Утро действительно принесло успокоение.

Как ни странно, никаких чешуйчатых дев мне не снилось. Спасительная, глубокая темнота без сновидений дала мозгу необходимую передышку, перезагрузив нервную систему. Открыв глаза, я первым делом прислушался к себе. Крайт лежал на прежнем месте, свернувшись темным кольцом. Почувствовав, что я проснулся, ящер голову и издал низкое, приветственное урчание. От него не исходило ничего, кроме спокойствия.

Я сел на кровати, с хрустом разминая плечи. От моего монстра действительно не было проблем — только сплошная польза. И я сильно сомневался, что если у этих ящеров когда-то и были какие-то могущественные хозяева или создатели, то они еще существуют. Откуда бы ни происходил этот вид изначально, это было очень давно. Так что бояться гипотетического внешнего управления было глупо. Однако легче от этого не становилось. В мой и без того бесконечно длинный перечень насущных дел теперь добавился еще один обязательный, требующий времени пункт. К освоению орбитальных полетов, освоению фокусов Бене Гессерит в исполнении Рамалло, расширению и укреплению Дома теперь нужно было как-то втиснуть исследование самого себя и связи с Крайтом.

Я тяжело вздохнул, натягивая дистикомб. В такие моменты я теперь искренне, самой чёрной завистью завидовал Альдену.

Вот кому по-настоящему хорошо! Взял, вырастил несколько своих полностью функциональных, самостоятельных копий — и всё, проблема нехватки времени решена. Один клон обучает детей, второй копается в дампах памяти, третий анализирует информацию с блокпоста, пока оригинал спокойно занимается чем хочет. Удобно. Везунчик. Мне же такое роскошное разделение труда явно не светило. Придется как-то справляться одним телом и одним мозгом, пусть теперь и слегка модифицированным. Пора было возвращаться к проблемам.

— Доброе утро, Альден, — произнес я, уверенным шагом входя в залитую ровным светом лабораторию. — Я переварил вчерашние откровения и готов к новой их порции.

Я позволил себе легкую усмешку, останавливаясь у главного экрана, над которым продолжал трудиться ментат.

— Значит, эта разрастающаяся структура в мозгу — просто некий аналог обучающего импланта Годика?

— Нет, — раздался вдруг из настенного динамика резкий голос, опередив открывшего было рот Альдена. — Сравнивать мои поделки с этим — просто смешно.

Голос Годика прозвучал непривычно мрачно для него и даже подавленно.

— Хм, — я недоверчиво приподнял бровь. — Как-то чересчур самоуничижительно звучит. Особенно для тебя, с твоим-то самомнением.

— Это голый факт, — сухо и без малейшей иронии отрезал Годик. — Это совершенно иной уровень биоинженерии. Я понимаю, как этот узел может работать. Понимаю его базовую структуру и устройство. Там действительно очень много общего с моими имплантами. Но этого понимания катастрофически мало для реального повторения.

Альден, стоявший рядом с консолью, молча кивнул, полностью соглашаясь с оценкой искусственного интеллекта.

— Мои импланты, — продолжил Годик, — встраиваются в растущий мозг клона на этапе его первоначального формирования. С учетом ряда серьезнейших сложностей, рисков и ограничений, такой мнемонический узел можно установить и взрослому, сформировавшемуся человеку. Но с вашей симбиотической структурой так не получится от слова совсем. Если попытаться принудительно внедрить подобную сеть извне, даже используя мои самые совершенные хирургические методы — мозг носителя будет безвозвратно уничтожен уже на десяти процентах необходимых процедур. Нервная система просто разорвана на куски.

Голос из динамика сделал короткую паузу.

— А если каким-то немыслимым чудом операция удастся и мозг уцелеет, — снова заговорил Годик, — то эффективность искусственно внедренной сети будет меньше половины от расчетной. И это еще очень примерный, оптимистичный прогноз. Пойми, этот «имплант» не навязывается извне. Он должен не просто расти сам в мозге без грубого хирургического вмешательства, но и делать это строго индивидуально для каждого конкретного человека. У всех людей структура мозга, плотность нейронов и карта синапсов разная, как отпечатки пальцев. Эта же сеть анализирует носителя и подстраивается под него, органично вплетаясь в пустоты. Повторить такое в условиях лаборатории... я не могу. В теории можно внедрить специальную колонию нанитов, обеспечить её строительным материалом и под полным и абсолютным контролем со стороны в течении долгого времени заставить вырастить аналогичную структуру, но чтобы она работала нужно знать что делает каждый её отросток, почему и зачем. А я примерно представляю только двадцать процентов этого. Например, вот эта часть, — на главном экране участки симбиотической сети окрасились в ярко-синий цвет. Рядом для наглядности подсветились аналогичные узлы на схеме мнемонического импланта. — Она отвечает за прямую передачу визуальных и голосовых данных носителю. А вот эта ветвь уходит напрямую к двигательному центру...

Изображение на мониторе провернулось по оси, масштабируя скрытые в глубине ткани структуры.

— ...а вот это, — на экране вспыхнула пульсирующая багровая паутина, — уже не линия передачи данных. Судя по сечению и результатам анализа, это сложнейший аналог сосудов, питающих мозг. Но самое поразительное то, что он не соединяется с вашей кровеносной системой. Он образует свой собственный, замкнутый контур. На ней расположен целый ряд непонятных узловых структур. Что именно они делают — пока можно только предполагать. Вполне вероятно, это аналоги множества крошечных сердец, перекачивающих неизвестную питательную среду.

— То-то я стал так активно и много кушать в последнее время, — искренне удивился я этой новой порции знаний. — Да это же чуть ли не полная киборгизация тела, только на биологическом уровне. Похоже, уже сейчас мне категорически не стоит попадать под какие-либо серьезные сканеры.

— Риск, безусловно, есть, — кивнул Альден, вступая в разговор и отводя взгляд от экранов. — Но он не такой высокий, как вы думаете. Как я уже говорил вчера, материалы и сам стиль исполнения этой структуры крайне сложно обнаружить стандартным оборудованием. Это органические ткани, а не металл или кремний. Учитывая полное отсутствие шрамов, точек входа или иных внешних следов хирургического вмешательства, диагносты скорее спишут это на сбой аппаратуры или примут вас за мутанта с редкой генетической аномалией.

— Угу, красивый и добрый брат-близнец Навигатора Гильдии, да? — усмехнулся я. — Ну, хоть так.

— Вы знаете, как выглядят Навигаторы? — неподдельно удивился Альден.

— Эмм... примерно, — я чуть запнулся.

Ну да, откуда простому ментату знать, как выглядят загадочные Навигаторы Гильдии, которых почти никто из простых смертных не видел? Да и не простых – тоже. Тот же Лето Атрейдес сам их не видел. А я откуда-то знаю. Как и многое другое. Вот вообще не подозрительно, особенно для ментата. Эхх...

— Навигаторы — это мутанты, изначально бывшие обычными людьми, — произнес я вслух, решив объяснить часть знаний логикой и слухами. — Значит они хоть отдаленно, но похожи на нас. Их перевозят в больших изолированных контейнерах, больше всего это похоже на огромный аквариум, пусть там и не вода а что-то другое. Так что не удивлюсь если они походят на огромную человекообразную рыбу. Это даже вполне логично и символично: они становятся частью космического пространства, бесконечного океана Пустоты, и в прямом смысле плавают в нем.

— Ясно, — чуть помедлив, ответил Альден и больше не стал задавать вопросов.

Интересно, он сам по себе такой нелюбопытный, или же пока просто тихо собирает информацию для своих прогностических моделей? И к чему в итоге может привести этот его анализ?

— Значит, сканеры Годика более совершенны и позволяют больше видеть? — решил я перевести тему в другое русло.

— Нет, милорд, — покачал головой Альден. — Сами сканеры примерно одинаковые, возможно, у нас даже хуже в плане именно глубины и качества сканирования. Разница кроется в расшифровке. Полученные результаты мало просто получить, их надо правильно интерпретировать. Оборудование Годика позволяет сразу выдать готовую расшифровку, даже без активной помощи самого ИИ. В обычных же условиях, на стандартных медицинских сканерах, для обработки такого массива аномальных данных на подобном уровне нужен ментат, имеющий высшее образование Доктора школы Сукк. А таких специалистов просто не существует в природе. Нам критически нужен свой медик. У Годика в базах много справочной информации, но полноценных учебников нет. Я разбираюсь в чём могу, но, сами понимаете, до профильного специалиста мне далеко.

— Ха, Доктора Сукк он захотел! — я скептически хмыкнул. — Они ещё более редки, чем вы, ментаты. Это уже даже не вопрос гигантских денег, это вопрос политического влияния. А уж найти Суккского доктора, которому можно доверить наши тайны... это чистая фантастика.

— Понимаю, милорд, — спокойно согласился Альден. — Значит, будем пока разбираться сами. Но для продолжения исследований нам нужно провести полное сканирование леди Элары. Это даст нам третий вариант развития симбиотической системы внутри нас.

— Они отличаются? — я нахмурился, обдумывая эту деталь.

— Да, милорд. Не во всём, но разница очевидна, и на разницу во времени начала роста её не списать. У вас она... равномерная, если можно так выразиться на данном этапе. А у меня наблюдается явный перекос в сторону мозга. Уже сейчас симбиотическая сеть в моей черепной коробке более развитая и густая, чем у вас.

— Понятно, — задумчиво протянул я. — Зависимость от начального рода деятельности и предрасположенностей носителя? Да, логично. Нам нужно больше вариантов для сравнения. Пал, как дела в инкубаторах? Новые ящеры еще не появились?

— Нет, Кейн, — мгновенно отозвался Искин. — Я аккуратно вскрыл одну капсулу. Внутри пока формируется только структура, напоминающая кокон или яйцо. Она разрушилась. По моим расчетам, до завершения цикла еще примерно полгода.

— Ясно. Будем ждать. А пока... полетел я тогда за Эларой.

— Я с вами, милорд, — тут же произнес Альден. — Нужно поискать специализированную информацию в городе. Что-то найдётся обязательно.

— Хорошо, собирайся.

И через некоторое время, дождавшись, пока Альден возьмет всё нужное, мы покинули Башню и вылетели в сторону блокпоста.

В полете, под мерный гул двигателей Пепелаца, наш разговор с Альденом продолжился.

— Есть ли какой-то прогресс в считывании только части памяти или вычленении нужной информации из полного дампа? — спросил я, глядя на проносящиеся внизу бесконечные пески и пространство вокруг.

— Нет, милорд, — покачал головой ментат. — Дамп пока всё так же представляет собой монолитный блок и не поддаётся расшифровке. А попытки снять именно отдельный навык или конкретное знание выдают бессвязную мешанину с обрывками образов. Но это только первые попытки. Главная проблема сейчас кроется в самом доноре. Альден поморщился.

— Это дикарь. Он не знает ничего такого, о чём не знал бы или не догадывался я. Понимаете, для создания современной информационной базы донор заранее проходит специальную подготовку. В процессе съёма он добровольно заставляет сам себя вспоминать, раз за разом прокручивая в голове всё, что ему известно по теме копируемой базы, активируя нужные нейронные связи. У нас же — крайне враждебный дикарь, который даже терминов таких не знает и уж точно не будет нам помогать. И у него в голове нет чего-то такого, что позволило бы даже без его активной стимуляции определить: да, это именно нужный нам навык. Даже об их специфической походке по песку есть информация, вы и сами это знаете. Всё остальное в его разуме ещё более мелко, обыденно и размыто.

— Угу, — задумчиво хмыкнул я. — Значит, нам нужно что-то такое, что знает только он. Что-то настолько яркое и специфичное, что будет легко выделить на общем фоне. Так?

— Да, милорд. Это был бы идеальный вариант.

— Тогда проблем нет, — я позволил себе легкую улыбку. — Однажды я видел издалека очень интересную картину. И раз о таком я больше нигде и никогда не слышал, то это ещё более тайный и глубокий секрет фрименов, чем их шаги.

— И что же это? — неподдельно заинтересовался ментат.

— Я видел, как по гребню бархана вдалеке мимо прополз небольшой песчаный червь, — начал рассказывать я. — А уникальность этому придавало то, что он полз исключительно по поверхности, не пытаясь погрузиться в песок. И на его спине была заметна человеческая фигура, которая за что-то держалась.

В моей голове яркой вспышкой пронеслись соответствующие сцены из фильмов прошлой жизни. Картинка была настолько четкой и реалистичной, что технически я говорил чистую, абсолютную правду. Ни один детектор лжи, ни один сверхнаблюдательный ментат, да даже сама Преподобная Мать Бене Гессерит не заметили бы фальши в моих словах, потому что это было настоящее воспоминание.

— Фримен ехал на Черве?! — поразился Альден, даже подавшись вперед в своем кресле. — ...Но как?!

— Не знаю. Вот и попробуйте вытащить эту информацию из его головы. Она уникальна и крайне полезна.

— Несомненно, — медленно протянул ментат, его глаза на секунду расфокусировались. — Если он тоже умеет это делать, или хотя бы знает о подобном, то соответствующими вопросами в процессе снятия памяти мы сможем провести нужную стимуляцию. Заставить нужные участки мозга светиться как сигнальные огни.

— Пробуйте. Тренируйтесь. Для этого он у вас там и сидит, — резюмировал я. — А того синдикатовца тоже попробуйте раскрутить на что-то важное и интересное. Например, на то, кто его реальный заказчик, с кем он вел дела, и тому подобное. Там должно быть много грязного белья.

Ментат коротко кивнул, принимая указание к действию. На этом наш разговор сошел на нет, и остаток пути до блокпоста мы проделали в молчании, каждый погруженный в свои мысли.

По возвращении на базу я сразу направился в наш жилой блок. Элару я нашел в комнате — она была поглощена очередной тренировкой, отрабатывая очередные техники, которым её учила Чани.

— Как успехи? — негромко спросил я, прислонившись к дверному косяку.

Она плавно завершила движение, выдохнула и повернулась ко мне. Её лицо озарила теплая улыбка, но глаза тут же цепко прошлись по моей фигуре.

— С возвращением, милый. У меня всё в норме, прогрессирую. А вот у тебя? Какой-то ты опять излишне задумчивый и напряженный. Что опять случилось?

Ее взгляд, по-настоящему обеспокоенный и изучающий, пытался выхватить малейшие детали моего состояния.

— Да ничего прям уж критичного и срочного, — я прошел в комнату и опустился на кресло. — Но тебе придется сделать перерыв в занятиях и слетать со мной в Башню. Появилась новая информация о влиянии наших ящериц на нас.

— Да? — Элара удивленно приподняла брови. Она прикрыла глаза и на несколько секунд застыла, словно прислушиваясь к чему-то глубоко внутри себя. — Ничего нового или тревожного не чувствую. Лиза... Лиза сейчас охотится на что-то снаружи... кажется, на местную пустынную мышь.

Она произносила это с небольшими паузами.

— Ого! — искренне поразился я, забыв на мгновение о мрачных мыслях. — Ты и такое чувствуешь? Прямо образы или намерения?

— А ты разве нет? — Элара открыла глаза и посмотрела на меня. — Ах да, это проявилось совсем недавно, в ходе моих тренировок. Когда глубоко вслушиваешься в себя, то эта мысленная связь с ней проявляется гораздо чётче.

— Ясно, — я недовольно цыкнул языком. — Мне не хватает времени на такие плотные, медитативные тренировки. То одно, то другое и всё нужное. Придётся тоже заняться этим более плотно, иначе совсем отстану.

— Так что всё-таки случилось? — настойчиво повторила она свой первоначальный вопрос, подходя ближе.

— Вот как раз эта самая связь и случилась. Точнее, её материальное воплощение, — я вздохнул. — Но на словах это совсем не показательно и понятно, это нужно показывать наглядно. А перед этим тебе нужно пройти полное глубокое сканирование на медицинском оборудовании Годика. Так что проверь свои текущие графики, я тоже раскидаю пару дел, и в течении нескольких дней отправимся в Башню. На неделю минимум, может дольше. Сможешь всё оставить как есть, или есть какие-то срочные дела, требующие твоего личного присутствия?

— Смогу, — Элара беспечно пожала плечами. — Слуги работают стабильно. Всё крутится без эксцессов. Бэта присмотрит за делами и сообщит если что-то случится, так что проблемы я вообще не вижу. Завтра уже буду готова.