То, что творилось в небесах, было подобно дикому танцу водяных змеев, оплетённых молниями, — яростными вспышками, раздирающими чрево туч. Светящиеся копья с небес вонзались в землю, оставляя за собой пепелища. Принца не раз сбрасывали с летающего клинка призрачные фигуры в белом, но он, ловкий, как лесной кот, в прыжке ловил новый меч, вырастающий из самой пустоты, будто рождённый волей старых богов.

     Генерал Андриан, величественно паря над густыми лесами в эпицентре бушующего смерча, метко выпускал острые стрелы из воды и молнии. Небесная битва, разразившаяся в вышине, заставила замереть внизу стоявших учеников: страх сковал их души, а глаза расширились от немого ужаса.

     Из этого оцепенения их вырвал дракон, разросшийся до немыслимых размеров. Он, словно гигантская алая лента, пронёсся меж толпой учеников, родителей и охраны, цепляя их своими множественными, внезапно выросшими лапками — маленькими, но цепкими.

     — Быстрее в убежище! — скомандовал Гонзо. Он стоял рядом с Комоэ, встревоженно вглядываясь в разгорающийся хаос над головой.

     — Нам конец… — прошептал учитель с покрасневшим носом, судорожно придерживая шляпу, теперь лишённую привычного всевидящего ока.

     Ваннабель и Геста, наконец очнувшись, беспомощно озирались вокруг. Дракон, подхватив их, заставил вскрикнуть от неожиданности. Те же цепкие лапки схватили Тики, а вместе с ним — Миранду и Асель.

     — Что происходит?! — в ужасе завопил Ваннабель, его седая борода развевалась на ветру, точно белый флаг. Он увидел в небе Анатаса — принца, извивающегося в танце уклонений от очередного светящегося копья. — Пресвятая Альбион! Какого дьявола?! Зачем он нападает на нас?!.. А это ещё кто?!

     На длинном, сверкающем мече, парящем в воздухе, стоял стройный мужчина в сверкающих белых одеяниях. Он мгновенно сформировал золотистый шар и метнул его прямо в безумного принца. Тот едва успел увернуться — но тут же столкнулся с девушкой в таких же белых одеждах, с длинной тёмной косой, подлетевшей сбоку. Юноша отбил её выпады, отскочив в сторону, но ранение всё же получил: на плече проступили алые пятна.

     — Наши спасители! — радостно выкрикнул Ваннабель.

     — Да какие это спасители! — взревел дракон, и гром его голоса покрыл вой ветра. — Это боги!

     Красный дракон, собрав всех, кто не успел добежать до укрытия, ринулся к огромному шатру. Асель бросила последний взгляд на лес — там над кронами бушевал смерч, в сердце которого парил чёрный русал, а у самой опушки, прижав к себе детей, стояла эльфийка.

     — Гринелинда! — отчаянно закричала принцесса. Но её зов потонул в грохоте молний, разрывающих небо и землю.

     Дракон, набрав бешеную скорость, ворвался в красно-белый шатёр — и, рассекая голубое пространство чертогов, устремился в главный зал.

     Там он аккуратно, будто вытряхивая пыль с плаща, сбросил с себя людей. Чертоги дрожали от ударов, сотрясающих землю — будто сама твердь молила о пощаде.

     — Этот безумец и богам успел насолить?! — не унимался Ваннабель, сжимая кулаки. — А мы-то тут при чём?

     Геста, вставшая рядом со стариком, лишь нахмурилась ещё сильнее.

     — Ещё как насолил, — подтвердил дракон, уже начавший стремительно уменьшаться в размерах. — А когда боги дерутся, лучше держаться от этого места подальше... Они не смотрят под ноги — сметают всё, что попадётся на пути.

     — Так почему же ты нас сюда уволок, а не унёс за горизонт?! — возмутился один из старшеклассников.

     Тут же над головами прогремел оглушительный взрыв — стены вздрогнули, со сводов посыпалась штукатурка, а по стеклянному потолку поползли паутиной трещины.

     — Обычно в таких битвах они ставят божественные барьеры, — пояснил дракон, осторожно щупая стену когтем, проверяя, выдержит ли она ещё несколько ударов. — Нам некуда бежать...

     Младшие дети, прижавшись к родителям, тихо всхлипывали. Взрослые молча впивались взглядами в потолок, будто пытаясь увидеть сквозь стекло, что творится в небесах.

     В главных дверях появились Гонзо и Комоэ. Те, кто впервые увидел обновлённого мертвеца, невольно вскрикнули — и расступились, когда он широким шагом направился к центру зала. Его чёрные волосы развевались, а лицо — строгое, но прекрасное — с яркими голубыми глазами излучало такую уверенность, что страх в зале на миг отступил.

     — Гонзо... — побледнев, прошептал Ваннабель. — Прости меня... Я... Я будто сам не свой был...

     Геста же просто замерла, уставившись на бывшего мертвеца, будто язык её прирос к нёбу.

     Директор лишь небрежно отмахнулся. Взрывы гулко отдавались в коридорах, словно стены стонали под натиском небесного гнева.

     — Вы были под гидрой, — спокойно сказал демон. — Теперь надо добраться до Клеоны. У неё тоже эта зараза сидит.

     — Что?! — растерянно почесал затылок Комоэ.

     — Гонзо! — вдруг раздался звонкий голос Асель, разрывая напряжённое молчание. — Там наверху Гринелинда с детьми! Ты должен помочь ей!

     Директор странно взглянул на принцессу, задумчиво поглаживая подбородок.

     — Пока наверх лучше не соваться...

     — Комоэ?! — Асель повернулась к учителю с красным носом, умоляюще глядя на него. — Она же твоя жена! А дети...

     Взгляд маленького мужчины потемнел. Он просто отвернулся.

     — Да что же с вами всеми не так?! — отчаянно выкрикнула девочка. — Королевских стражников спасли, а Гринелинду — нет?!

     Стражники вздрогнули, услышав это. Тики лишь растерянно уставился в расписной пол, будто ища в узорах ответ.

     Внезапно в стену вонзилось белое копьё — и вокруг него мгновенно вспыхнуло пламя, пожирающее камень и воздух. Гонзо резко взмахнул рукой, направив поток алой маны в пробоину. Огонь погас, оставив после себя лишь дрожащее эхо.

     — Дело дрянь... — пробормотал красный дракон, не отрывая глаз от белого сияющего копья. — Они разнесут эти чертоги в щепки — камня на камне не оставят. А нас похоронят под руинами.

     Кто-то испуганно вскрикнул. Часть учеников уже начала паниковать.

     — Надо переместить школу, — вдруг сказал Гонзо, не сводя взгляда с копья.

     — Это невозможно, — вмешался Бернаёль, стряхивая с плеч осыпавшуюся штукатурку. — Там барьер...

     — И чертоги слишком тяжёлые, — подтвердил дракон. — Для такого понадобятся тонны маны! У нас и в десятеро столько нет! Да и как пробить божественный барьер?!

     — Я говорил не о пространстве, — совершенно спокойно произнёс директор. Он протянул руку к одной из дверей, будто что-то сжимая в воздухе и подтягивая к себе. Не прошло и мгновения — створки распахнулись. Часовщик, болтая короткими ножками, стремительно влетел в зал и с глухим «плюхом» рухнул прямо перед демоном. — А о времени. Никакой барьер ломать не придётся.

     — А где взять столько маны? — Тики окинул взглядом манакийское существо, которое было явно не в духе.

     Гонзо присел перед мальчиком и взял его за руки.

     — Ты её дашь.

     — Э?.. — юный маг опешил.

     — Что ты такое несёшь, Гонзо?! — выпучил глаза дракон.

     — Повторим шаровую? — директор не сводил взгляда с остолбеневшего Тики. — Я помогу тебе удержать поток. Часовщик поглотит всю ману — и сможет переместить нас в будущее.

     — А как... к-как насчёт людей?.. П-последствия... — Бернаёль невольно запнулся, охваченный ужасом перед безумием этой идеи. — Школа, может, и выдержит... А мы?..

     — Позволь себе использовать кровавый сигил, — тихо, но твёрдо произнёс директор, всё ещё не отводя глаз от мальчика и даже не взглянув на побледневшего алхимика.

     — Откуда ты узнал... — прошептал тот, прикрыв рот ладонью.

     Сильные удары один за другим гремели по чертогам. Где-то уже обваливались целые фрагменты стен.

     — Времени у нас не осталось, — демон поднялся, не разжимая рук Тики. — Ты мне доверяешь?

     Юный маг беспомощно огляделся, будто искал того, кто остановит эту безумную затею. Но в ответ видел лишь испуганные, растерянные глаза — и молчаливое ожидание.

     — Да, — тихо, неуверенно ответил он.

     — Ваннабель, Геста! Ваша задача — удерживать сигил Бернаёля! — начал быстро отдавать приказы Гонзо. — Комоэ! Ты отвечаешь за защиту. Блокируй всё, что покажется подозрительным. Не уверен, не вмешается ли Мабуза со своими гостями...

     — Понял, — немедленно отозвался учитель с красным носом и тут же занял позицию позади Тики, прикрывая его спину. Асель лишь бросила на него молниеносный, полный обиды взгляд.

     Директор подозвал нескольких старшеклассников и расставил их по залу в точном, будто высчитанном порядке. Чертоги всё яростнее трясло — будто мир снаружи рвался вовнутрь, чтобы стереть их в прах.

     Бледный как мел Бернаёль опустил ладонь на пол. Из-под неё расцвела гигантская печать, сияющая нежно-голубым светом, испещрённая витиеватыми узорами древних письмен. Из другой его руки медленно капала кровь — тёмная, будто выжатая из самой тени — и сигил постепенно начал переливаться фиолетовым оттенком, как будто впитывая боль и страх своего создателя.

     — Я не уверен... Это может не сработать... Люди пострадают... — прошептал алхимик, голос его дрожал.

     — Даже если пострадают немногие — это лучше, чем гибель всех, — ухмыльнулся Гонзо, и в этой улыбке мелькнула усталая жёсткость. — Поверь мне. Я уже не раз это проверял на собственной шкуре.

     Бернаёль что-то буркнул себе под нос, но продолжил — пальцы его дрожали, но не останавливались.

     Директор провёл Тики к самому центру сигила. Рядом, не издавая ни звука, застыл Часовщик.

     Школу резко тряхнуло — так, будто её схватили за фундамент и потрясли, как тряпичную куклу.

     — Давай! — скомандовал демон.

     Тики, дрожащими руками сложив ладони, будто в молитве, начал медленно разводить их в стороны. Между ними возник крошечный шарик — сначала едва заметный, но уже через мгновение он стал расти, покрываясь мелкими, извивающимися протуберанцами, словно живое солнце.

     Гонзо встал позади мальчика, опустился на одно колено и обхватил его ладони своими — помогая удержать шаровую, которая уже начала яростно вращаться, будто пытаясь вырваться из мира.

     — Часовщик! — прокричал демон, перекрывая гул взрывов, сотрясающих чертоги. — Ровно на час вперёд. Без возврата!

     Манакийское существо кивнуло и, протянув длинный зелёный палец, начал медленно двигать минутную стрелку на своём внутреннем циферблате. Один из протуберанцев вырвался из шара и, как золотистая нить, прилип к стрелке. Сразу же движение ускорилось.

     Пространство вокруг закрутилось. Силуэты расплывались, дробились на осколки, затем вновь складывались и снова размывались. У Тики перехватило дыхание, уши заложило, будто его погрузили в глубокую воду.      Мальчика слегка повело в сторону — но Гонзо, стоя на колене позади, держал его крепко, как колонна, что подпирает небесный свод.

     С каждым мгновением поток маны из шаровой нарастал, хлынул волной, и Тики почувствовал, как подкатывает тошнота. Мир вокруг превратился в водоворот — звёзды, стены, лица — всё мелькало с бешеной скоростью. Он видел лишь одно: зелёный палец, толкающий стрелку, и золотую ленту маны, вырывающуюся из шара, который с каждой секундой становился всё меньше.

     Тики уже полностью обмяк, опершись спиной о грудь директора. Ноги отказывали, дыхание сдавливало, как железный обруч.

     Часовщик выжал последние секунды, вытягивая остатки шаровой, сжавшейся до мерцающей пылинки. И в тот миг, когда стрелки преодолели ровно час, воздух замер.

     Тишина. Настоящая, глубокая тишина.

     Тики резко вдохнул — свободно, легко, будто впервые за долгое время. Тело стало невесомым, как пух, и он чуть не рухнул лицом в пол, но вовремя его подхватили.

     Гонзо держал его — крепко, но осторожно. Сам он выглядел измождённым, но, в отличие от Тики, сохранял контроль над собой.

     Когда слух вернулся, он стал ярче, насыщеннее. Взрывов больше не было. Только стонущие вздохи, тяжёлое дыхание и редкие стоны тех, кого выбросило из времени.

     Тики отпрянул. Демон же стоял, уставившись стеклянными глазами в пол, почти неподвижен, будто его душа ещё блуждала где-то между мгновениями.

     — Гонзо?.. — испуганно потормошил его юный маг.

     Тот вздрогнул, встряхнул головой — будто пытаясь стряхнуть прилипшие кошмары.

     — Я... кажется, увидел то, что мне не полагалось видеть... — пробормотал он, мельком глянув на Тики.

     Мальчик облегчённо выдохнул. Оглядевшись, увидел: большинство лежало или сидело, тяжело дыша. Кого-то тошнило. Бернаёль, ещё более бледный, облокотился на диван, сжимая голову руками. Ваннабель и Геста сидели поникшие, как сломанные куклы. К ним подошла Миранда и, осторожно касаясь, пыталась облегчить их состояние маной.

     Ни дракона, ни Комоэ — нигде. Словно их и не было.

     Взгляд Тики упал на дверной проём. Там, пошатываясь, выходила фигура принцессы. Куда она направлялась?

     Он задумчиво почесал затылок — и вдруг его пронзила тревожная мысль. Гринелинда! Конечно! Асель пошла её искать.

     Мальчик рванул за ней — и тут же рухнул на колени. Ноги будто набили ватой: не слушались, не держали.

     — Ох, ты ж... — прохрипел он, пытаясь встать.

     Чьи-то сильные руки подхватили его, поставили ровно.

     — Не торопись так, — тихо посоветовал Гонзо, отпуская его. — Организму нужно время, чтобы прийти в себя после такого скачка.

     — Хорошо, — буркнул Тики и двинулся дальше, уже осторожнее.

     Коридоры казалось тянулись бесконечно, и он, держась за стены, медленно шёл вперёд. С каждым шагом тело возвращало контроль — но тревога росла. Принцесса уже скрылась из виду... А если она уже вышла на поверхность?..

     Тем временем Асель действительно уже покинула шатёр.

     Небольшой дождь тихо барабанил по земле, превращая пепелище в мокрую пустыню. Всё вокруг было испещрено глубокими бороздами — разодранные шатры, сломанные стволы, кучи обломков и веток, будто здесь прошёлся гигантский смерч. Ни богов в белых одеяниях, ни безумного принца — нигде ни следа.

     Девочка осторожно переступала через рытвины, её ноги увязали в грязи и лужах. Взгляд метнулся вдоль разрушенного пейзажа в поисках Гринелинды и детей — но их нигде не было.

     Она решила: во что бы то ни стало найдёт эльфийку.

     Сжав губы, Асель двинулась туда, где в последний раз видела силуэт Гринелинды — стройный, спокойный, полный той особой, древней красоты, что свойственна лишь лесному народу.

     — Хоть бы всё было в порядке… — шептала она, прижимая к груди отцовский золотой кинжал, будто он мог защитить её не только от врагов, но и от страха.

     Лес выглядел не лучше: обугленные, сломанные стволы торчали из-под мокрой листвы, словно кости после битвы. По тропе, заваленной мокрыми ветками, принцесса шла, не переставая озираться.

     Внезапно сверху блеснуло что-то красное.

     Дракон!

     Он кружил над кронами, отражая в чешуе тусклый свет сквозь тучи, а затем скрылся в чаще.

     Асель рванула туда же, шлёпая по грязи, не замечая, как её гольфы превратились в мокрые лохмотья.

     Долго бежать не пришлось.

     Из-за толстого ствола выглядывал Комоэ. Девочка замерла и проследила за его взглядом.

     Чуть впереди, склонившись над кем-то, сидела Гринелинда. Её серебристые волосы струились по спине мягкими волнами, как лунный свет на воде. Простого платья на ней не было — вместо него сияли изящные эльфийские доспехи, тонкие, как паутина, но прочные, как сталь. Недалеко в землю был воткнут меч с узорами, будто вырезанными самим ветром. А рядом — малыши. Молча стояли, не шевелясь, глаза их были полны ужаса и вопросов.

     — Как он там? — внезапно выкрикнул Комоэ, не сдвигаясь с места.

Асель вздрогнула, сильнее прижав кинжал к груди.

     — Плохо, но жить будет, — тут же отозвалась эльфийка. — Подлечу — будет как новенький.

     — Не хило его так потрепало, — раздался голос сверху.

     Красный дракон обвился вокруг уцелевшего ствола, свесив голову, а на соседней ветке, задумчиво ссутулившись, сидел чёрный русал — его тёмные волосы слились с тенями, только глаза светились золотом.

     Асель вгляделась в раненого — и её глаза расширились от ужаса.

     Безумный принц.

     Он, опираясь на руку Гринелинды, с трудом оторвался от земли. Вся одежда пропиталась кровью, глубокие раны зияли на теле. Каждое движение давалось ему с мукой.

     Принцесса лихорадочно метнула взгляд в поисках богов в белом — но их нигде не было.

     «Неужели он… всех убил?!» — сердце её замерло, будто на миг перестало биться.

     Мысли в голове Асель завертелись, сплетаясь в один сплошной узел ужаса и недоумения. Ни Комоэ, ни дракон, ни даже чёрный русал не делали ни шага в сторону раненого принца — все держались на расстоянии, будто боясь, что сама тьма, впитавшаяся в его плоть, перекинется и на них. Только Гринелинда — хрупкая, как стебель лунной лилии, — не испугалась. Она одна осмелилась прикоснуться к этому монстру.

     Анатас, покачнувшись, с трудом поднялся на ноги, опершись ладонью о шершавую кору дерева. Из его груди вырвался короткий, сдавленный стон.

     И в тот же миг, едва Асель занесла руку с кинжалом, Гринелинда, с быстротой молнии, перехватила её запястье — прямо у самой груди принца, где билось сердце, израненное, но всё ещё живое. — Совсем с ума сошла?! — рявкнула эльфийка. — Комоэ! Разберись с ней, наконец!

     — Да это вы посходили с ума! — выкрикнула Асель, пытаясь вырваться из стального захвата маранга. — Трусы! Подойти и убить этого монстра не можете!

     Кажется, только теперь принц заметил её. Он лишь косо взглянул на девочку — и ухмыльнулся. Слабо, но зловеще.

     В следующий миг что-то мокрое и липкое обвило тело принцессы — и она отлетела назад, прямо в чьи-то объятия. Руки крепко сжали её за талию.

Водяной змей, плавно отпустивший её, спокойно вернулся к чёрному русалу, будто ласковый кот, тычущийся в хвост своего хозяина. Андриан лишь слегка потрепал создание по голове, и в воздухе заискрились крошечные капельки.

     — Отпусти! — вырвалось у Асель, и она замахала кинжалом в пустоту.

Комоэ мгновенно подскочил, ловко выхватил золотой клинок из её пальцев.

     — Пожалуй, это я заберу, — сказал он, пряча оружие в ножны.

     — Отдай!! Это моё! — завопила принцесса.

     — Теперь моё, — холодно ответил учитель с красным носом. — Тики, отведи её в мой кабинет. Дракон покажет тебе путь.

     Он тут же развернулся и снова уставился на свою жену и принца, будто и не было вспышки гнева.

     — Да что ж это такое! Его надо убить! И тебя заодно! — кричала Асель, извиваясь, так что Тики еле удерживал её.

     Дракон, не теряя времени, подлетел, ловко подхватил обоих и усел на спину. Затем взмыл вверх, лавируя между обломками деревьев, и унёс их прочь.

     Асель больше не вырывалась — вцепилась в гриву красного демона, чтобы не соскользнуть. Тики молча держал её, чувствуя, как дрожит её тело от злости и страха.

     Они влетели в единственный уцелевший небольшой шатёр, пролетели сквозь небесный свод и запутанные лабиринты — и остановились в коридоре со стенами цвета пыльной розы.

Дракон уменьшился до размеров крупной собаки, мягко толкнул Тики к двери. Принцесса угрюмо взглянула на мальчика — будто на предателя. В её глазах читалось: «Будь у меня кинжал — тебе бы тоже досталось».

     Когда они вошли, первое, что бросилось в глаза, — величаво восседающий в кресле учителя белый русал Адельвейс. Его чешуя переливалась перламутровыми искорками, будто луна сплела её из тумана и звёзд. А длинный хвост занимал чуть ли не пол комнаты.

     Рядом, опершись на стол, стоял хмурый Гонзо.

     Немного поодаль сидела Миранда. Увидев Асель, она тут же вскочила и бросилась к девочке.

     — Как хорошо, что с тобой всё в порядке! — воскликнула маранг, крепко обнимая принцессу. — Я так испугалась, когда тебя не нашла!

     Дракон ловко протиснулся сквозь группу детей и, увидев сидящего в кресле, невольно ахнул:

     — Батюшки! Кого я вижу! Адельвейсик!

     Красный демон тут же попытался броситься в объятия русалу — но получил такой мощный удар, что влетел в шкафы, едва не обрушив на пол целую коллекцию горшков с мандрагоровыми орешками, которые жалобно запищали.

     — Ты всё такой же грубый… — проворчал дракон, отряхиваясь и подползая ближе, но уже не рискуя приблизиться вплотную. — Эх, я бы предпочёл общаться с твоей сестрёнкой… хе-хе.

     Он прищурился, мечтательно булькнув:

     — Она такая милая… и терпеливая… А ты — мерзкий чурбан.

Русал лишь закатил глаза и перевёл взгляд на Тики.

     — Армагеддон, подойди, — сказал он тихо, но так, что мальчик сразу опустил голову и молча направился к Владыке вод.

     Миранда бережно отвела ошарашенную принцессу в сторону, что-то нашёптывая ей на ухо, успокаивающе поглаживая по плечу.

     — Прости меня… — начал было Тики, но тут же оказался заключён в тёплые, но строгие объятия белого русала. — Я только хуже всё делаю…

     Мальчик уткнулся носом в шелковистые волосы Адельвейса — и мгновенно ощутил вокруг запах свежего морского бриза, будто его унесло далеко от разрухи и страха.

     — Конец уже близок, — тихо, с грустью, но без дрожи в голосе сказал русал. — Сожалеть не о чём.