Утро следующего дня началось в сумасшедшем темпе. Элара, едва успев перекусить и коротко поцеловать меня на прощание, умчалась проверять работу своих заместителей, слуг и отдавать распоряжения. Мы же с Альденом, прихватив усиленный отряд охраны, погрузились в транспорт и отправились в Арракин. И, разделившись, отправились по своим делам. Ментат, в сопровождении охраны, отправился шерстить рынки и другие источники по своему списку. Я же с Крайтом двинулся к своим сегодняшним целям. Промышленные кварталы, лавки техно-торговцев и те же свалки что и в самом начале нашего прибытия сюда. Город всё ещё отходил от недавнего хаоса. Многие улицы в нижних секторах были перекрыты, то тут, то там виднелись следы пожаров и повреждения на стенах. Атмосфера стояла нервная. И это напрямую сказалось на моих планах: почти половины нужных мне торговцев просто не было на местах. Лавки стояли запертыми, защитные ставни опущены наглухо. Никто не хотел рисковать товаром, пока ситуация окончательно не стабилизируется. Или у них сменились хозяева. С машинерией от фабрикаторов мне откровенно не повезло. Я рассчитывал получить минимум с десяток комплектов разного профиля, раз уж в самом начале смог заполучить парочку самых простых, чтобы отдать их Палу, но в итоге удалось забрать лишь три. И то, это были далеко не самые качественные и продвинутые модели. А главная надежда — заказ на высокоточный фабрикатор с продвинутой механикой и расширенной матрицей допусков, который я пытался оформить через официальные каналы КООАМ, — вообще зависла в пустоте. Терминал бесстрастно сообщал: «Заявка на рассмотрении, доставка не подтверждена».

— Будем работать с тем, что есть. — вздохнул я, глядя, как слуги последнего торговца в списке грузят тяжелые ящики на антигравитационную платформу. Для начала ему сгодится и это, а дальше будет видно.

Назад я пришёл первым. Альден с охраной появился спустя сорок минут, и, хотя его лицо сохраняло привычное профессиональное спокойствие, я сразу уловил разницу. Двое гвардейцев за его спиной несли пару небольших кофров.

— Смотрю, охота прошла удачно? — негромко спросил я, когда мы оказались в салоне транспорта.

— Более чем, милорд, — уголки губ Альдена чуть дрогнули в улыбке. — Мне удалось достать несколько нужных учебников. Старые, но отличия от более новых должны быть минимальны. Продавцы были слишком нервными и избавлялись от «серого» товара. Возможно он попал к ним как раз из-за последних событий.

— Отлично.

Вечером же, я решил проконтролировать первый этап нашего нового протокола безопасности. В медицинском блоке блокпоста царило организованное столпотворение. Бойцы, техники, пилоты и рабочие Дома Варос выстроились в аккуратные очереди. Никто не задавал лишних вопросов — сказали сдать кровь, слуги исполняют. Я наблюдал, как берут образцы крови, маркируют их и помещают в специальные ячейки в крио контейнерах. Каждый образец — это первая потенциальная страховка сохранения своих людей. Иди допроса, если кто-то из них окажется пропущенным предателем. Процесс шёл быстро и должен будет закончиться в ближайшее время. Оставив медотсек, я отправился бродить по блокпосту. Мне нравилось иногда просто ходить по уровням, наблюдая за его жизнью. Гул генераторов, лязг металла из ремонтных боксов, ритмичные выкрики солдат на тренировочных площадках — всё это складывалось в единую симфонию живого механизма.

Проходя по очередному коридору, я услышал голос Беты. Он доносился из помещения, которое теперь было переоборудовано под импровизированный лекционный зал. Заглянув внутрь, я невольно хмыкнул. Помещение было забито битком. В первых рядах сидели наши первые ученики — подростки и молодые парни. Но что удивило меня больше, так это задние ряды. Там плотной стеной стояли и сидели на перевернутых ящиках взрослые мужики: свободные от дежурства охранники, техники со следами машинного масла на комбинезонах, пара пилотов. Учитывая, что с развлечениями на военном блокпосте посреди пустыни было «всё сложно», образовательные лекции заходили народу на ура.

Интересно, о чём сегодня он рассказывает? Я скользнул взглядом по залу и заметил знакомую фигуру. Альден стоял, облокотившись на стену, скрестив руки на груди и внимательно наблюдал за происходящим. Я тихо подошел к нему.

— Контролируешь качество преподавания? — вполголоса спросил я.

Альден чуть скосил на меня глаза.

— Бета справляется блестяще. Он не просто выдает факты, он адаптирует их, делает живыми, так что интересно не только детям. Посмотрите на них.

Битые жизнью люди слушали лектора с таким же искренним любопытством, как и юнцы.

— Империя велика, — уверенный, поставленный голос, измененный маской Беты, легко перекрывал легкий шелест вентиляции. Лектор прохаживался перед импровизированной аудиторией, удерживая внимание каждого зрителя. — В Известной Вселенной насчитывается более десяти тысяч заселенных миров. Тысячи планет, где изо дня в день добывают руду, выращивают пищевые культуры, собирают машины или просто выживают. Но действительно значимых среди них не так много. Едва ли наберется пара десятков.

Бета сделал грамотную паузу.

— Какие-то из этих миров критически важны сами по себе — из-за своей уникальной биосферы, незаменимых ресурсов или монопольных технологий. Другие же обрели свой статус исключительно благодаря могуществу Великих Домов, которые сделали их своими резиденциями. И в первую очередь это, разумеется, Кайтайн.

Бета нажал кнопку на пульте, и сзади возникла детализированная проекция красивой планеты.

— Блистательная столица Империи, тронный мир Известной Вселенной и текущая резиденция Дома Коррино. Нынешний правитель — Падишах-Император Шаддам Четвертый.

По рядам людейников прошел легкий, уважительный шепоток. Для людей, всю жизнь глотавших пыль на задворках галактики, фигура Императора казалась чем-то сродни мифическому божеству.

— Что вам нужно знать о Кайтайне? — продолжил лектор, и его тон стал чуть более сухим. — Это планета, где даже погода подчиняется расписанию. Там нет бурь, нет засух или неконтролируемых ураганов. Весь климат планеты регулируется искусственно, с помощью сложной сети орбитальных спутников.

Бета обвел взглядом притихший зал.

— Содержание такого мира стоит воистину астрономических денег. Идеальная экология, грандиозные дворцовые комплексы размером с целые города, бесконечные сады и немыслимая, бьющая через край роскошь. Ежедневные траты на поддержание одного только этого столичного блеска разорили бы практически любой другой Великий Дом за считанные месяцы. Но Император и Дом Коррино такими средствами располагают. Их богатство, накопленное тысячелетиями, налоги со всей Галактики и колоссальные дивиденды от контроля над КООАМ позволяют им оплачивать этот счет, не моргнув глазом. Кайтайн создан так, чтобы одним своим видом внушать трепет и демонстрировать абсолютное превосходство. Там заседает Ландсраад — верховный совет всех Великих Домов. Там же бьется бюрократическое сердце самой Империи.

Лектор выдержал короткую паузу, позволяя слушателям переварить образ недосягаемого столичного рая. А затем его голос стал жестче, сбросив лекторскую отстраненность.

— Но Кайтайн — это лишь красивая витрина, — отрезал Бета.

Над проектором зелено-голубая сфера мигнула и сменилась багрово-черным шаром, испещренным глубокими шрамами кратеров и исполинскими штормовыми воронками.

— Это не родной мир Дома Коррино. Их историческая родина, место, откуда они начали свой путь — это планета Салуса Секундус.

По задним рядам прокатился глухой гул. Взрослые узнали название. Салуса Секундус была синонимом слова «смерть» в Империи.

— В настоящее время это главная Имперская планета-тюрьма, — продолжил лектор. — Место, куда отправляют в один конец худших отбросов общества, неугодных политических врагов и опасных преступников со всей галактики. После атомной бомбардировки, случившейся много веков назад, климат там стал невыносимым. Смертоносная фауна, непрекращающиеся ядовитые бури, абсолютная нехватка базовых ресурсов для жизни. По сухим сводкам, выживаемость среди прибывших туда заключенных составляет менее двадцати процентов в первый же год. Отправка на Салусу — это не лишение свободы, это отложенный, но гарантированный смертный приговор, жестокость которого служит отличным назиданием для всех.

Бета облокотился на импровизированную кафедру, вглядываясь в лица сидящих перед ним слушателей.

— Власть Императора же держится вовсе не на роскошных дворцах Кайтайна, не на искусственных дождях и даже не на бездонной казне. Абсолютно все в Империи до животного ужаса боятся армии Коррино — легионов непобедимых имперских сардаукаров. Никто не знает откуда Император берет этих фанатичных, не знающих боли и жалости мясников. Но именно слепой ужас перед ними и является истинным фундаментом трона. Пока сардаукары вселяют трепет в сердца дворян и простолюдинов, Дом Коррино диктует правила.

Дети, да и все остальные слушали, буквально затаив дыхание. В их широко распахнутых глазах, отражавших багровый свет голограммы, читались трепет и напряжение. Эти люди, почти все из которых выросли на суровом Арракисе, не зная иного, и сейчас перед ними открывалось окно в куда более огромный мир.

Бета выдержал идеальную паузу, а затем сделал неуловимое движение рукой. Багровый шар Салусы Секундус над проектором дрогнул и сменился вновь.

Теперь над ним медленно вращалась до боли знакомая каждому в этом зале сфера. Бескрайняя, выжженные желто-оранжевая пустыня.

— А теперь мы переходим к планете, которую каждый из вас имеет сомнительное удовольствие называть своим домом, — голос Беты стал тише, но от этого зазвучал еще более веско. — Арракис. Дюна.

По залу пронесся тихий вздох.

— Вы все знаете, как она выглядит снизу. Вы знаете вкус рециркулированной воды, вы знаете, как песок скрипит на зубах и забивает фильтры, и вы знаете, насколько быстро эта пустыня убивает беспечных. Для вас это суровые будни. Но давайте посмотрим на Арракис глазами Ландсраада и Императора.

Голограмма приблизилась, показывая гигантскую спираль кориолисовой бури над экватором.

— Для Империи — это важнейший мир. Не Кайтайн с его дворцами. Если он вдруг исчезнет Империя не рухнет, а вот если пропадёт Арракис… Вся Известная Вселенная вращается вокруг этой безжизненной, иссушенной глыбы камня и песка. И причина тому одна.

Бета обвел зал взглядом своих скрытых маской глаз.

— Спайс. Меланж. Называйте, как хотите. Это не просто дорогущий порошок, продлевающий жизнь аристократам. Это кровь, которая течет по венам Империи. Спайс крайне важен для Навигаторов Космической Гильдии. Без Навигаторов прекратятся межзвездные перелеты. Торговля встанет. КООАМ рухнет. Огромная Империя в одночасье распадется на десятки тысяч изолированных миров, которые в большинстве своём потеряют большую часть населения от голода и очень быстро впадут в дикость.

Лектор сделал шаг вперед, нависая над первыми рядами.

— Кто контролирует Арракис — тот обладает огромнейшим влиянием. Именно поэтому Дом Харконнен восемьдесят лет выжимал отсюда все соки, сколотив огромное состояние. Великие Дома готовы тратить миллиарды соляриев, только чтобы контролировать добычу.

Бета вновь коснулся пульта, и песчаный шар Дюны растворился, уступая место совершенно иной картине. Над залом повисла мрачная, словно покрытая язвами и сочащаяся тусклым оранжевым светом сфера. Густые, грязные облака смога плотным кольцом окутывали её, а поверхность была исполосована прямыми, неестественными линиями гигантских мегаполисов-заводов.

— Раз уж мы заговорили об Арракисе, давайте взглянем на наших недавних хозяев, — произнес лектор. — Гьеди Прайм. Родной мир Дома Харконнен.

Взрослые в задних рядах нахмурились. Многие из них на своей шкуре знали, что такое служить под началом людей Барона.

— Это мир победившей тяжелой промышленности, где экология была принесена в жертву эффективности, — продолжил Бета. — Воздух там токсичен, солнце скрыто за вечной пеленой заводских выбросов, а экономика держится на самой жестокой форме рабского труда. Харконнены выжимали из Дюны миллиарды соляриев на протяжении восьмидесяти лет. Так же Дом Харконнен высасывает свой мир досуха, чтобы поддерживать свой собственный порядок и заработать ещё больше средств. Жестоко, но эффективно. Таким образом Барон поднял свой, почти разорившийся Дом, на вершину власти.

Голограмма моргнула. Мрачный индустриальный ад мгновенно исчез, сменившись безмятежным сине-зеленым шаром, покрытым сверкающими океанами и пушистыми белыми завитками облаков. Контраст был настолько разительным, что по залу снова пронесся шепоток, а глаза юнцов в первых рядах расширились от изумления. Для них такое количество открытой воды казалось сказкой.

— А это Каладан, — тон Беты неуловимо изменился, став более ровным. — Родной мир Дома Атрейдес. Наших нынешних владык.

Лектор позволил аудитории несколько секунд насладиться видом водного рая, прежде чем продолжить:

— Планета обильных дождей, бескрайних морей, богатейших уловов, плантаций оризового риса и парарисского вина. Мир, где вода, из-за которой здесь каждый день перерезают глотки, льется с неба бесплатно. Каладан не сказочно богат, как Икс или Кайтайн. Сельское хозяйство не дает сверхприбылей. Но Атрейдесы богаты другим.

Бета сделал шаг к ученикам, слегка наклонив голову в маске.

— Они богаты верностью. В отличие от Харконненов, которые управляют через животный страх и боль, герцоги Атрейдес правят через беззаветную преданность своего народа. Их армия фанатично лояльна и эффективна, что показала попытка штурма города Харконненами с большим численным перевесом.

Лектор сделал короткую паузу, позволяя образу водного рая закрепиться в умах слушателей, а затем решительно смахнул его рукой.

Над кафедрой возникла новая сфера. Снаружи она казалась почти нетронутой, с девственными лесами и глубокими каньонами.

— Но у верности, как и у страха, есть свой предел, там, где заканчиваются человеческие ресурсы, в дело вступают машины. Перед вами Икс. Технологическое сердце Империи.

Техники в зале невольно подались вперед. Для них эта планета была чем-то вроде священного Грааля.

— Вы все пользуетесь техникой, — продолжил лектор. — От ваших фильтрокомбов до тех же фабрикаторов. Иксианцы производят сложнейшую автоматику, навигационные системы и огромные корабли. Но будьте осторожны. Законы Батлерианского Джихада строго запрещают создание «мыслящих машин», машин по образу и подобию человеческого разума. Иксианцы постоянно подозреваются в нарушении этого запрета. Но никто, даже Император, не рискнет объявить им войну, потому что без технологий Икса Империя откатится в каменный век.

Сфера Икса над проектором дрогнула и сменилась другим миром. Он тоже был густо застроен мегаполисами, но в его облике читалась легкая неухоженность, словно у аристократа, чьи лучшие годы давно позади.

— Но у любой монополии есть своя тень, — произнес Бета. — Познакомьтесь с Ричезом. Когда-то эта планета на равных боролась с Иксом за звание главного технологического центра Вселенной. И они проиграли эту войну.

Лектор обвел взглядом зал, задерживаясь на механиках и техниках.

— Ричез — это планета вечно вторых. Они делают превосходную оптику, лучшие генераторы силовых щитов и мастера в миниатюризации. Но в остальном их патенты безнадежно отстают от иксианских. Их экономика гораздо слабее Икса, а инженеры отчаянно ищут способы вырваться вперед. Если ты потерял хватку, тебя сожрут конкуренты.

Голограмма вновь мигнула, сменившись суровым, холодным миром, окутанным плотными серыми облаками.

— Однако власть в нашей Галактике строится не только на металле, деньгах и грубой силе, Есть те, кто играет самой человеческой природой. Валлах Девять. Главная резиденция ордена Бене Гессерит.

Зал притих. О «ведьмах» в Империи ходило множество жутковатых легенд.

— Это мир сурового аскетизма, где расположена Главная Школа ордена. Бене Гессерит не добывают руду, не строят корабли и не торгуют спайсом. Их главный товар — знания и влияние, — лектор выделил последние слова. — Они обучают почти всех наследников Великих и Малых Домов. Они выращивают и обучают идеальных компаньонок, жен и наложниц для правителей Домов. Через них Орден опутывает своей паутиной всю политику Ландсраада.

Бета выключил проекцию планеты. На мгновение над залом повисла абсолютная, черная пустота. Затем во тьме начали загораться крошечные точки звезд, а в центре медленно проступили очертания колоссальной конструкции. Это была даже не планета, а невообразимых размеров орбитальная база, вокруг которой, словно мальки вокруг кита, роились корабли-хайлайнеры, каждый из которых мог вместить в себя население небольшого города.

— И, наконец, мы подошли к силе, без которой все эти миры, армии, интриги и богатства не значили бы ровным счетом ничего, — тихо, но так, что его услышал каждый, произнес Бета. — Узел Гильдии. Исторически эта планета называлась Колахар, но сегодня это место скрыто от посторонних глаз и находится под абсолютным контролем Космической Гильдии.

Мальчишки в первых рядах завороженно смотрели на исполинские корабли, парящие в пустоте.

— Космической Гильдии плевать, кто сидит на троне на Кайтайне. Им плевать, кто убивает друг друга в песках Арракиса. У них абсолютная, непререкаемая монополия на межзвездные перелеты. Они держат ключи от всех дверей в Галактике. Не заплатишь их цену — и твой мир окажется в изоляции навсегда.

— Но Империя держится не только на всём этом, — произнес он, и над проектором расцвел невероятно яркий, пестрый мир, буквально утопающий в густой, буйной растительности всех мыслимых оттенков. — Есть и более тонкие инструменты влияния. Перед вами Эказ.

По залу пробежал легкий шепоток. Даже до самых низов доходили слухи об экзотических диковинах этого мира.

— Это планета уникальной биосферы, — продолжил лектор. — Родина причудливых растений, знаменитого «туманного дерева», из которого создают уникальные скульптуры и предметы роскоши для Ландсраада, а также источник редчайших лекарств. И ядов, разумеется. Но самое главное — это единственный источник сока Сафо. Того самого экстракта, который многократно ускоряет мыслительные процессы ментатов и окрашивает их губы в рубиновый цвет.

Бета слегка усмехнулся под маской.

— Правящий Дом Эказ постоянно жалуется в КООАМ на капризы климата и трудности сбора, оправдывая астрономические цены на Сафо. Но это лишь игра. Эказцы прекрасно понимают: тот, кто контролирует топливо для главных мозгов Империи, тоже способен диктовать свои условия даже самым могущественным правителям.

Сфера Эказа растворилась, уступив место планете с гармоничными, плавными очертаниями континентов и чистыми, лазурными морями.

— И напоследок — Чусук. Планета Музыкантов, — провозгласил Бета.

Некоторые из взрослых в задних рядах удивленно переглянулись, кто-то даже пожал плечами. Зачем на лекции о глобальной власти, рассказывать о каких-то певцах? Бета, казалось, прочитал их мысли.

— Вы думаете, искусство — это просто безобидное развлечение для изнеженных аристократов? — лектор укоризненно покачал головой. — Чусук производит лучшие музыкальные инструменты во Вселенной, включая знаменитые балисеты. Их певцы, композиторы и актеры ценятся на вес золота. А теперь подумайте вот о чем. Великие Дома параноидальны. Они окружают себя многоуровневыми проверками, детекторами ядов и армиями телохранителей. Но ради престижа и демонстрации своего статуса они сами, добровольно распахивают двери своих самых защищенных внутренних покоев для артистов с Чусука.

Лектор сделал шаг вперед, понизив.

— Музыкант, играющий в углу залы, видит всё. Он слышит неосторожные разговоры правителей после третьего бокала парарисского вина. Он замечает, кто из советников нервничает, а кто прячет взгляд. Искусство в нашей Галактике — это инструмент мягкой силы, идеальное прикрытие для дипломатии, передачи тайных посланий, а зачастую и для непревзойденного шпионажа. Оружие бывает разным. Иногда оно выглядит не как клинок, а как струны балисета.

Бета нажал на пульт, отключая проекцию.

— Вы узнали, на чем держится этот мир, — подытожил он. — На военной мощи, на тайных технологиях, на интригах, на монополиях и на культуре. Понимая, как работают эти шестеренки, вы перестаете быть слепым пушечным мясом. На сегодня всё.

По залу прокатился тяжелый гул голосов. Никто не спешил расходиться. Люди переговаривались, переваривая услышанное. Ученики сидели с задумчивыми лицами — в их глазах зажегся совершенно новый свет.

Я отлепился от стены и пошел к сцене. Гул голосов начал стихать по мере моего приближения, пока не смолк окончательно.

— Хорошая лекция, — негромко, но отчетливо произнес я. — Для многих действительно полезно расширять кругозор. Но ты не рассказал ещё об одном мире.

— Милорд? — вопросительно произнес Бета, чуть склонив голову в маске.

Остальные затихли, ловя каждое мое слово. Атмосфера в зале неуловимо изменилась, сменив интерес на напряженное ожидание.

— Об этом мире почти никто не помнит и ничего не знает, — я обвел аудиторию взглядом. — Он, скорее всего, находится в состоянии, не сильно уступающем Салусе Секундус, если не хуже, после пожаров Батлерианского Джихада. На нём, наверное, давно нет людей. В нём не осталось ценных ресурсов. Он далёк. Он заброшен. Он никому не нужен.

Я выдержал паузу, глядя в внимательные глаза юнцов.

— И это очень печально. Ведь этот мир связан абсолютно с каждым человеком, живущим в Империи и вне её. Земля. Терра. Прародина Человечества.

По залу пронесся легкий, почти неуловимый шелест.

— Без неё не было бы никого из вас. Никого вообще, — мой взгляд стал мрачным, когда я посмотрел на притихших людей. — Что бы там ни произошло тысячелетия назад, кто бы ею ни владел и как бы ни разрушал — это наша Мать. И ладно бы она была изначально жестокой к своим детям, тогда о ней можно было бы попытаться забыть. Но это не так. Иначе мы бы просто не выжили на заре времен и никогда не вышли бы в космос. Она нас всех родила. Вырастила. А мы о ней забыли. И это... мерзко.

Я сцепил руки за спиной, выпрямившись.

— Вы в этом не виноваты, и я вас не обвиняю. Информации о нашей Прародине практически нет. В Империи от нее осталось только имя в древних мифах и религиозных текстах. Но это не меняет того факта, что для Человечества в целом это — самый важный мир. Да, без спайса всем будет очень и очень плохо, галактика погрузится во тьму. Но без Земли нас бы вообще не существовало. И забывать об этом просто нельзя. Никогда.

Я окинул взглядом замерший зал. Никто не шевелился.

— Вот теперь — конец, — тихо, но веско закончил я.

И, не говоря больше ни слова, под абсолютное молчание всего зала, я и вышел из помещения.