В детстве мы были детьми, в юности — юношами, а в старости… Нет, теперь говорят иначе. Теперь придумали дурацкое название «люди
серебряного возраста». Кто придумал? Зачем? Почему многим эта подмена пришлась по душе? По мне, так нет ничего обидного в том, что в старости мы становимся стариками. Но не важно. Важно то, что ускорившийся ход времени кардинальным образом меняет нашу цивилизацию. Заметили? Знаю, что заметили. По крайней мере, те, кто имеет возможность сравнить то, что было в 70-е — 80-е с тем, что у нас теперь.

Так? А вот и нет! Я не о том, о чём вы сейчас подумали. Я расскажу о своём наблюдении, и уверен, что 99% из вас точно удивятся. И поддержат. Даже несмотря на то, что почти никто не заметил той перемены, о которой сейчас пойдёт речь. Потому, что это правда.

Чем поколение 60-х – 70-х отличается от нынешнего, все и так знают, но есть одно существенное обстоятельство – отличие способностей
«тех стариков», которые умерли ещё лет 25 назад, от способностей «людей
серебряного возраста», которые были детьми в то время, когда «те старики» ещё были живы. Отличий масса, все их тут и не перечислить. Но есть одно главное. Как по-вашему, в чём оно заключается?

В том, что…

Остановитесь на 10 минут. Пойдите, налейте чаю, дайте этой мысли возможность стать привычной, а потом, без эмоций, возвращайтесь
к чтению. Я много вашего времени не потрачу, но считаю себя обязанным это всё сказать, ибо перемены касаются каждого, даже тех, кто ещё только собирается появиться на Свет. Изменения уже наступили. Они будут только усугубляться, в ближайшее время переформатируют нашу цивилизацию кардинальным образом.

Итак! В те далёкие времена, когда я был ещё маленьким, а этот период в моей жизни завершился в 1982 году, самым страстным моим желанием было поскорее стать взрослым. Почему? Тогда это было очевидным
для каждого. Быть взрослым — значило иметь целый ряд преимуществ перед малышнёй, главное из которых — право самостоятельно решать целый ряд вопросов:

во сколько возвращаться домой после гулянки, завтракать кашей или сардельками с жареной картошкой, сначала сделать уроки или сходить на хоккейную секцию, а потом уже делать уроки и многое-многое другое.

В общем, взрослые имели ряд привилегий по сравнению с детьми, поэтому, все нормальные дети стремились быть взрослыми. Но особые привилегии имели старики. Они не просто так получали пенсию. Они свой высокий
общественный статус получили не только потому, что заслужили их на фронте или, куя победу в тылу, но и ещё и потому, что знали в разы больше, чем неопытная молодёжь.

Предыдущий тип цивилизации базировался на опыте и знаниях накопленных предыдущими поколениями. Тысячелетиями в народе слова «старик» и «мудрец» считались синонимами. Идиома «старикам у нас почёт» не была пустым звуком, потому, что старики реально обладали большим весом в обществе. Потому, что были вместилищем и хранилищем бесценных опыта и знаний, без которых молодым было попросту не выжить. Особенно в деревне, где никто кроме опытного человека
не мог научить молодых, как правильно выбрать древесину для строительства дома, например. Или для колки её на доски. А ещё, как сделать посуду, поставить печь, сшить лодку, развести огонь без спичек, запрячь лошадь, и мн. др.

Не говоря уж о вопросах воспитания, обучения, морали, семейных отношений и социального взаимодействия с односельчанами, начальством и пришлыми.

А что теперь? А теперь никто не стремится стать взрослым, потому, что это не даёт никаких преференций. Наоборот, быть взрослым стало крайне невыгодно, потому, что он несёт ответственность за всё, и ничего за это
не получает. Выгодно быть ребёнком. Ребёнка поят, кормят, одевают, и принимают за него все решения. Мало того: зачем быть взрослым, если от него мало проку?

Он в современном мире ничего полезного сделать не может, потому, что не
успевает даже осваивать то, что для молодых является естественным от рождения. Пока взрослый учится пользоваться новшеством, это новшество успевает превратиться в «стариншество».

Например, мой отец, Виктор Петрович Голубев, умер в 74 года, так и не научившись пользоваться смартфоном. Ну, не смог его освоить, хотя старался изо всех сил. Он и кнопочным-то мобильником долго учился пользоваться.

Зато, его внуки – мои дети, с рождения пользуются не только мобильным
телефоном, но и планшетом и компьютером и чёрт его знает ещё чем, при том, что никто их не учил этому. Для них это столь же естественно, как ходить или кататься на велосипеде. А ведь в наше время ездить на велосипеде не каждый мог научиться, множество моих ровесников никогда не имели этой штуки, и по сей день не научились ездить на двух колёсах.

Теперь, включите весь свой запас рационального на полную мощность, и ответьте на простой вопрос:

А какие наши (тех, кому за 50) знания могут быть полезны молодым? Раз… Два… Три… Время для ответа вышло! Отвечаю за вас:

НИКАКИЕ! Никакущие никакие!

Что мы можем передать потомкам? Как пользоваться ручной мясорубкой? Как пользовать пейджером или как записывать музыку в формате МР3 на компакт-диск? А может быть, мы можем научить внуков включать радиолу с ламповым гетеродином?

Вот и выходит, что старики теперь бесполезны. Они ходят к внукам, чтобы те установили на телефон нужное приложение, а не наоборот. Даже советы, как правильно выбрать жену или что делать, если начальник на работе самодур, и то теперь уже анахронизмы, бесполезные в современном мире. Старики теперь — обуза, и если кто-то этого пока не заметил — его проблема. Скоро, очень скоро это станет данностью, обыденностью, и мир
неизбежно придёт к тому, что признает:

В этом свете не самый лучший, на мой взгляд, роман Степана Эдуардовича Королёва (Stephen Edwin King) «Дети Кукурузы» становится актуальным как никогда. Мы сами воспитывали своих детей в духе материализма и рационализма, поэтому не надо удивляться, когда бездушный электронный разум подскажет нашим отпрыскам рациональное решение проблемы:

Что, допрыгались?