Весь Эларион, от центральных площадей до самых узких переулков, жил в едином ритме — ритме подготовки к фестивалю Семицветия. Крупнейшему событию года, которое в народе носило разные имена: фестиваль искусств, праздник урожая, прощание с летом.

Город преображался на глазах. 

Между коваными фонарями и ставнями домов были натянуты гирлянды из живых цветов, а над головами горожан трепетали на ветру тысячи разноцветных флажков, напоминая всполохи гигантской радуги. 

Воздух гудел от возбуждения, смешиваясь с ароматом свежеиспеченного хлеба, пряного глинтвейна и сладкой ваты. 

Со всех уголков мира съезжались именитые мастера — художники, музыканты, скульпторы — в надежде найти новые таланты или взять себе перспективных учеников. 

Улицы постепенно заполнялись пёстрой толпой: жители и гости города надевали свои самые яркие наряды, готовясь к неделе безудержного веселья, танцев и последних радостей уходящего лета.

Нертера не могла устоять против всеобщей эйфории и, поддавшись настроению, отправилась бродить по предпраздничным улочкам Элариона. Воздух сам по себе был словно напитан сладким нетерпением, и она, как губка, впитывала это ощущение.

К случаю она решила принарядиться и надела лёгкое струящееся платье цвета весенней травы. Длинные рукава скрывали её худенькие руки, а подол чуть ниже колен позволял свободно двигаться. На ногах были простые полусапожки без каблука — удобные для долгой ходьбы по брусчатке.

Распущенные волосы мягко спадали на плечи, слегка развеваемые лёгким ветерком, и удерживались сзади деревянной заколкой-крабиком, окрашенной в тон платья.

Нертера была на Семицветии лишь однажды, в далёком детстве, когда отец ненадолго привёз её в город. Воспоминания были смутными, как выцветшие акварели: обрывки мелодий, вспышки ярких красок и тёплая, надёжная ладонь отца, сжимающая её маленькую руку. 

Теперь же она ловила взглядом каждую деталь, каждый штрих, словно пыталась собрать рассыпавшуюся мозаику прошлого и дополнить её новыми, живыми впечатлениями. 

Она задерживалась у каждого прилавка с душистыми лепешками, прислушивалась к уличным музыкантам, разучивающим свои партии, и подолгу рассматривала, как мастера завершают последние приготовления к завтрашнему открытию.

Повинуясь живому течению толпы, Нертера неожиданно для себя забрела на небольшой, но невероятно колоритный рынок, развернувшийся на одной из площадей. 

Здесь действительно было на что посмотреть. 

Под пёстрыми навесами, защищающими от осеннего солнца, на прилавках теснилось то, чего Нерта никогда не видела: украшения причудливых форм с отблеском серебра и меди; грубоватые, но искусно расписные глиняные горшки; невиданные ребристые и шишковатые фрукты всех цветов и размеров. А целые дюны ароматных специй лежали горками прямо на мешковине. 

Казалось, на этом рынке можно было отыскать всё что угодно — от волшебного амулета до забытой детской мечты.

Воздух здесь был густым и пьянящим. Резкий, дурманящий запах чужеземных специй смешивался со сладковатым шлейфом духов, кисловатым духом пота и едкой свежестью ещё не высохшей краски на только что расписанных подносах. 

Всё это сливалось в один насыщенный, неразделимый аромат праздника, который кружил голову, щекотал ноздри и неумолимо заставлял двигаться дальше, к следующему прилавку, сулящему новые чудеса.

Нертера вертела головой, пытаясь охватить взглядом всё вокруг, и совершенно забыла, что нужно смотреть вперёд.

Она не заметила крепкого мужчину в простой холщовой рубахе, который шёл прямо на неё, неся огромную плетёную корзину с румяными яблоками. Корзина полностью закрывала ему обзор.

Столкновение было неизбежным. Нертера вскрикнула, а корзина вырвалась из рук мужчины. Яблоки весело покатились во все стороны, устилая брусчатку алыми и золотистыми боками.

— Ой! — воскликнула Нертера, потирая ушибленное плечо и краснея от смущения. — Простите меня, я вас не заметила!

Мужчина, однако, не был зол. Он лишь усмехнулся в свои густые, закрученные вверх усы, разглядев в Нертере всего лишь неуклюжего подростка, впервые попавшего на большой праздник.

— Ничего, ничего, — пробасил он. — Сам виноват, нёс, не глядя. Не ушиблась, красавица?

Девочка помотала головой, и, не говоря ни слова, принялась вместе с ним собирать рассыпавшиеся яблоки. Когда корзина была наполнена вновь, они обменялись кивками, извинениями и дружеским напутствием «смотреть по сторонам», после чего каждый пошёл своей дорогой.

Нертера на мгновение задержалась, переводя дух после суматохи, и тут краем глаза заметила движение. Одно-единственное яблоко, самое упрямое, укатилось в тёмный переулок между двумя домами.

Она свернула в переулок, намереваясь вернуть потеряшку, и едва успела сделать несколько шагов, как замерла. Из-за угла доносился отчётливый обрывок чужого разговора.

Говорили два мужских голоса, и их тон сразу заставил Нертеру насторожиться.

— …ко Вэрги. Она сбежала в Коуствейл, — прозвучал первый голос, скрипучий, словно ржавые петли, и неприятно режущий слух.

— Её нашли? — откликнулся второй. Голос был моложе, но в его ровном, холодном тембре явственно слышался звон закаленной стали.

— Ищут. Но сейчас она где-то на К'Тарне, — ответил скрипучий. — Для тебя другое задание. Нужно найти свиток…

Нертера уже собралась было бесшумно ретироваться, но навязчивая мысль засела в мозгу, как заноза: «Вэрги… Вэрги…» 

И вдруг её осенило, отчего по спине пробежал холодок. 

«Вэрги! Эйко Вэрги? Тот самый «голос» из «Рубежа», о которой писали в газетах! Она жива?..» 

Внезапный порыв заставил Нертеру сделать осторожный шаг вперед, прижавшись к шершавой стене и скрываясь в тени.

— …теках Норимора, — долетел до неё обрывок фразы. Говорил мужчина со скрипучим голосом. — Второй том магистра Вокса «Обратное перевоплощение». Это всё, что ты должен знать.

Нертера едва сдержала вздох. 

«Перевоплощение?» 

Эта мысль ударила в неё с неожиданной силой. Возможно, это был ключ к её давней проблеме…

Нертера закусила губу, продолжая усиленно думать. План рождался сам собой.

«Они сказали, что Эйко на К’Тарне… Норимор… Норимор… Я что-то читала о нём… Точно! Это монастырь-школа на К’Тарне! Как мне попасть туда?... Торуил! Он будет её искать, если я расскажу, где? Они должны были быть близки… Скорей всего да. Он отправится туда. А в благодарность возьмёт меня с собой и поможет добраться до библиотеки. Решено!»

Погружённая в мысли, Нертера не заметила, как сжала яблоко до хруста. Липкий сок выступил между пальцами.

Она вздрогнула — треск прозвучал слишком резко, слишком близко — и яблоко выскользнуло из рук.

В переулке повисла короткая, настороженная тишина.

— Кто там? — раздался холодный, как лезвие, голос человека со стальным тембром.

Из-за угла резко высунулся человек в длинном чёрном плаще с капюшоном. Лицо его скрывала серебряная маска, отлитая в виде оскаленной волчьей морды, которая искажала голос, делая его безжизненным и металлическим. 

Взгляд скользнул по стенам, мгновенно обнаружив на земле предательские куски яблока. Сомнений не оставалось — их разговор был подслушан.

***

День приближался к закату, заливая зал таверны густым медовым светом, который не столько освещал, сколько подчеркивал тени в углах.

Как и ожидалось, «Золотое перо» наполнилось шумом и гулом десятков голосов. Официантки, подобно заводным куклам, сновали меж столиков, едва успевая разносить дымящиеся миски и тяжёлые пивные кружки. 

Воздух стал густым, пропитанным запахом жареного мяса, хмеля и пота. Всё это сливалось в оглушительный гул, на фоне которого звон стекла и посуды звучал, как редкие уколы.

Торуил сидел всё в том же отдаленном углу, в своем импровизированном убежище. Погруженный в тягучие мысли, он почти не замечал суеты, лишь механически выкуривая одну сигарету за другой. 

Трактирщик время от времени метал в его сторону неодобрительные взгляды, но не решался подойти — Торуил исправно обновлял пиво в кружке. И в правилах не было сказано, что нельзя слишком долго размышлять над одним стаканом.

Он так и не заметил приближения того, кого ждал, пока тень не упала на его стол.

Мастер Донгиль Кан. Наставник Братства дуалов из Шу Ланя. 

Торуил знал его с тех самых пор, когда мир умещался в стенах приюта, а слово «будущее» казалось чем-то далеким, словно звездное небо в ясную ночь. 

В памяти всплывали размытые образы: низкий голос мастера Кана, рассказывающего у камина сказки о далёких странах, и чувство, что где-то там, за стенами, существует огромный и прекрасный мир. 

Но годы, словно вода, точили камень. 

Теперь на лице мастера лежала печать времени: глубокие морщины на лбу, лучики у глаз, седина, пробивающаяся сквозь тёмные волосы у висков.

Он не был стариком. Скорее человеком, чья мудрость ощущалась так же явно, как тяжесть добротного посоха.

Пару лет назад, в смутные дни после крушения, Торуил чувствовал себя, как разбитая скорлупа. Именно мастер Кан помог ему собрать осколки в подобие целого. Но тогда Тор, ослеплённый собственной болью, не заметил, какую цену платил его наставник, оставаясь опорой для других.

Рядом с мастером, словно безмолвная тень, стоял Бэк Хён. Его неподвижность была такой полной, что он казался частью интерьера таверны — резной статуей, охраняющей покой своего учителя.

Торуил медленно поднялся, почтительно склонил голову и жестом пригласил их за свой столик. Дерево скамьи мягко заскрипело под их весом.

— Ты изменился, — сказал Торуил, оценивающе рассматривая старого знакомого. 

Его взгляд, привыкший выискивать детали, скользнул по новым морщинам, легшим у глаз наставника паутинкой усталости; по седине, тронувшей виски. 

Уголки губ мастера дрогнули в подобии улыбки, но глаза оставались серьёзными, почти печальными.

— Река никогда не стоит на месте, — загадочно произнёс Кан, встречая взгляд Торуила.

Его голос был тихим, но в нём слышалось журчание той самой реки — неспешное и неумолимое.

— Нет, кажется, я ошибся, — вырвался у Торуила гортанный смешок, больше напоминавший откашливание.

Он поднял руку, подзывая знакомую разносчицу.

Попросил ещё пива для себя и жасминовый чай для спутников. Некоторое время они беседовали о пустяках — о дороге, о погоде, о будущем фестивале. 

Разговор служил лишь фоном в ожидании заказа и того момента, когда можно будет перейти к главному.

— Ты знаешь, где она? — прямо спросил Торуил, едва девица, принёсшая напитки, отошла на достаточное расстояние. 

Голос прозвучал твёрдо, но под этой твёрдостью, словно под тонким льдом, плескалась отчаянная детская надежда — вера в то, что взрослый знает ответы на все вопросы.

Кан обхватил длинными, жилистыми пальцами фарфоровую чашку с чаем, будто пытаясь впитать её тепло, но не сделал ни глотка.

— К’Тарн. — коротко ответил он, и это слово повисло в воздухе между ними, холодное и тяжёлое, как надгробный камень. — Но не известно, где именно.

Торуил молча кивнул и поднёс кружку к губам. Горечь хмеля слилась с удовлетворением от подтверждённой догадки. Лабиринт его скитаний наконец указал верный путь. Теперь предстояло войти в самую тёмную его часть.

— Я знаю, как долго ты пытался найти эту нить. — разбил тишину мягкий голос наставника. — Но я осмелюсь попросить тебя об услуге…

Не успел мастер озвучить свою просьбу, как дверь таверны с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Гомон мгновенно стих, сменившись звенящей тишиной. Все посетители, как по команде, уставились на вход.

В проёме, очерченная закатным светом, стояла Нертера. Она тяжело дышала, опираясь о косяк, а её глаза, широко распахнутые, лихорадочно выискивали в полумгле зала знакомые лица. И нашли их.

Увидев Торуила, Нертера облегченно выдохнула, и всё её тело обмякло. 

Она смущённо поправила сбившееся платье, провела ладонью по растрепавшимся волосам и, собрав остатки достоинства, спокойным шагом направилась к дальнему углу.

Её проводили десятки любопытных взглядов. Но вскоре интерес угас, и таверна вновь ожила привычным шумом. Словно огромный механизм, снова запущенный после краткой остановки.

Нертера подошла к их столу, почтительно склонилась перед мастером Каном и выдохнула:

— С праздником Семицветия вас, мастер.

— Да направит тебя Путь, дитя, — отозвался Кан, и в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Что привело тебя сюда в таком состоянии?

Нертера замялась, переводя взгляд с Торуила на Бэк Хёна и обратно.

— Мне нужно кое-что сказать Торуилу… — проговорила она и, повернувшись к парню, добавила: — Мы можем отойти?

— Садись, — буркнул Торуил с лёгким, но отчётливым раздражением в голосе — в глубине души он всё ещё надеялся, что их пути разошлись навсегда.

Нерта поспешно устроилась на краешке скамьи. Бэк Хён без единого слова мягко подвинул к ней свою фарфоровую чашку с нетронутым чаем. Девочка благодарно кивнула и залпом осушила её, словно не чувствуя, как напиток обжигает горло.

Она с силой вытерла губы тыльной стороной ладони, перевела дух и, глядя прямо на Торуила, выпалила:

— Эйко! Я знаю, где она!

— На К'Тарне, — будничным тоном констатировал Торуил, будто речь шла о прогнозе погоды. Он потянулся к пачке и привычным жестом достал сигарету.

Нертера от изумления захлопала глазами, будто не веря его реакции.

— Это всё? — спросил он, прикуривая и выпуская первую струйку дыма.

— Д-да… — растерянно прошептала она и, собравшись с духом, задала вопрос: — А можно?..

— Исключено, — жёстко оборвал её Торуил, будто прочитав мысли. 

Ему не нужны были попутчики, особенно такие юные и уязвимые. К тому же, на К'Тарне было опасно, и он не был уверен, что сможет защитить даже себя.

Словно уловив ход его мыслей, в диалог мягко вмешался Кан:

— Дитя, — его голос прозвучал спокойно, как гладь лесного озера. — К'Тарн загадочен и опасен. Не стоит соваться в это осиное гнездо. Посмотри вокруг — скоро начнётся фестиваль. Отдыхай, веселись, наслаждайся жизнью.

— Но мне нужно!.. — упрямо настаивала Нерта, сжимая кулаки.

Пространство между ними сгустилось, дрожа от напряжения. Казалось, ещё мгновение — и тишина разлетится осколками.

— Пойдём, — нарушил гнетущую тишину Бэк Хён, поднимаясь и протягивая ей руку. Его движение было плавным и неоспоримым. — Я куплю тебе радужных пончиков и покажу Каштановую аллею.

Нертера нехотя поднялась из-за стола, её плечи поникли от досады. Хён мягко, но твердо приобнял её за плечо и повёл к выходу, уводя прочь от бури, которую она едва не навлекла на свою голову.

Когда дверь таверны закрылась за ними, в воздухе повисло новое молчание — на этот раз более спокойное. 

Мастер Кан наблюдал, как Торуил затягивается сигаретой, и с легким любопытством в голосе спросил:

— Вы знакомы?

— На судне познакомились, по пути сюда, — ответил Тор, выпуская струйку дыма, которая заклубилась в луче закатного света. — Упрямая девчонка. Утверждает, что я когда-то помог ей.

— Это правда, — подтвердил Кан, его пальцы медленно обводили край чашки. — Не будь с ней так суров. Этой девочке пришлось несладко.

Торуил вопросительно посмотрел на мастера, но промолчал, подавив возникшее любопытство. В глубине души он всё ещё лелеял надежду, что эта встреча с Нертерой — последняя.

— Надеюсь, мы больше не увидимся. Девочке не стоит находиться рядом с таким, как я…

Пламя на кончике сигареты дрогнуло, и Торуил внезапно понял, что сказал лишнего. Он резко затушил её — будто хотел заглушить то, что прорвалось.

— Так в чём твоя просьба? — перевел тему парень, отодвигая пепельницу.

Донгиль Кан молча извлёк из складок одежды небольшой, туго свернутый свиток и протянул его Торуилу.

— Можешь передать это командиру повстанцев? Полагаю, они сами найдут тебя.

Торуил кивнул и, не глядя, забрал свиток. Пальцы ощутили шершавость пергамента и прохладу восковой печати.

Кан продолжил, понизив голос:

— «Чёрная ласточка». Они отплывают через день. Им требуются работники. Поговори с капитаном в порту.

— Понятно, — ответил Торуил. При тощем кошельке это был едва ли не единственный вариант.

— Возьми карту. — мастер достал из походной сумки свернутый пергамент и протянул его Тору.

Развернув его, Торуил увидел не просто схему пути, а тщательно прорисованный маршрут, густо усыпанный пометками и символами. 

Он медленно пробежал взглядом по линиям и подписям, словно стараясь запомнить их с первого раза. Затем аккуратно свернул пергамент, решив изучить его подробнее вечером.

Кан следил за каждым движением — за тем, как Торуил бережно убирает карту вместе с посланием во внутренний карман потёртого плаща — и тихо добавил:

— К сожалению, это всё, чем я могу помочь.

— Этого более чем достаточно, — голос Торуила прозвучал неожиданно мягко. 

Он посмотрел на Кана: 

— Ты был там?

— Совсем недолго, — уклончиво ответил наставник, и в его глазах промелькнула тень… странная, холодная. 

На одно мгновение она стала почти зловещей — достаточно, чтобы у Торуила по спине пробежала ледяная дрожь.

Парень невольно содрогнулся, пытаясь понять, что именно увидел — но в следующий миг выражение Кана уже было прежним, спокойным и непроницаемым, будто того отблеска никогда не существовало.

Кан первым поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Вслед за ним встал и Торуил. Склоняя голову в лёгком поклоне, он сказал:

— Благодарю тебя.

— Твоя благодарность будет по-настоящему ценной, когда вы снова споёте для меня, — ответил Кан, и в его голосе впервые за вечер прозвучала тёплая, почти отеческая нотка.

— Да, — тихо пообещал Торуил и направился к лестнице, ведущей в его каморку.

◀️Пред.         След. ▶️