Воздух на палубе звенел от возбуждения и суеты. Затяжная, убаюкивающая монотонность плавания сменилась лихорадочной активностью. Матросы, похожие на потрепанных морских птиц, сновали туда-сюда, их отрывистые команды тонули в общем гомоне. Они обтягивали перлини, проверяли швартовы, с грохотом перетаскивали груз, готовя его к выгрузке. 

Пассажиры, словно по сигналу невидимого дирижёра, высыпались на палубу и быстро превратились в пёструю, гудящую толпу. Они теснились у поручней, щурились от непривычно яркого света, переговаривались, делились сплетнями и показывали на приближающуюся землю. Настроение царило приподнятое, почти праздничное.

Ранняя осень, вступающая в свои права, радовала последними щедрыми солнечными деньками. Солнце висело в бледно-голубом небе, уже не палящее, а мягко согревающее. Его свет разливался по палубе, подчёркивая резкие, глубокие тени.

А совсем близко, во всей своей величественной красе, лежал берег — Артизия. Остров творцов и ремесленников — земля, где в воздухе смешались запахи свежей краски, раскалённого металла и древесной стружки.

Скалистые утёсы, поросшие соснами, уступали место пологим холмам, покрытым лоскутным одеялом лесов. Остров всё ещё оставался зелёным, но осень уже вела свою тихую работу: то здесь, то там вспыхивали золотом и багрянцем кроны клёнов, а кое-где тянулись целые рощи, окутанные медно-охристой дымкой.

Среди пёстрой растительности, словно драгоценные камни в зелёной оправе, выглядывали причудливые крыши домов Элариона — столицы искусства, свободы и вечных фестивалей.

Нертера, оттеснённая толпой к самому носу корабля, стояла на цыпочках, крепко вцепившись в холодные перила.

Девочка так сильно перегнулась через них, что ветер трепал её длинную косу, а тонкие ореховые пряди метались вокруг лица. 

Она была настолько заворожена открывшимся видом, что, казалось, ещё мгновение — и потеряет равновесие, кувыркнувшись вниз, в изумрудную пену у борта.

— Краси-и-иво! — выдохнула она с неподдельным восторгом. 

Казалось, ветер подхватил этот звук и унёс его над тяжёлой свинцовой водой к молчаливым берегам.

Корабль с глухим, долгожданным стуком коснулся причала, и по его палубе пробежала легкая дрожь. Трап с лязгом опустили, и тут же живой поток пассажиров хлынул на пристань.

Торуил, стиснутый у перил, позволил первой волне схлынуть. Он ненавидел суету.

Когда ажиотаж немного утих, Торуил решительно шагнул на трап, прижимая к боку футляр с гитарой и ощущая, как земля под ногами становится всё реальнее.

Воздух порта, все тот же солёный и рыбный, теперь был смешан с новыми запахами — пыли, специй и лёгких, цветочных духов. 

В нескольких шагах впереди, будто пушинка, подхваченная общим течением, плыла Нертера. 

Её длинная коса мерно колыхалась в такт беззаботных, пружинистых шагов, выбивая свой собственный ритм на фоне суетливой толпы. 

Она уже почти достигла конца трапа, как вдруг замерла, встав на цыпочки, и энергично замахала рукой, высматривая кого-то в толпе встречающих.

Торуил, повинуясь внезапному внутреннему импульсу, проследил за направлением её взгляда. И увидел его.

Он стоял неподвижно, словно скала, вокруг которой волнами расходились люди. Высокий, поджарый парень с кожей, тронутой ровным, сильным загаром, и спокойными, чуть раскосыми глазами, в которых читалась безмятежная сила. 

На нём были традиционные одеяния шуланьских аскетов: свободная рубаха из грубого небелёного полотна, перетянутая простым коричневым шнуром, и широкие штаны.

Бэк Хён. Ученик мастера Кана.

Торуил знал, что тот будет ждать его. 

А Нертера, кажется, была уверена в обратном.

Расталкивая толпу локтями и ловко уворачиваясь от сумок, девочка мчалась прямо к Бэк Хёну, словно ручеёк, нашедший себе русло.

— Хё-о-о-он! — радостно прокричала она, запрыгивая и повисая на шее у парня.

Бэк Хён лишь усмехнулся и с привычной лёгкостью подхватил Нертеру, плавно развернувшись вместе с ней. На мгновение они закружились, будто в отточенном танце, и её растрёпанная коса описала в воздухе широкую дугу.

— Нерта, — мягко произнёс Бэк Хён, опуская девочку на землю, и его лицо озарила искренняя, тёплая улыбка. — Ты прибыла на фестиваль?

— Да, — кивнула Нертера, сверкнув глазами. — А ты разве не меня встречаешь?

Она наигранно надула губы, продержавшись в этой гримасе ровно две секунды, прежде чем снова рассмеяться.

— Извини, но не в этот раз, — покачал головой парень, и его взгляд скользнул за её спину. — Торуил.

Бэк Хён сложил ладони и склонил голову в почтительном приветствии. Торуил ответил коротким, едва заметным кивком.

Нертера растерянно переводила взгляд с одного на другого; на её лице читался немой вопрос. Однако озвучивать его она не стала — в её мире хватало чужих секретов, к которым не стоило прикасаться без спроса.

— Тогда ты обязан найти меня вечером и прогуляться! — объявила Нертера, ткнув пальцем в грудь Хёна, чтобы подчеркнуть серьёзность своего требования.

Не дожидаясь ответа, она, словно пёстрая бабочка, метнулась в сторону и растворилась в толпе, оставив за собой лишь шелест шагов.

Парни молча проводили её глазами; спустя мгновение их взгляды встретились.

Бэк Хён первым нарушил молчание:

— Учитель будет ждать тебя сегодня на закате. В таверне «Золотое перо».

— Хорошо, — коротко бросил Торуил, ещё раз кивнув. 

Они обменялись короткими прощальными поклонами — сдержанными жестами, в которых уместилось всё необходимое.

Бэк Хён развернулся и растворился в людском потоке — его фигура быстро скрылась за спинами прохожих.

Торуил не двинулся сразу, позволяя толпе пройти вперёд. Он остался у причала — одинокий и неподвижный, как маяк.

Его взгляд скользнул по ярким крышам Элариона, по смеющимся лицам встречающих, и на мгновение ему почудилась иная реальность.

Тот же берег. Тот же день. Но рядом — она.

Серебристые волосы на ветру. Тёплая ладонь в его руке.

И пронзительное, почти болезненное желание оказаться здесь вместе с ней.

Торуил сглотнул, отгоняя подступивший ком, и крепче сжал футляр гитары. Оставаться здесь не имело смысла.

Он развернулся и зашагал прочь от моря — вглубь чужого города. Искать ночлег и короткую передышку перед долгожданной встречей.

***

Торуилу повезло — если, конечно, это слово было тут уместно. Он снял комнатку под самой крышей в той самой таверне «Золотое перо», где была назначена встреча. 

Комната, в которую с трудом вмещались односпальная кровать с продавленным ложем и кривобокая тумбочка, оказалась последней свободной. И к тому же самой дешёвой. 

Хозяин заведения, предприимчивый делец, в преддверии фестиваля на скорую руку переоборудовал под жильё бывшее техническое помещение. Чем и объяснялась более чем скромная цена.

Торуил не знал, сколько времени пробудет в Эларионе, и посуточная оплата была для него единственно верным решением. 

Воздух в каморке был спёртым и пах старым деревом, клопами и пылью. Узкое слуховое окно под потолком пропускало скупой луч света, в котором медленно кружились пылинки.

До встречи оставалось ещё пара часов, и сидеть в душной каморке под крышей, прислушиваясь к собственным мыслям, не было никакого желания. Гораздо разумнее казалось спуститься вниз, занять столик в углу и, наконец, позволить себе передышку, чтобы обдумать дальнейшие шаги.

Торуил на мгновение задержался и привычно проверил защёлку футляра с гитарой. Убедившись, что всё в порядке, аккуратно поставил его у изголовья кровати.

Из походной сумки он вынул свежую пачку сигарет, сжал её в кармане и вышел, тихо прикрыв за собой скрипучую дверь.

Народу в таверне было немного — лишь несколько усталых путников, приглушенно беседующих за кружками эля. Основной наплыв гостей был ещё впереди — город лишь готовился принять тех, кто прибудет на грядущий фестиваль.

Взгляд Торуила сразу же выхватил в полумраке зала свободный столик в самом углу, скрытый высокой спинкой соседней лавки. Парень направился к нему, чувствуя, как напряженные мышцы спины чуть расслабляются. Это было именно то, что нужно. 

С этого места, как со сторожевого поста, открывался почти идеальный обзор на весь зал и на входную дверь. При этом сам Торуил оставался в тени, скрытый углом и движением других посетителей, если бы таверна заполнилась. 

«Идеальное место», — мелькнуло в голове, пока он устраивался на жестком сиденье, прислоняя плечо к прохладной стене.

Торуил окликнул молодую разносчицу у стойки и простым жестом заказал стакан пива.

Едва она скрылась за кухонной дверью, он достал свой потертый кожаный блокнот и развернул его на столе, чувствуя шершавую, истонченную кожу на сгибах.

Торуил перелистывал страницы одну за другой, взгляд скользил по строчкам, выученным наизусть. Бумага шуршала под пальцами, словно сухие листья. Каждый абзац — след, каждый след — искорка надежды.

В мыслях он снова проходил этот долгий, бесплодный путь, где каждый поворот отзывался тупой, застарелой болью.

Трибальд.

Портовый город на севере Люминара. Холодный туман, сырость, дрожь промозглого утра и шепот в таверне: «Серебряные волосы? В порту видели...» Неделя слежки, и вот он уже сжимает руку незнакомки. На миг сердце замирает. Но в ответ — испуганные голубые глаза. Не Эйко.

Бранвольф.

Поселение на западе Флортского залива. Берег, забитый водорослями, чёрная вода, дрожащая под ветром и пустые взгляды рыбаков. Никто ничего не слышал. Пусто.

Флорт.

Столица Люминара — ослепительная, холодная, чужая. Долгие месяцы, растворённые в лабиринтах чужих улиц и пустых слухов. Ничего.

Ланеска.

Последняя точка. Город-порт, откуда корабли, словно стаи железных птиц, улетают в Синдрион, Артизию и... К’Тарн.

Торуил перестал листать. Его пальцы с силой постучали по желтоватой бумаге, точно отбивая такт последней, не проигранной ноте. Мысль, которую он прежде отгонял, теперь встала перед ним во весь рост. 

«А что, если… К’Тарн?» 

Дикий, закрытый материк, о котором ходили лишь смутные слухи. Единственное место, куда он даже не заглядывал. Единственное, о чём не думал. Но теперь, глядя на эту цепочку, он с холодной ясностью понимал: все дороги, по иронии судьбы, вели именно туда.

На стол глухо опустился стакан с золотистым пивом. Торуил вздрогнул, затем сделал долгий, жадный глоток.

Освежающая прохлада и сладкая горечь прокатились по горлу, на мгновение отвлекая от грызущих душу мыслей.

Доставая сигарету, он чувствовал, как в голове уже складывается новый маршрут. 

Отложив блокнот, Торуил откинулся на спинку лавки и, выпустив первую струйку дыма, просто принялся ждать, почти не сомневаясь в том, куда теперь будет лежать его путь.

◀️Пред.         След. ▶️