он хотел разрезать их и посмотреть, что внутри. Он всё говорил и говорил, всё более дико. Вы бы слышали, что он нёс! Полное безумие. Почти ничего не имело смысла. Думаю, к концу экспедиции мы все сошли с ума».
Если сыщики начинают расспрашивать его подробнее о «всём этом безумии», он становится заметно тревожнее и говорит всё менее охотно, настаивая, что ничего не помнит. Те, кто успешно проходит проверку Психологии, понимают, что он что-то недоговаривает. Он старается свернуть разговор и перевести тему на другое.
Говоря о возвращении домой, Мактайг добавляет:
— «Дэнфорт… его мне было по-настоящему жаль. Я его никогда особо не любил, но, Боже мой, как же он кричал! Крики и стоны, проклятия на каком-то странном языке… Нам пришлось связать его, всей вахтой. Я думал, команда его прикончит, лишь бы дать всем выспаться».
— «Горы Безумия. Да… и, по крайней мере, они получили одну жертву. Слышал, что его отправили в лечебницу. Ему нужен был покой. Очень нужен».
Университетские экспонаты
Большая часть физических доказательств и образцов, привезённых экспедицией 1930 года, доступна для изучения в Мискатоникском университете. Некоторые экспонаты выставлены в витринах на кафедре геологии, однако большинство не предназначено для публичного просмотра и доступно лишь с разрешения университета или ответственного лица.
Экспозиция включает огромное количество обломков горных пород, образцы керна, трубки льда, добытые с разных глубин, все тщательно промаркированные и привязанные к источникам и контексту, а также множество окаменелых костных фрагментов из пещеры у лагеря Лейка. Всё это (и многое другое) сопровождается обширным документом: «Сводный отчёт профессора Уильяма Дайера о Мискатоникской университетской экспедиции в Антарктику 1930–1931 годов», копия которого занимает заметное место среди экспонатов.
Сводный отчёт
Если какой-либо сыщик приобретёт копию или найдёт способ изучить этот объёмный университетский труд, следует зачитать вслух остальную часть этого подраздела.
Сводный отчёт можно приобрести в студенческом книжном магазине Мискатоника за 5 долларов, либо изучить в крупных академических библиотеках. В Нью-Йоркской публичной библиотеке имеется экземпляр. Для вдумчивого прочтения требуется не менее недели. Текст педантичен и плотен, насыщен абстрактной технической терминологией и труден для восприятия.
Находки экспедиции разбираются подробно, с наибольшим вниманием к геологии региона; см. повесть Лавкрафта «Хребты Безумия» для деталей, слишком многочисленных, чтобы пересказывать их здесь, а также краткую статью «Хронология стратиграфии Антарктиды» в приложении 3 «Глубокий фон».
Следующие абзацы точно передают содержание Сводного отчёта.
Отчёт вновь и вновь превозносит работу Лейка, но при этом аккуратно уходит от сенсационности. Упоминаемые в газетах «докембрийские следы» идентифицируются как окаменелые отпечатки некой невероятно древней формы морской растительной жизни, сходной с более поздними, хорошо сохранившимися образцами, найденными группой Лейка в ископаемой пещере. Эти находки подробно описаны, а оставшиеся доказательства систематизированы; образцы определяются на основании заметок и рисунков Лейка как крупные, плотные растительные формы, напоминающие водоросли.
Описание Лейком образцов как «животных» с «внутренними органами» объясняется научной ошибкой, вызванной перевозбуждением, недостатком сна и возможным «снежным безумием»; его мыльнокаменные «резные фигурки» также отвергнуты как необычные, водоразмытые фрагменты мыльного камня. Никакие физические образцы не были доставлены на север; те, что были выкопаны Лейком, по сообщениям, погибли, когда метель уничтожила лагерь.
Оставшаяся часть ископаемых находок — кости и отпечатки множества растительных и животных видов — широко представлена в коллекции и отчёте. Они рисуют захватывающую биологическую историю Антарктического континента, подтверждая предположение о том, что Антарктида некогда была тёплой и цветущей землёй и давая веские доказательства теории дрейфа континентов.
Дайер не в состоянии объяснить катастрофу в лагере, хотя его скорбь и сожаление предельно ясны. Из состояния обнаруженных останков он делает вывод, что люди из отряда почти наверняка погибли бы от метели в любом случае, однако возлагает вину за уничтожение собак и рассеивание улик на неизвестное лицо или лица — возможно, на студента Джорджа Гедни, который впал в буйство в часы шторма. Ужасное запустение, холод и гнетущие условия, разреженный нездоровый воздух, а также часы переутомления приводятся им как сопутствующие факторы.
Он довольно подробно описывает аномальный горный хребет, подтверждая мнение Лейка, высказанное в радиопередачах, о том, что великие пики имеют архейское происхождение и состоят из других крайне древних пород, не подвергавшихся смятию по меньшей мере сто миллионов лет. Он без анализа упоминает странные цепляющиеся кубические образования на склонах гор, предполагает, что устья пещер указывают на растворённые кальцитовые жилы, и выражает обеспокоенность тем, что модель сохранности столь относительно мягкого камня на вершинах подобной высоты пока не разработана.
О землях за пределами высочайших пиков он говорит мало, описывая их лишь как «возвышенное и необъятное супер-плато, столь же древнее и неизменное, как и сами горы — около двадцати тысяч футов над уровнем моря, с гротескными скальными формациями, проступающими сквозь тонкий ледниковый слой, с низкими пологими предгорьями между общей поверхностью плато и отвесными обрывами высочайших вершин».
Последняя возможность
Сам профессор Мур является возможным источником информации. Он остаётся в Нью-Йорке на протяжении всего лета перед отъездом. Несмотря на занятость, он всегда готов встретиться с членами экспедиции Старквезера–Мура, если те пожелают нанести визит.
Будучи членом профессорско-преподавательского состава Мискатоникского университета, профессор Мур знал многих из погибших участников злополучной экспедиции. Судьба мискатоникского отряда сильно его задела. Лейк и Дайер были хорошими друзьями; Аттвуд и Пэбоди — знакомые лица по преподавательской, а несколько аспирантов (включая Дэнфорта и пропавшего Гедни) в то или иное время посещали его лекции. Их великая трагедия до сих пор его тревожит.
Мур находился в университете всё то время, пока экспедиция была в отъезде. Он читал научные работы, слушал радиопередачи и был так же взволнован и очарован находками, как и любой другой в университете. Когда грянула катастрофа, он тревожился; когда пришли вести о гибели людей — скорбел. А когда измождённые остатки отряда вернулись в Бостонскую гавань, он был там, чтобы встретить их.
Сколько именно Мур расскажет сыщикам, зависит от них. Для того чтобы разговорился, требуется как минимум успешная проверка Убеждение. Однако, начав говорить, он всё больше и больше возвращается к своей тревоге за выживших.
— «Я видел Дэнфорта всего один раз после этого, когда он сходил с корабля. Он выглядел очень плохо, и его сразу же увезли в больницу. Нам сказали, что у него был полный нервный срыв. Он находился, э-э… в лечебнице почти год, прежде чем сбежал. Потом он тайком пытался пробраться в геологический корпус после закрытия, во время экзаменов. Охранник прогнал его… С тех пор я не знаю, видел ли его кто-нибудь».
— «Пэбоди, Шерман, Мактайг…» — он вздыхает. — «Хорошие люди. Все до одного. После экспедиции они изменились. Стали тише. Мрачнее. Им не нравилось говорить об Антарктике; никто из них не хотел объяснять почему».
— «Больше всего я боюсь за Уильяма Дайера. Он был ужасно другим, когда вернулся. Раньше Дайер был прекрасным оратором, преданным учёным, одним из самых популярных преподавателей кафедры. Он был… харизматичным, полагаю. После экспедиции я его почти не узнавал».
— «Всё его хорошее настроение исчезло. Он бродил по коридорам днём и ночью, возвращаясь в кабинет, чтобы писать свой отчёт. Его работа пострадала, как и студенты. Он похудел, и я не думаю, что он хорошо спал. В его глазах появилась та самая пустая, тусклая отрешённость, какую иногда видишь у ветеранов Великой войны. Но этим всё не ограничивалось.
— «Мы с Уильямом раньше были хорошими друзьями. В то время нас называли “Двойной Билл”». — Он улыбается, вспоминая. — «После возвращения казалось, будто он меня больше не узнаёт. Он избегал меня в коридорах, не приходил на занятия, опаздывал на собрания, пропускал встречи — я просто не понимал, почему. Было ощущение ужасной вины, словно он носил в себе какой-то страшный греховный секрет, который не мог оставить его ни днём, ни ночью».
— «Я однажды прижал его к стене. Потребовал объяснений — хотел помочь — но он категорически отказался. Он был резок и со мной. Сказал ужасные вещи. Говорил, что я слишком много давлю и что ему не нужны обременительные друзья вроде меня».
— «Я сказал ему, что он причиняет боль всем, не только себе. Он ответил, что уйдёт, как только закончит отчёт. И он ушёл. Записался на раскопки в Монтане, потом на другие — в Юкатане, затем ещё куда-то. Всегда далеко от дома».
— «В прошлом декабре он написал, прося предоставить ему бессрочный отпуск. С тех пор мы ничего о нём не слышали. Единственное сообщение, которое я получил, — короткая записка с Гавайев в марте. “Мне жаль”, — вот и всё, что там было».
Мур на мгновение вглядывается в лица сыщиков.
— «Теперь вы понимаете, друзья мои. Я должен знать, что произошло там, внизу. Что могло так ужасно сломать моего друга. И никто из живых здесь, на севере, не желает об этом говорить».
Следует короткая пауза.
— «Я надеюсь, он счастлив — где бы он ни был. Надеюсь, он спит спокойно».
Хронология пролога
- Сентябрь 1930 — Экспедиция Мискатоникского университета отправляется из Бостона в Антарктику.
- Январь 1931 — После двух месяцев чрезвычайно успешных исследований отряд Лейка обнаруживает невероятно богатую ископаемую «пещеру сокровищ». Вскоре, после первичного анализа находки, экспедиция замолкает во время метели. Спасательная команда сообщает, что все погибли, а улики уничтожены штормом. Экспедиция возвращается домой.
- Декабрь 1932 — Дайер запрашивает бессрочный отпуск в Мискатоникском университете. Старквезер и Мур решают отправиться ко льдам и закончить то, что начал Лейк.
- Март 1933 — Начинается частный набор персонала экспедиции.
- Май 1933 — Первые публичные объявления об экспедиции Старквезера–Мура. Начинается открытый набор.
- Июль 1933 — Финальные интервью экспедиции проходят в Нью-Йорке.
- Сентябрь 1933 — Экспедиция Старквезера–Мура собирается в Нью-Йорке перед отплытием.
Другие экспедиции на льдах
Антарктический летний сезон 1933–1934 годов насчитывает в общей сложности пять экспедиций на южном полярном континенте. Три из них — экспедиции Старквезера—Мура, Лексингтон и Барсмейера—Фалькена — являются вымышленными и созданы специально для данного сценария.
Оставшиеся две экспедиции реально существовали в истории и описаны ниже. Хранитель может использовать их как фон для происходящих событий или полностью игнорировать их присутствие. Сценарий написан таким образом, что, если всё идёт по плану, исследователи покинут лёд ещё до прибытия исторических экспедиций.
Экспедиция Элсворта—Балхена
Доктор Линкольн Элсворт и Берндт Балхен прибывают в море Росса 9 января 1934 года. Их цель — перелёт через Антарктический континент от Залива Китобоев до моря Уэдделла и обратно. Их судно, Wyatt Earp, моторное судно водоизмещением 400 тонн, без труда выгружает самолёт Элсворта — Polar Star. Однако самолёт совершает лишь один короткий испытательный полёт, после чего при рулении по льду у кромки шельфа повреждает шасси. Элсворт покидает Антарктиду уже 16 января и не возвращается до следующего лета.
Polar Star — это самолёт Northrop Gamma, по общей конструкции похожий на Belle Акации Лексингтон, но рассчитанный на экипаж не более чем из двух человек.
Экспедиция Ричарда Эвелина Бёрда
Бёрд, знаменитый исследователь, вернулся в Антарктиду для своей второй годичной экспедиции, встав на якорь в Заливе Китобоев 19 января 1934 года. Его флагман — судно водоизмещением 8500 тонн под названием Jacob Ruppert — перевозило почти 100 человек и три самолёта. Бёрд и его научная команда вновь заняли свою прежнюю зимовочную базу «Литл Америка» и успешно провели целый год на Антарктическом континенте. Экспедиция поддерживалась и финансировалась несколькими корпоративными спонсорами (CBS, клуб Pep Boys, Почтовая служба США, а также пара производителей сухих завтраков).
---
Опубликованы страницы 23-25
нри
зов ктулху
за хребтами безумия
лавкрафт
хребты безумия
