Праздник в честь дня рождения Аристы шел безупречно. Музыка лилась изящным потоком, бокалы наполнялись лучшими каладанскими винами, а гости соревновались в тонком искусстве светской беседы. Герцог Лето Атрейдес прохаживался между гостями, сохраняя на лице вежливую, благосклонную полуулыбку.

Но внутренне он был напряжен, как натянутая струна.

Всё шло слишком хорошо. За весь вечер служба безопасности не выявила ни одной провокации. Ни одного яда в пище, ни одного перехваченного охотника-искателя, ни одного пойманного в коридорах убийцы. Для Арракиса, тем более в разгар войны с Харконненами, в такой день…такое спокойствие было слишком подозрительным. Барон не упустил бы шанса нанести удар, когда всё внимание Дома Атрейдес приковано к торжеству.

Поэтому, когда в дверях зала бесшумной тенью возник Суфир Хават и быстро приблизился, Лето почувствовал мрачное удовлетворение. Ожидание удара часто изматывает сильнее самого удара. Герцог извинился перед своими собеседниками и отошёл к приблизившемуся ментату, сохраняя царственную осанку.

— Возникли проблемы, милорд. Извините что приходиться Вам придётся покинуть праздник, но Вы нужны в штабе. — шепнул ему Хават.

Как только тяжелые двери из резного дерева закрылись, отсекая шум банкета, лицо Лето мгновенно превратилось в хищную маску ястреба.

— Что случилось? — отрывисто спросил он, быстро шагая по коридору рядом с мастером-убийцей. — Поймали убийцу? Диверсия?

— Хуже, милорд, — мрачно ответил Хават. Его старое лицо, испещренное морщинами, казалось высеченным из камня. — По всему городу крысы устроили беспорядки.

Лето резко остановился.

— Ты же говорил, что уладил с ними всё и проблем не будет? — голос герцога похолодел, приобретя ту самую стальную интонацию, которая заставляла трепетать даже ветеранов его гвардии.

— Да, милорд, решил, — Хават не отвел взгляда, хотя в его глазах мелькнула горечь. — Верхушка местного Синдиката была устранена. Там даже не нужны были доказательства их связи с Харконненами, превентивный удар обезглавил структуру. Остальные забились в свои норы и не вылезли даже во время недавнего харконненского штурма. Никаких новых связей с нашими врагами обнаружено не было, поэтому я оставил их на потом. Было слишком много других, более приоритетных задач, милорд. А верных людей у нас стало еще меньше. Я готов понести...

— Передо мной не нужно оправдываться, нужно выполнять свою работу. И не смей даже заикаться об отставке! — Лето метнул на своего старого ментата такой взгляд, что Хават мгновенно закрыл уже открытый для извинений рот. Герцог знал эту черту своего безопасника: при любой ошибке, очень редкой, старик был готов сложить с себя полномочия. Но сейчас Лето нуждался в его разуме, а не в его раскаянии.

— Пропустил ли ты их связи изначально, или пропустил налаживание этих связей в дальнейшем — сейчас не важно, — жестко отрезал герцог, возобновляя шаг. — Выяснишь это позже и доложишь. В чём сейчас проблема? Не хватает сил?

— Да, милорд, — кивнул Хават, едва поспевая за широким шагом сюзерена. — Эта уличная шваль сама по себе не представляет особой угрозы. Но их оказалось неожиданно много. И они бьют вразнобой. Пока патруль стягивается и вырезает одну банду, две других устраивают погромы и поджоги в соседних секторах абсолютно безнаказанно.

— Вот как? — Лето нахмурился. — Мы же привлекли во дворец дополнительные силы для охраны приема. Отправь часть их на зачистку города, здесь пока спокойно... — Герцог вдруг осекся. Его чутье, отточенное годами, забило тревогу. Он прищурился, размышляя на ходу. — Или они именно этого и ждут?

— Это наиболее вероятно, милорд, — подтвердил ментат.

Перед ними с тихим шипением разъехались бронированные створки, открывая вход в гудящий, как растревоженный улей, командный штаб. Экраны пестрели красными точками, операторы хрипло переговаривались по радио, координируя действия патрулей.

— Сейчас наши силы во дворце распределены наиболее эффективно для отражения возможных атак убийц Барона, — продолжил Хават, подводя Лето к главному тактическому проектору. — Если мы переведем часть гвардии в город, чтобы гоняться за оборванцами, это неизбежно откроет слепые зоны и проложит путь для прямого удара по дворцу.

— А если вызвать регулярные отряды из гарнизонов, это может ослабить уже их, — согласился Лето, опираясь кулаками о край стола и вглядываясь в карту пылающего Арракина. — Барон не стал бы тратить деньги на местную шваль просто ради того, чтобы пожечь склады. Это классический финт. Отвлечение внимания. Как только мы оголим дальние периметры, настоящие силы Харконненов ударят по нашим гарнизонам и промышленным объектам.

Они стояли в центре зала, окруженные суетой, обсуждая замысел врага.

— То, что эту уличную шваль нужно будет вырезать и загнать обратно в норы — это понятно, — произнес Лето, его голос звучал ровно и рассудительно. — Гурни и Айдахо займутся этим, когда мы поймем, где настоящий эпицентр атаки Харконненов и отразим её. Но это лишь купирование симптомов. Мы уничтожим этих, через какое-то время из щелей полезут новые.

— Чтобы решить эту проблему в корне, милорд, необходимо повысить уровень жизни местных слоев и занять их делом. Работающий человек редко берет в руки нож, — губы Хавата, окрашенные соком сафо, сложились в тонкую линию.

— Утопия, Суфир. По крайней мере, на данный момент, — Лето покачал головой. — У нас сейчас нет ресурсов на масштабные социальные реформы. Вся экономика уходит на войну и увеличение добычи спайса. Значит, нам нужен промежуточный вариант.

Герцог обвел взглядом тактическую карту, где красные маркеры беспорядков всё ещё вспыхивали то тут, то там, так же и гасли.

— Использовать солдат для подавления уличных драк — это расточительство. Они обучены воевать даже с сардаукарами, это избыточная сила для этого мусора. И это не их работа. Нам нужно кратно увеличить количество простых стражников в самом городе. Нанять крепких местных, вооружить их шокерами и дубинками, дать простую броню и командиров из твоих людей. Пусть они следят за порядком, патрулируют улицы и давят эти банды в зародыше. Это потребует ресурсов, но куда меньше, чем в первом варианте, и мы сможем реализовать это достаточно быстро.

— Принято, милорд. Но это планы на потом, — Хават оперся о стол, глядя в глаза своему герцогу. — Сейчас же нужно подготовить отряды для отражения настоящей атаки.

Новые доклады, поступающие на пульт операторов, быстро проясняли картину. Это было не просто мародерство.

— Они бьют прицельно, милорд, — Хават увеличил масштаб одного из секторов на проекции. — Громят лавки не просто торговцев, но и тех, кто работает и на нас. Нападают на дома наших слуг, мелких вассалов и тех независимых подрядчиков, кто открыто выказывал лояльность Дому Атрейдес.

Лето скрестил руки на груди, мрачно наблюдая за вспыхивающими маркерами.

— Мне даже интересно, как Харконнен смог заставить всю эту шваль с такой готовностью подписать себе смертный приговор, — задумчиво произнес герцог. — Рано или поздно мы наведем порядок, и тогда их всех вздернут, они не могут этого не понимать. Разве что Барон пообещал им после этого забрать к себе, обеспечив эвакуацию и сытую жизнь в Карфаге. Но нужно быть очень наивным идиотом, чтобы поверить в великодушие Владимира Харконнена.

— Жадность, милорд, — сухо констатировал ментат. — Или страх перед чем-то. Если они смогли сломать суккского доктора, что считалось невозможным, то что говорить об этом мусоре?

Двери штаба вновь с легким шипением разъехались. В зал молча вошли леди Джессика и Аристе. Праздник завершился раньше срока — почти половина присутствующих аристократов спешно покинули прием, получив тревожные вести о беспорядках, затронувших их владения. Женщины подошли к Лето, не проронив ни слова, чтобы не мешать напряженной работе операторов.

Герцог тепло взглянул на дочь, а затем перевел строгий взгляд на одного из офицеров Хавата, стоящего у консоли.

— Подарки проверены?

— Да, милорд! — вытянулся офицер, курировавший эту часть торжества. — Всё чисто. Никаких ядов, скрытых механизмов или прослушивающих устройств.

— Что-то интересное среди них есть?

— Нет, милорд, — ответил он же. — Стандартные подношения. Всё уже доставлено в выделенную охраняемую комнату рядом с покоями леди, — офицер почтительно поклонился Аристе.

Лето едва заметно кивнул, возвращая внимание к тактической карте.

Хават, не отрывавший взгляда от проекции, вдруг слегка наклонил голову. Его глаза сузились.

— Наши гости добрались до дома, — понимающе произнес он, заметив, как красные маркеры стремительно исчезают. Подвергшиеся нападению благородные Дома Арракиса не стали ждать помощи от стражи Атрейдесов и пустили в ход собственную гвардию.

— Сэр, — обратился к Хавату один из операторов связи, выслушав очередной доклад в наушнике. — Зафиксировано несанкционированное вторжение в воздушное пространство. Дом Варос на трех транспортных орнитоптерах проник в город. Патруль связывался с ними — говорят, что летят мстить за нападение на их резиденцию. Что прикажете делать?

— Варосы? — на миг задумался ментат. — Летят в сторону дворца?

— Нет, сэр. В среднюю зону.

— Тогда пусть делают, что хотят, — прагматично отмахнулся Хават. — Но место их высадки отметьте. Одной проблемой будет меньше.

Ночь неумолимо двигалась к рассвету. Ближе к утру все очаги беспорядков в столице были окончательно погашены, а вместе с ними исчезли и те, кто их организовал. Подвергшиеся нападению аристократы, взбешенные испорченным вечером и нанесенным ущербом, ответили жестоко и быстро. Вкупе с действиями гвардии живая сила местного Синдиката была практически полностью уничтожена.

Однако истинный замысел врага раскрылся лишь с первыми лучами солнца. Под утро в штаб потоком хлынули доклады с дальних рубежей. Стало доподлинно известно, что Харконнены и не планировали нападать на Арракин, и уж тем более на хорошо защищенный дворец. В столице не было найдено ни единого следа регулярных войск Барона.

Зато они напали в другом месте.

***

На Гьеди Прайм, как и всегда, царила вечная тьма. Личные покои барона Владимира Харконнена разительно контрастировали с суровой брутальностью остальной планеты. Это был оазис гротескной, удушающей роскоши. Воздух здесь поддерживался неестественно теплым и влажным, он был густо пропитан ароматами тяжелых экзотических благовоний, призванных скрыть едкий запах пота, медикаментов и разложения, который всегда сопровождал хозяина этих стен.

Барон парил в центре обширного зала, поддерживаемый монотонным, едва слышным гудением вшитых в его одеяния суспензоров. Его необъятная, тучная фигура, затянутая в темный, переливающийся шелк, казалась зловещей пародией на древнее божество. Толстые, унизанные перстнями с редкими камнями пальцы медленно, почти ласково поглаживали жуткое, многоногое существо, прильнувшее к его массивному бедру. Тварь, плод генетических извращений мастеров Бене Тлейлаксу, созданная по индивидуальному и очень дорогому заказу, напоминала чёрного, безволосого паука размером с человека. Возможно когда-то это и был человек. У существа были человекоподобные, налитые кровью глаза, в которых читалась бесконечная, тупая покорность и постоянная готовность к боли. Тяжелые бронированные двери бесшумно скользнули в стороны, и в покои вошел Питер де Вриз. Ментат двигался с изяществом хищника, его бесшумные шаги тонули в густом ворсе ковра, сотканного из шерсти вымерших животных. На его тонких губах играла вечная, слегка издевательская полуулыбка. Глубоко посаженные глаза Питера мерцали синевой меланжа.

— Как всё прошло, Питер? — спокойно, с обманчивой, бархатной мягкостью спросил барон, даже не повернув головы и не отрывая взгляда от своего питомца. Его голос, глубокий рокочущий бас, заполнил всю огромную комнату, заставив тлейлаксуанского паука мелко задрожать и плотнее прижаться к складкам хозяйской одежды.

— Ровно так, как вы и планировали, милорд барон, — голос ментата прозвучал подобно звону тонкого, смертоносного хрусталя. Питер остановился на почтительном расстоянии и слегка поклонился, изящно сложив руки перед собой. — Наш старый друг Хават, как и ожидалось, проявил свою знаменитую, параноидальную осторожность. Он не стал перебрасывать свои войска для спасения черни, опасаясь ловушки. И пока он сидел в своем штабе, ожидая свежей информации, всё закончилось.

Барон перестал гладить тварь. Суспензоры тихо взвыли, компенсируя изменение центра тяжести, когда он медленно повернулся к ментату всем своим грузным телом.

— Заводы?

— Все металлургические комплексы Атрейдесов в районе разлома Хагга уничтожены, милорд барон, — с откровенным, садистским удовольствием почти пропел Питер. — Наши группы сработали безупречно. Пока гарнизоны отбивались от солдат и пытались выслать гонца за подмогой, термические заряды превратили всё оборудование в спекшиеся груды искореженных обломков. Даже если бы Хават рискнул отправить разведку и подмогу по всем объектам сразу — они бы не успели. Слишком далеко. Слишком быстро.

— Отлично, Питер. Просто отлично! — барон утробно, раскатисто рассмеялся. Его смех булькал где-то глубоко в необъятной груди, сотрясая складки жира под темным шелком. Это был звук триумфа хищника, почувствовавшего запах крови. — Что с шахтами по добыче руды?

Улыбка Питера стала чуть тоньше. Ментаты, чье сознание стремится к математическому абсолюту, не любят неидеальных результатов.

— Тут хуже, милорд барон. Охране в них было легче отбиться в туннелях. Разрушено только двадцать процентов добывающей инфраструктуры. Подрывные заряды нанесли ущерб вентиляционным стволам и подъемникам, но основные пласты не затронуты. По моим расчетам, их работу будет легко восстановить в течение нескольких стандартных недель.

Барон не разозлился. Напротив, он взмахнул пухлой, унизанной кольцами рукой, и этот жест был полон снисходительного, королевского величия.

— Пускай, — великодушно отмахнулся Владимир Харконнен. Он чуть подался вперед, и свет ламп выхватил капельки пота на его одутловатом лице. — Это просто приятный бонус. Без перерабатывающих заводов эта руда — просто камни, Питер. Тяжелые, бесполезные камни, лежащие в песке. А заводы они быстро не восстановят. Уж мне ли не знать, сколько времени, бюрократии и средств требует доставка тяжелого промышленного оборудования на Арракис?

Барон медленно подплыл ближе к ментату, заполняя собой пространство.

— Без собственного металла им будет в разы сложнее ремонтировать технику. Или им придется всё закупать втридорога. Разницы нет. И то, и другое истощает Лето. Пусть он дрожит, ожидая нового удара в любом месте. Пусть тратит солярии. Или укрупняет свои дальние гарнизоны, отрывая людей от других мест — это тоже отличный, просто великолепный результат.

Барон поднял свою тяжелую, влажную от пота руку и по-отечески похлопал Питера по плечу. Для стороннего наблюдателя этот жест показался бы высшим проявлением доверия и дружеского расположения. Но Питер знал своего господина слишком хорошо. В этом тяжелом прикосновении таилась угроза, ледяное напоминание о том, кому принадлежит жизнь ментата. Питер не дрогнул, лишь вежливо склонил голову, принимая похвалу.

— Ему ничего не поможет, — удовлетворенно пророкотал барон, убирая руку. — Постепенно, методично, шаг за шагом мы сотрем их в пыль. Разотрем в порошок. — Он тяжело опустился обратно на невидимую подушку суспензоров. — Что с крысами?

Барон посмотрел на ментата с ленивым, брезгливым любопытством.

—А что делают с крысами, милорд барон? — Питер изящно пожал плечами, его синие глаза блеснули холодным весельем. — Их давят. И давят безжалостно. Да и выжили из них единицы. Они свою роль сыграли — создали идеальную шумовую завесу.

— Глупцы, — презрительно усмехнулся Харконнен. — Дешевый, самоочищающийся инструмент.

— Именно так, милорд, — кивнул де Вриз. — Но есть одна крайне любопытная деталь. Даже тот, кто курировал «изъятие» наших бывших кораблей у Варосов, сдох. Калаб, так его звали. Эта мелочь не просто отбилась от ночного проникновения. Они нанесли ответный визит и полностью зачистили его нору. Вырезали всех и сожгли логово дотла. Меня крайне заинтересовали их питомцы!

Питер подался вперед, его голос зазвучал быстрее, теряя привычную театральную тягучесть и выдавая неподдельный научный интерес. Ментат извлек из складок своего плаща небольшую пластину и вставил её в терминал на столе барона. На экране запустилась запись, составленная из обрывков уцелевших записей скрытых камер.

На размытых, зеленоватых кадрах было видно, как огромная, закованная в темную чешую тварь без видимых усилий выносит охрану у двери, а затем с неестественной для своих габаритов скоростью и грацией рвет на части вооруженных боевиков. Дротики просто отскакивали от её массивного панциря, высекая искры.

— Как оказалось, эти ящеры феноменально показывают себя в бою как тяжелые штурмовики, — воодушевленно произнес ментат, жадно разглядывая кровавую эффективность монстра. — Никакого страха. Толстая броня, выдерживающая попадания из маула-винтовок. И реакция, превосходящая человеческую. Идеальное оружие для замкнутых пространств.

Барон с жадным интересом подался вперед, завороженно глядя на голограмму. Его маленькие, темные глазки, глубоко запрятанные в складках лица, хищно блеснули. Он всегда питал слабость к редким, смертоносным диковинкам и жестоким играм.

— Вот как? — пророкотал барон, и в его тоне зазвучали новые, алчные нотки. Его рука автоматически опустилась на спину черного тлейлаксуанского мутанта, медленно и сильно поглаживая безволосую кожу. — Машина для убийств значит?... Забавно.

Владимир Харконнен перевел тяжелый взгляд на своего ментата. Его тонкие губы изогнулись в широкой, плотоядной улыбке.

— Достань мне одну такую, Питер, — приказал он тоном, не терпящим даже намека на промедление. Его толстые пальцы сжали шею бледного паука-мутанта чуть сильнее, чем требовалось, заставив тварь издать тихий, сдавленный писк боли. — Пусть мои паучки с ней поиграют. Посмотрим, чьи игрушки крепче.

Питер де Вриз отключил экран.

— Будет исполнено, милорд барон.

***

П.С. Последнюю неделю Гемини чудит и не пускает к себе. Приходится извращаться и не всё работает. И не долго. То работает, то нет. Так что проды могут ещё запаздывать.