Двурушник, «Его Свинейшество», «шуруп» – прозвища последнего сегуна Японии, с кончиной которого период сёгунского правления вдруг сразу стал далёкой историей.

Ёсинобу был сегуном менее двух лет. Чем же он так знаменит? Как сам автор пишет в предисловии, «почему же надо так много слов, чтобы рассказать о правлении этого человека»? «Личность Токугава Ёсинобу – это как крепкое спиртное: она просто опьяняет всех, кто к ней прикоснулся, и не отпускает», делает вывод автор, подумав над своим вопросом. Так ли это? 

Рётаро Сиба дотошно рассказывает читателю о всех подковёрных политических играх, пытаясь раскрыть причины поведения Ёсинобу в тех или иных событиях. 

Да, порой может показаться, что это довольно скучное чтиво: вот, например, собрались великие даймё, что-то там обсудили, что-то решили, потом что-то взяли да передумали, а потом – бац – и кого-то убили, а потом – вжух – подставили, а после – хрясь – и отрубили голову приближённого Ёсинобу и т.д. Однако, история (именно как срез какого-то времени, а не само произведение) хороша тем, что мы можем неспешно разглядывать события, словно летящий лепесток с ветки сакуры, сорвавшегося от дуновения ветерка нарастающей бури. 

У нас, читателей, есть время и шанс подумать обо всем случившемся, чтобы узнать и оценить героев ушедшей эпохи. Но у того же Ёсинобу не было этого драгоценнейшего ресурса – времени. Поэтому ему приходилось и жонглировать словами, и подставлять, и бежать, несмотря на то, что на него повесят клеймо труса и предателя. 

Мне кажется, что аристократические самолюбие и надменность, в некотором роде, спасли его. По крайней мере жажда жизни взяла вверх.

Он смирился со всем, что произошло в его жизни, уединился и просто получал удовольствие от жизни – рисовал, плодил детей, фотографировал, ел свою любимую западную еду (свинину и говядину, за что и был прозван «Его Свинейшеством») и прочее-прочее. 

Однако, тут есть нюанс, о котором стоит упомянуть. Рётаро Сиба был практически влюблён в Ёсинобу, он долго и дотошно изучал его биографию, различные дневники и записи – свидетельства «очевидцев» – что мог утратить объективность при написании данной книги. Нам представлен умный, чертовски ловкий оратор, хитрый и неповторимый человек. Но был ли он на самом деле таким? Мы же не знаем точно, так ли он думал и говорил (дословно), как описано в книге. Поэтому я с осторожностью принимаю на веру всё написанное, но это опять же ни в коем разе не умаляет всех достоинств последнего сегуна истории. Мы о них просто знаем недостаточно.