Волк в медвежьей шкуре: Глава 1. Искажение
Аннотация:
Фэндом: Warcraft, Беовульф (кроссовер)
Беовульф. Воин. Герой. Он сразил Гренделя и его чудовищную мать, однако вкусить плоды этих великих подвигов ему было не суждено. Провидение рассудило иначе, и вот величайший гаут поднимает взгляд к двум лунам, бороздящим совершенно чужой для него небосвод.
____________________________________________________________________
Воздух в Чёрных Топях был густым, влажным и отдавал тысячелетней гнилью. Это забытое всеми место на юге Азерота, где топкие болота переплетались с гниющими остовами древних деревьев, казалось, самой природой было предназначено для того, чтобы скрывать от посторонних глаз тайны, способные сокрушить мир. Над мутными стоячими водами стелился плотный, удушливый туман, в котором роились мириады жалящих насекомых, а редкие крики болотных птиц звучали как предсмертные хрипы. Но сейчас даже местная фауна, привыкшая к жестокости выживания, затаилась, парализованная инстинктивным, первобытным ужасом.
В центре самого гибельного участка трясины возвышалась фигура. Человек, с ног до головы закутанный в глубокий, скрывающий лицо плащ с капюшоном, стоял с неестественной для живого существа неподвижностью. Он смотрел во тьму перед собой и зрил то, что было недоступно обычному взору. Он зрил иной мир.
Его руки пришли в движение, а уста изрекли первый звук.
Маг — ибо лишь безумец или великий чародей осмелился бы бросить вызов самой ткани мироздания — произносил слова силы. Это был не просто язык; это была первородная акустика сотворения и разрушения, звуки, от которых вибрировали камни, а болотная вода начинала идти рябью, закипая от переизбытка высвобождаемой энергии.
Он черпал силу не из привычных артерий Азерота. Маг тянулся далеко за пределы знакомой реальности. Астрономические, непостижимые для простых смертных объемы магической энергии стягивались к единой точке перед ним. Воздух вокруг мага начал искривляться, словно стекло, плавящееся в горне. Пространство застонало. Низкий, вибрирующий гул нарастал, пока не превратился в оглушительный рев, способный разорвать барабанные перепонки.
Вспышка ослепительного, неестественного света ударила в небеса, разрывая тёмные облака. Тьма и свет столкнулись, порождая нечто третье — прореху. Тёмный портал рождался в агонии реальности. Изумрудно-зеленое пламя Скверны смешалось с первозданным фиолетовым сиянием арканы. Разрыв расширялся, обнажая по ту сторону не земли Азерота, а безжизненную, выжженную пустошь другого мира. Мира, что страдал и медленно, но верно умирал.
И в момент этого колоссального напряжения, когда два лоскута реальности насильно сшивались воедино сквозь сопротивление физических законов, произошло нечто непредвиденное. Осколок чистой, невообразимо плотной магической силы откололся от общего ревущего потока. Словно сорвавшаяся с цепи звезда, этот сгусток энергии не ушел в портал и не рассеялся в болотах. Он пробил истончившуюся завесу реальности и рухнул в Круговерть Пустоты — бесконечный, бушующий астральный океан, разделяющий миры и измерения. Затерянный в штормах Хаоса, этот блуждающий осколок начал свой непредсказуемый путь сквозь вселенную, ища якорь, за который можно было бы зацепиться в ткани вероятностей. Тем временем в Чёрных Топях разрыв стабилизировался, превращаясь во врата, сквозь которые вскоре должны были шагнуть легионы зеленокожих захватчиков.
В центре самого гибельного участка трясины возвышалась фигура. Человек, с ног до головы закутанный в глубокий, скрывающий лицо плащ с капюшоном, стоял с неестественной для живого существа неподвижностью. Он смотрел во тьму перед собой и зрил то, что было недоступно обычному взору. Он зрил иной мир.
Его руки пришли в движение, а уста изрекли первый звук.
Маг — ибо лишь безумец или великий чародей осмелился бы бросить вызов самой ткани мироздания — произносил слова силы. Это был не просто язык; это была первородная акустика сотворения и разрушения, звуки, от которых вибрировали камни, а болотная вода начинала идти рябью, закипая от переизбытка высвобождаемой энергии.
Он черпал силу не из привычных артерий Азерота. Маг тянулся далеко за пределы знакомой реальности. Астрономические, непостижимые для простых смертных объемы магической энергии стягивались к единой точке перед ним. Воздух вокруг мага начал искривляться, словно стекло, плавящееся в горне. Пространство застонало. Низкий, вибрирующий гул нарастал, пока не превратился в оглушительный рев, способный разорвать барабанные перепонки.
Вспышка ослепительного, неестественного света ударила в небеса, разрывая тёмные облака. Тьма и свет столкнулись, порождая нечто третье — прореху. Тёмный портал рождался в агонии реальности. Изумрудно-зеленое пламя Скверны смешалось с первозданным фиолетовым сиянием арканы. Разрыв расширялся, обнажая по ту сторону не земли Азерота, а безжизненную, выжженную пустошь другого мира. Мира, что страдал и медленно, но верно умирал.
И в момент этого колоссального напряжения, когда два лоскута реальности насильно сшивались воедино сквозь сопротивление физических законов, произошло нечто непредвиденное. Осколок чистой, невообразимо плотной магической силы откололся от общего ревущего потока. Словно сорвавшаяся с цепи звезда, этот сгусток энергии не ушел в портал и не рассеялся в болотах. Он пробил истончившуюся завесу реальности и рухнул в Круговерть Пустоты — бесконечный, бушующий астральный океан, разделяющий миры и измерения. Затерянный в штормах Хаоса, этот блуждающий осколок начал свой непредсказуемый путь сквозь вселенную, ища якорь, за который можно было бы зацепиться в ткани вероятностей. Тем временем в Чёрных Топях разрыв стабилизировался, превращаясь во врата, сквозь которые вскоре должны были шагнуть легионы зеленокожих захватчиков.
***
Ветер гнал по неприветливому небу свинцовые облака, а внизу, среди мрачных, истерзанных ледниками скал, шипело гибельное озеро.
Это было место, проклятое богами и людьми. Даже олень, гонимый сворой гончих, предпочел бы умереть от клыков на берегу, нежели ступить в эти отравленные воды. Озеро кипело и пузырилось. По его поверхности шли кровавые разводы — след тяжелораненого, умирающего чудовища, чью отрубленную руку оставили гнить в Хеороте. Грендель, исчадие тьмы, терроризировавший данов долгие двенадцать лет, нашел здесь свой конец. Но беда не ушла из земель короля Хродгара. Мать чудовища, обезумевшая от горя и ярости, явилась ночью, чтобы забрать трофей и отомстить, вырвав жизнь у одного из лучших воинов конунга.
На каменистом берегу, окутанном серой мглой, стояли люди. Даны в блестящих кольчугах, чьи лица были омрачены скорбью и страхом, и гауты — гости из-за моря, чьи суровые, обветренные лица не выражали ничего, кроме готовности к бою. В центре этой процессии, словно высеченный из светлого камня, возвышался Беовульф.
Молодой воин, племянник короля Хигелака, был само воплощение силы и стойкости. Его могучие плечи облегала великолепная кольчуга, искусно сплетенная легендарным кузнецом Вёлундом. Каждое железное кольцо в ней было заговорено и спаяно так, что ни одно копье или клык до сих пор не смогли пробить эту защиту. На его голове покоился шлем с золотым изображением вепря, призванным хранить разум бойца в пылу кровавой сечи. Беовульф уже доказал свою нечеловеческую мощь, разорвав сухожилия и переломав кости Гренделя голыми руками, но теперь ему предстояло спуститься в логово, где не действовали законы земного боя.
Рядом с ним стоял старый король Хродгар, опираясь на меч; его седая борода трепалась на пронизывающем ветре.
— Судьба от смерти того спасает, кто сам бесстрашен, — произнес Беовульф, и его глубокий, спокойный голос перекрыл шум ветра и шипение проклятых вод. — Не стоит печалиться, мудрый конунг! Должно мстить за друзей, а не плакать бесплодно. Каждого смертного ждет кончина, пусть же тот, кто может, вживе заслужит вечную славу. Ибо для воина лучшая плата — память достойная.
Он повернулся к своим людям. В его глазах горел огонь, тот самый первобытный, жадный до славы пожар, который гнал его через штормовое море на помощь чужому народу.
— Если воды этого проклятого места поглотят меня навсегда, — обратился он к Хродгару, — будь защитником моим соратникам. И те дары, что ты щедро вручил мне, отправь моему владыке Хигелаку. Пусть повелитель гаутов знает, что я нашел щедрого кольцедарителя и доблестно сложил голову!
К нему подошел Унферт, дан, что еще недавно на пиру сомневался в силе героя. Склонив голову в знак уважения, он протянул Беовульфу оружие. Это был Хрунтинг — древний, прославленный меч с узорчатым клинком, закаленным в крови ядовитых тварей. На его лезвии были вытравлены руны победы, и ни разу он не подводил того, кто сжимал его рукоять. Беовульф с благодарностью принял тяжелый клинок, оценив его баланс и смертоносную остроту.
— Этим мечом я добуду себе вечную славу, — сказал гаут, поднимая Хрунтинг, — или смерть заберет меня!
Не дожидаясь ответа, не медля ни мгновения, Беовульф развернулся и шагнул к краю обрыва. Воды озера, словно чувствуя присутствие ненавистного врага, вздыбились кровавой пеной. Герой, не издав ни звука, рыбой скользнул в бурлящую бездну. Вода сомкнулась над его головой, скрыв золотого вепря на шлеме, и тяжелые кольца кольчуги потянули его вниз, во мрак.
Спуск казался бесконечным. Вода здесь была неестественно плотной, обжигающе холодной и темной, как смола. Свет дня исчез в первые же мгновения. Беовульф плыл вниз, мощными, размеренными гребками рассекая толщу воды, задерживая дыхание с выносливостью, недоступной простым смертным. Проходили часы. Давление нарастало, грозя раздавить грудную клетку, но воин упрямо стремился ко дну.
Внезапно тьма вокруг него ожила. Жуткие подводные твари с оскаленными пастями и чешуйчатыми телами набросились на незваного гостя. Они вонзали клыки в его кольчугу, пытались разорвать плоть, но работа Вёлунда выдержала. Беовульф отбивался, не вынимая меча, прокладывая себе путь сквозь кишащую плоть.
И тут вода содрогнулась. Что-то огромное, древнее и полное неизмеримой ненависти устремилось к нему снизу. Прежде чем гаут успел среагировать, железные когтистые лапы сомкнулись на его теле. Мать Гренделя, морская ведьма, прожившая в этих пучинах полсотни лет, обнаружила убийцу своего сына. Ее когти с мерзким скрежетом рванули кольчугу, но чудесная сталь не поддалась даже этой инфернальной силе. Зарычав сквозь толщу воды, чудовище потащило Беовульфа вниз, не давая ему обнажить меч.
Монстр втащил воина в свое логово, и Беовульф почувствовал, что вода расступилась. Он рухнул на твердый, сухой камень. Задыхаясь, герой вскочил на ноги и огляделся. Это был колоссальный подводный чертог, надежно защищенный от вод озера неведомым заклятием. Пространство освещалось тусклым, бледным огнем, исходившим неизвестно откуда. Своды пещеры терялись во мраке, а пол был усеян костями и древними сокровищами, накопленными за века.
Перед ним, скаля острые, как кинжалы, желтые клыки, стояла мать Гренделя. Она была меньше своего сына, но от нее исходила аура первородного, концентрированного зла и материнской ярости, делавшая ее в разы опаснее. Ее глаза горели зеленым адским пламенем, а с когтей капала зловонная слизь.
С яростным боевым кличем Беовульф выхватил Хрунтинг. Древний клинок сверкнул в тусклом свете, когда герой обрушил его на голову чудовища с силой, способной расколоть гранитный валун. Меч со звоном ударился о череп ведьмы... и отскочил. Идеально заточенная сталь, закаленная в ядах, не оставила даже царапины на заколдованной шкуре монстра. Впервые прославленный Хрунтинг подвел своего владельца в бою.
Беовульф, поняв, что человеческое оружие здесь бесполезно, с гневом отшвырнул ставший ненужным клинок в сторону. Он был гаутом. Если сталь бессильна, он сокрушит врага силой своих рук! Он бросился на ведьму, вцепившись в нее мертвой хваткой. Завязалась чудовищная, первобытная борьба. Они катались по каменному полу, круша древние сталагмиты и раскидывая золото. Беовульф, собрав всю свою титаническую мощь, ухватил чудовище за плечо и с такой силой швырнул оземь, что пещера содрогнулась.
Но мать Гренделя была быстрее. Извернувшись с кошачьей ловкостью, она прыгнула на упавшего воина, придавив его к полу своим невероятным весом. Одной лапой она сдавила ему горло, а другой выхватила из-за пояса широкий, ржавый кинжал — сеакс, жаждущий испить крови убийцы. Она с размаху вонзила лезвие в грудь Беовульфа.
Смерть была в волоске от героя. Но боги и древняя магия кузнеца Вёлунда были на его стороне. Острие кинжала скользнуло по непробиваемым звеньям кольчуги, не найдя пути к плоти. Воспользовавшись заминкой ведьмы, Беовульф сделал могучий рывок, сбросив с себя тяжелую тушу.
Вскочив на ноги, тяжело дыша, он метнул взгляд по стенам чертога. Среди ржавых копий и щитов давно сгинувших героев он увидел нечто невероятное. Это был меч. Огромный, колоссальный клинок, выкованный еще в незапамятные времена расой древних гигантов. Ни один обычный человек не смог бы даже приподнять его, не говоря уже о том, чтобы использовать в бою. Его рукоять была украшена рунами забытого языка, а лезвие мерцало холодным, смертоносным светом.
Беовульф, чьи мышцы горели огнем, а кровь кипела от жажды славы, шагнул к стене. Обеими руками он ухватился за рукоять исполинского меча и, издав громовой рев, вырвал его из креплений. Оружие гигантов славно легло в руки героя, и тот был готов незамедлительно пустить его в ход.
Мать Гренделя, оскалившись, бросилась для последней, смертельной атаки. Беовульф не стал уклоняться. Он размахнулся древним клинком, описывая широкую, смертоносную дугу. Меч гигантов со свистом рассек воздух и врезался в шею чудовища. Заколдованная шкура, о которую обломал зубы Хрунтинг, лопнула, как натянутый пергамент. Лезвие с хрустом перерубило позвонки. Голова морской ведьмы отлетела в сторону, а обезглавленное тело рухнуло на камни, заливая пол фонтаном черной обжигающей крови.
Внезапно свет в пещере вспыхнул ярче, словно само солнце заглянуло в подземный чертог. Оглядевшись, Беовульф увидел в углу пещеры бездыханное тело самого Гренделя. Желая забрать неоспоримое доказательство своей победы, герой подошел к трупу и одним взмахом гигантского меча отсек ему голову.
Но кровь чудовищ была настолько токсична, настолько пропитана ядом и скверной преисподней, что древняя сталь не выдержала. На глазах изумленного Беовульфа лезвие гигантского меча начало плавиться, как сосулька под весенним солнцем, истекая горячими каплями металла на пол. Через мгновение в руках воина осталась лишь массивная золотая рукоять, испещренная древними рунами.
Тяжело дыша, герой осмотрел поле боя. Сокровища пещеры не прельщали его сейчас — слава была важнее золота. Взяв в одну руку отрубленную голову Гренделя, казавшуюся немыслимо тяжелой, а в другую — золотую рукоять меча гигантов, Беовульф направился к выходу из подводного чертога.
Он шагнул в холодные воды озера и начал свой путь наверх. Вода вокруг заметно посветлела и очистилась; со смертью ведьмы морские твари покинули это место, и проклятие, казалось, спало. Беовульф мощно работал ногами, поднимаясь всё выше к поверхности, где его ждали верные соратники.
Но на половине пути в холодной неподвижной толще воды произошло то, чего не могли предвидеть ни боги Севера, ни сам могучий герой.
Пространство вокруг Беовульфа завибрировало. Низкий, потусторонний гул ударил по ушам, отдаваясь болью в зубах и костях, а внизу вода закружилась с неестественной скоростью, образуя гигантский водоворот. Но это была не просто воронка — внутри неё не было дна, лишь бесконечный, мерцающий звездами и зеленым огнем разлом.
Водоворот с невероятной силой потянул героя вниз, и Беовульф, чей ум не мог постичь природы происходящего, отреагировал как истинный воин. Он забил ногами, пытаясь вырваться из захвата течения, и его мышцы вздулись от чудовищного напряжения. Он сопротивлялся так, как не сопротивлялся ни Гренделю, ни его матери.
Водоворот расширялся, его края искрились молниями, бьющими прямо в воде, превращая её в кипящий пар. Беовульф с рычанием стиснул зубы. Он не выпустит трофей! Он не бросит доказательство своего подвига!
Но силе, тянувшей его, было невозможно сопротивляться.
Зелено-фиолетовый свет ослепил Беовульфа. Водоворот метал его из стороны в сторону, будто деревянную игрушку, и в некий неразличимый миг мир для героя просто перестал существовать. Всё сгинуло. Остались лишь давление, тяжесть и боль, от которой, казалось, нет никакого спасения.
ии
фанфик
глава 1
warcraft
беовульф
волк в медвежьей шкуре