– Похоже, я чуть не помер, причём весьма глупо, – Жиль издаёт нервный, усталый смешок. Уже рассвело, поддерживая огонь, на должном уровне, он так и не уснул остаток ночи, от чего тело ощущалось комком мокрой ваты.

Чудовище, виденное Жилем ночью казалось пугающе реальным, несмотря на свою очевидную абсурдность, как и очевидным казалась причина.

– Я так испугался неизвестного хищника, что чуть не помер от банального переохлаждения, – мальчик едва смог сдержать нервный смешок. Очевидно, что и тварь, и щупальца были галлюцинациями, грезами наяву, что породило его подсознание, прочитанное мистических средневековым мировоззрением. Но эти галлюцинации спасли его дав нужный всплеск адреналина, и позволив разжечь затухающее пламя.

– Понятно, почему средневековые бестиарии были столь цветасты, – Жиль хрипло усмехнулся, представляя про себя, как умный средневековый человек описывает свой пугающее реальный опыт, не имея научного объяснения. Как история обрастает подробностями, и превращается в жуткую легенду.

– Надо мыслить здраво, а то так недолго и в лесную нечисть начать верить, – мальчик, начал торопливо перебирать свои вещи. Ему хотелось спать, но сейчас сперва стоило бы найти еду и топливо. Поддерживать огонь жизненно необходимо. Хищники обычно избегают огня, память Игоря говорила, что вроде из этого правила и на земле были исключения, но шансы умереть от переохлаждения сейчас гораздо выше, чем на такое исключение нарваться.

Переселиться к людям хотелось скорее, но Жиль старательно одергивал себя. Сейчас внешне он был средневековым фембоем. Милым мальчиком, для которого выход к людям грозил продажей в другой бордель, судьба нищего или римского мальчика Споруса..

Так что прежде чем выходить к людям, Жилю следовало хоть немного подкачаться. Ножки то у него ничего, сильные и выносливые, к специфическим танцам приученные, а вот ручки слабые. Жиль гнал прочь от себя воспоминания, о тех "танцах", которым его учили в борделе. Он не хочет это вспоминать, и уж тем более не хочет проверять свои навыки.

Ревизия трофеев, подтвердила, что доставшийся ему нож, прекрасно подходит, для вырезания символов на коре. С помощью его "Мачете" Можно будет сделать новое топорище и починить топор, тем самым получить второй инструмент.... И уже лучше обезопасить своё убежище. Построить подобие дома, сделать хотя бы одну ловчую яму с кольями, для защиты от монстров уничтоживших аборигенов. Вот только найдя в мешке среди своих трофеев куклу, Жиль замер, а после выругался.

– Вот же срань... – мальчик, с некоторым опасением осматривал небольшую тряпичную куклу. Соломенного цвета волосы ниточки, глазки-пуговки, тельце из бледно серой ткани, платье из трёх лоскутов разного размера, красного, жёлтого и синего цветов. Небольшие башмачки из обрезков кожи и пара капель крови, завершали почти кинематографичный образ проклятой куклы. Жиль точно помнил, что не брал её с собой. Он просто не видел в этом вообще никакой пользы, лиш вред, как и от любой другой ткани, несущей в себе запах крови.

– Пахнет Шизофренией, – Игорь крайне поверхностно знал психические заболевания. Вот только "Поверхностно" В его случае, было знанием образованного человека с хорошим кругозором, и обширным кругом общения, в том числе с психически больными. Как ни прискорбно, но среди студентов высших учебных заведений проблемы с головой встречаются куда чаще, чем хотелось бы.

Что делать с куклой, Жиль не знал.

По-хорошему, её можно было бы сжечь. Чтобы разом проверить — сходит он с ума или же действительно вляпался в какую-то непонятную дичь.

Вот только сомнения, происходящие в его памяти, останавливали его от этого действия.

Жиль, будучи Игорем, верил прежде всего в логику. Он не помнит, как забирал куклу. Вернее точно помнит, что не забирал её.

И это говорит в пользу того, что часть его воспоминаний неправильная. В конце концов, не очнулся же старый Жиль посреди ночи, чтобы пройти через опасный лес, найти на дороге в темноте куклу и вернуться назад?

Против этого говорила его усталость. Вернее, наличие хоть каких-то сил, которые, несомненно, сожрал бы ночной переход. Не сама же кукла пришла к нему в конце концов.

А значит, нож и собранная кора послужат ему и для новой цели. Жиль собрался, начав писать дневник.

– Пока помню. 6? День в лесу. Нет возможности полностью доверять памяти. Начал писать дневник. Ночью видел крипоту, похоже начались галлюцинации. Утром нашёл в своих вещах куклу с места трагедии. Я точно её не брал с собой. Подозреваю шизофрению, – вырезав слегка угловатый текст на куске коры, мальчик ощутил беспокойство. Если он прав, никто кроме него не сможет прочесть этот текст. Из чего вытекает следующий вопрос. Действительно ли его прошлая жизнь, настоящая, а не бред сумасшедшего?

Жиль усмехнулся, отгоняя малодушные мысли о смерти.

– Невозможно подделать факты, знания и жизненный опыт. Даже если память неполная. Даже если воспоминания путаются... Это слишком упорядоченно. Слишком подробно для простой шизофрении, – даже принял этот факт, учёный в теле ребёнка не стал исключать возможность наличия у себя психических заболеваний. Возможно и вовсе, нет никакого Жиля, и всё это его больные грёзы. Но он учёный, и он может это проверить, собирая факты, что подтвердят или опровергнут одну из его теорий. Всё просто. Жиль или психически больной или столкнулся с неизвестным фактором, не объяснимым с точки зрения его нынешних знаний.

Мальчик, улыбнулся, сейчас это всё по большей части было не важно. Жизнь приобрела вновь свои простые и понятные правила. Пускай, на горизонте маячили риски жуткой смерти или полной потери, рассудка, мальчик лишь продолжил выживать и идти к своим целям, учитывая новые переменные.

Нервно ему вспоминались различные истории выживальщиков, среди которых каким-то образом вспомнилось выживание человека сложившего исекай в мелкого дворянина из академии, выгнанного из общежития, и вынужденого жить в лесу, чтобы продолжать обучение.

Жиль не сдержал нервного смешка. У него ситуация хуже, у того типа была магия, и никто его не искал, да и сам попаданец там был вроде как бывшим военным... Жиль же... Жиль тоже неплох, пускай возможности пускать огонь с пальцев ему очень не хватает.
Жизнь шла своим чередом. С помощью мачете, мальчик выточил рукоять для топора из подходящей крупной ветви, срубив которую он с опасением косился на затупившееся лезвие мачете. С топором выживать стало проще. С маленьким ножом копирование формуляра пошло быстрее, и хоть Жиль чувствовал, что его яд, временами оказывает на него свой известный эффект он просто слишком устал, чтобы как-то нам это реагировать. Куклу же, по какому-то наитию мальчик связал, и привязал к дереву. Полностью бредовая мысль, но от этого ему стало спокойнее.

Жизнь, превратилась в кучу повседневных ритуалов. Не дать затихнуть огню – мальчик, ещё несколько раз просыпался ночью, подмечая своими глазами каким-то жуткие тёмные силуэты в ночи. Проверить расположение куклы. Перевернуть вязанки крапивы. Найти еды. Скопировать фрагмент формуляра на кору, записать кратко то, как прошёл день. В таком темпе Жиль прожил ещё тридцать дней. Ему хотелось добавить этому всему физические упражнения, и даже на пятнадцатый день, он начал делать подобие примитивной зарядки. Жизнь в лесу, и много физического труда, сделали его андрогинное тело немного крепче, и самую малость мужественнее.

Жиль чувствовал, что его хилые мышцы рук стали твёрже. Это нельзя было назвать крепостью рук настоящего мужчины, скорее первыми успехами, кого-то вроде хилого офисного планктона, что тяжелее листа бумаги в руках ничего не держал, и вот решил заниматься, взяв вес по своему уровню.

– Начни с карандаша, – мальчик глупо хрюкнул, смеясь над собственной шуткой, мальчик задрожал. Мышцы ног, свела болезненная судорога, от чего мальчик осторожно присел на упавшее дерево.

– Как же, я задолбался, – Жиль тяжело вздохнул, растирая ноги. Ночная хтонь и монстры поселили в его сердце тревогу. Тревога лишила его сна. А без сна, да скудным несбалансированным питанием, тело начало сбоить. Тело казалось таким слабым... Ещё в прошлой жизни, будучи Игорем, Жиль мог месяцами жить в подобном режиме, тут же казалось, что мальчик слаб. Нет, Жиль и сейчас силён. Хотя бы, то, что он до сих пор не слёг с кошмарной простудой, говорило о выдающемся здоровье. Но Жилю двенадцать, и его питание далеко до идеала, а значит тело начинало понемногу сбоить.

И всё же, за эти дни, он добился некоторых успехов. Слои, что склеивали волокна крапивы благополучно сгнили. Жиль медленно превращал их в заготовки, разминая волокна руками, и связывая в новые вязанки в качестве заготовок для нитей. С помощью тупой стороны маленького ножа, Жиль очищал волокна от лишнего. В свободное время мальчик заканчивал копирование формуляра. С маленьким ножом найденным на месте трагедии, процесс шёл быстрее, и вскоре Жиль смог перенести текст и схемы на две копии, из семидесяти восьми и восьмидесяти шести кусков коры. Тратя по два - три куска на страницу, он смог сделать две полноценные копии формуляра, что был по сути своей тетрадью в тридцать семь страниц.

Яд действовал на него так же, как и в первый день, но не вызывал заметного эффекта. Мальчик подозревал, что это не потому, что он ослаб и не потому, что его тело адаптировалось к этой дряни. Просто выживая каждый день, и спя в пол глаза, Жиль чудовищно устал морально, закончив копировать формуляр, на сорок пятый день пребывания в лесу.

К сорок шестому дню, мальчик закончил с огромной корзиной, что должна была стать полноценной заменой рюкзаку. К пятидесятому, Жиль полностью превратил крапиву в нити, а после в серую ткань, что пошла на грубоватые штаны и рубаху. Из остатков нитей, Жиль связал небольшую верёвку в качестве лямок для своей корзины.

На пятьдесят второй день, мальчик вырезал деревянные подошвы, чтобы защитить исколотые лесом ноги.

На пятьдесят шестой день, Жиль с проснулся с онемевшим мохнатым лицом. Проведя рукой по подбородку, мальчик всполошил целый рой комаров присосавшихся к его лицу. Начавшийся вскоре этого зуд буквально сводил с ума. И всё же, именно в этот день, Мальчик решил продолжить свой путь в сторону людей.

Взяв крутую палку, найденную им на двадцать пятый день, Жиль сделал запись в своём импровизированном дневнике, после чего отправился в путь.

"День 56. Я оставил свой второй лагерь, забрав все пожитки. Странная кукла осталась привязанной к дереву. Я за ней не возвращался. Точно не возвращался"