Мы стояли и завороженно глядя в небо. То, что разворачивалось над нами, не шло ни в какое сравнение с самыми масштабными фильмами из моей прошлой жизни. Это была грандиозная огненная феерия, настоящая симфония разрушения, написанная раскаленным металлом и мощнейшей взрывчаткой. От Щитовой стены, из города и окраин Арракина в зенит уходили сотни ослепительных огненных хвостов. ПВО Атрейдесов работало на пределе возможностей. Тяжелые зенитные ракеты тысячами врезались в строй десантирующихся кораблей Харконненов. Поначалу казалось, что этот огонь пройдется по кораблям огненной метлой, разрывая корабли на куски. Но щиты фрегатов и транспортных барж принимали на себя удары, вспыхивая яростным фиолетовым и синим светом. Эффект Хольцмана исправно отсекал быстро летящие объекты. Ракеты детонировали снаружи, не причиняя вреда броне, лишь заставляя исполинские туши кораблей вздрагивать и смещаться с курса.

Но у любой технологии есть предел прочности. Массированный, непрерывный урон начал перегружать корабельные генераторы. Я видел в бинокль, как мерцание щитов на некоторых малых транспортах из синего стало угрожающе красным, а затем силовые коконы просто схлопнулись, не выдержав напряжения. Очередной залп ПВО находил уже беззащитную цель. Транспорты лопались в воздухе один за другим, расплескивая вокруг себя горящее топливо, куски обшивки и свой «груз».

Вскоре сдались генераторы нескольких огромных фрегатов. Корабль длиной в несколько сотен метров разорвало надвое прямым попаданием десятка тяжелых ракет. Искореженный металл, пылающий в атмосфере, начал падать прямо в каменистую пустошь. У меня перехватило дыхание, когда один из таких обломков, размером с хороший жилой квартал, изменил траекторию из-за вторичного взрыва и пошел в сторону нашего аванпоста. Если эта масса рухнет на нас, никакие щиты не спасут. Кинетическая энергия сотен тысяч тонн просто раздавит блокпост в лепешку и нас вместе с ним не смотря на щиты. Я до боли сжал поручень, но обошлось. Пылающий кусок фрегата рухнул в трех километрах к северу. Земля под ногами так сильно содрогнулась, что мы едва устояли на ногах. Ударная волна принесла с собой рев сминаемого металла и густое облако пыли.

Но наибольший урон флоту вторжения нанесли не эти прямолинейные залпы. В оптику я разглядел совершенно другой тип оружия. Сквозь обычный зенитный огонь прорывались темные, продолговатые силуэты особых, более крупных ракет, ракет. Они действовали по алгоритму, подозрительно напоминающему работу дронов-охотников. Подлетая к кораблю Харконненов, такая ракета резко гасила скорость. Из хищного снаряда она превращалась в медленно ползущую торпеду. Щит не реагировал на объекты с такой низкой скоростью проникновения. Ракета плавно проходила под щит, после чего активировался детонатор. Взрыв изнутри замкнутого силового кокона не оставлял кораблю ни единого шанса. Щит превращал фрегат в герметичную печь, где сконцентрированный и усиленный взрыв просто разрывал корпус.

Мне стало жутко от одной мысли о том, сколько стоит один такой снаряд. И еще страшнее было представить, как именно ими управляют. В Империи нет вычислительных машин. Задать алгоритм сложного маневрирования, точного торможения и проникновения на чисто механических и аналоговых технологиях — это запредельный уровень инженерной мысли. Либо же внутри каждой такой ракеты сидел живой пилот-смертник. В реалиях этого мира я бы не удивился ни тому, ни другому.

Таких «умных» ракет было немного, и срабатывали они не всегда — порой зенитный огонь своих же батарей сбивал их с курса, или корабли успевали совершить маневр уклонения до того, как снаряд проникал за щит. Тем не менее, именно они выкашивали самые крупные цели. В воздухе, вне зоны поражения ПВО, уже метались юркие орнитоптеры Атрейдесов, добивая поврежденные баржи и расстреливая тех, кто пытался покинуть падающие корабли. По моим грубым прикидкам, до того, как коснуться земли, флот Харконненов потерял от двадцати до сорока процентов своего состава. Каменистое плато было густо усеяно пылающими обломками. Но Харконнены брали числом и не собирались отступать. Те корабли, что смогли приземлиться или зависнуть на малых высотах, немедленно развернули свои батареи. Их ответный удар оказался сокрушительным. Тяжелые орудия прямой наводкой ударили по горам и окраинам Арракина. Огненный шторм накрыл хребты вокруг города. Скалы лопались, огромные пласты породы сползали вниз, хороня под собой пусковые шахты Атрейдесов.

Ракетные башни ПВО, столь эффективно сжигавшие флот в начале атаки, одна за другой прекращали огонь, уничтоженные массированным артобстрелом. Небо над пустошью начало очищаться от трассеров, уступая место густому, маслянистому дыму. Армада окончательно высадилась. В первый раунд, в воздухе, остался, условно, за Атрейдесами, которые заставили врага умыться кровью еще до посадки. Но зенитные орудия были уничтожены, и теперь главная мясорубка должна была переместиться на землю, в город.

***

Риво стер пыль с оптического прицела. Песок скрипел на линзах и забивался в сочленения брони. Арракис методично уничтожал технику еще до того, как в дело вступали Харконнены. Риво лежал на животе за блоком из пластбетона на передовой линии обороны «Альфа». Справа Тейрн проверял подачу ленты в тяжелый пулемет. Перед ними на массивной стальной треноге стоял бронебойный гранатомет.

Ниже по склону двигалась бронетехника. В ночной темноте танки Харконненов казались бесформенными пятнами. Их скрывали полусферы искаженного воздуха. Мобильные генераторы Хольцмана накрывали сами гусеничные машины и пехоту поддержки. Воздух гудел. Атрейдесы не стреляли. Оборона строилась на жестких таймингах. Чтобы открыть огонь по укрытиям Атрейдесов, харконненскому танку требовалось отключить собственный щит. Стрелять изнутри купола невозможно: выпущенный снаряд мгновенно врежется в свое же поле, разорвав ствол и уничтожив экипаж на месте. Окно уязвимости составляло не больше полутора секунд.

Ближайший тяжелый танк замедлил ход. Лязг гусениц о камни разнесся по ущелью. Мерцание купола над башней начало тускнеть. Прозрачная стена поля растаяла.

— Триста двадцать метров. Башня пошла вправо. — сухо произнес Тейрн по внутренней связи.

Риво не тратил время на подтверждение. Палец выбрал свободный ход спусковой скобы. Установка резко дернулась назад. Отдача жестко ударила в плечо, отдавшись болью в ключице. Вольфрамовый лом сорвался с направляющих. Снаряд пролетел дистанцию за долю секунды и вошел в уязвимую точку брони танка ровно в тот момент, когда вражеский наводчик положил палец на свой спуск. Металл лопнул. Болванка пробила лист и ворвалась в боевое отделение. Внутри сдетонировали заряды Харконненов. Столб перегретого пламени вырвался из открытых люков. Башню сорвало с погона и отбросило в толпу идущих следом пехотинцев. Десятки людей раздавило раскаленным куском стали. Остальная колонна перестроилась за считанные секунды. Следующий танк не стал замедлять ход. Его мерцающий купол погас. У экипажа не было выбора, кроме как подставиться. Законы физики не оставляли лазеек, заставляя обнажать броню ради выстрела. Едва сияние спало, башня дернулась. Грохнул выстрел. И щит снова активировался. Вражеский фугас ударил в защиту правее огневой точки Риво. Пластикам разлетелся тысячами острых осколков. Тейрн сдавленно ругнулся. Осколок размером с ладонь пробил его наплечник и глубоко вошел в мышцу. Он не стал звать санитара, а перекатился на спину, достал из подсумка баллон с медицинским коагулянтом, залил рану густой пеной и снова схватился за рукоятки пулемета. Кровь перестала течь через секунду.

— Сектор три. Перезарядка. — прохрипел Тейрн в передатчик.

Риво дослал следующий снаряд в казенник. Ждать пришлось недолго. Очередной танк в колонне погасил щит перед выстрелом. Едва броня обнажилась, ствол Харконненов дернулся от отдачи. Риво нажал на спуск. Вольфрамовая болванка опять пробила броню машины до того, как генератор успел снова поднять поле. Картина уничтожения танка повторилась. Пехота же противника продолжала наступать. По центру к траншеям приближались мобильные отряды Харконненов. Они двигались кучно под защитой переносных генераторов. Далеко не у всех рядовых бойцов были личные щиты. Пулеметчики Атрейдесов со всего сектора сконцентрировали огонь на одной из центральных сфер. Тейрн зажал гашетку. Сотни тяжёлых пуль ежесекундно били в невидимую преграду. Поле спокойно останавливало свинец на границе и принимало на себя всю кинетическую энергию. Но вот генератор стал быстро перегреваться, несмотря на всё охлаждение. Сияние купола стало темно-красным. Раздался резкий хлопок лопнувших конденсаторов. Устройство сгорело. Тридцать человек оказались на открытом пространстве. Атрейдесы выкосили их длинными очередями за несколько секунд. Мертвые тела падали на каменистый грунт. Но из темноты выходили новые взводы. Офицеры Харконненов, прикрытые личными щитами, гнали солдат вперед. Плотность наступающих критически возросла. Пулеметы больше не успевали перегружать генераторы. В наушнике Риво затрещал голос командира роты. Левый фланг прорван. Толпа наемников дошла до траншей и навязала ножевой бой. Удерживать позицию потеряло смысл. Противник давил массой.

— Всем постам линии Альфа. Откат на рубеж Бета. Подрыв первой линии по моему сигналу. — прозвучал сухой приказ.

Риво отсоединил блок наведения гранатомета и сунул его в ранец. Тейрн закинул на здоровое плечо цинки с остатками лент. Стальную треногу и стволы они бросили, активировав закладки. На демонтаж не было времени. Бойцы пригнулись и побежали по узкому ходу сообщения в сторону новой линии обороны. Отход происходил по уставу. Четные расчеты бежали, нечетные обеспечивали огневое прикрытие, затем они менялись местами. Когда на позиции ворвались Харконнены, земля содрогнулась. Заложенные заряды детонировали, а Атрейдесы получили время для закрепления на следующем рубеже.

***

Марен отступал, упираясь шипованными подошвами ботинок в пыльную брусчатку. Узкая улица на окраине Арракина постепенно превращалась в каменный мешок. Отходить приходилось медленно, держа плотную линию с остатками взвода. Воздух в переулке непрерывно гудел от десятков работающих личных щитов. Здесь, в плотной городской застройке, помогали только они, а групповые, при активном движении только мешали. В дело вступили элитные части барона Харконнена. Каждый их солдат был оснащен индивидуальной защитой. Враги показались из-за поворота улицы сплошной темной массой. Марен занял позицию возле разрушенного входа в здание, прикрывая свой правый бок глухой стеной. Боец Харконненов в тяжелой композитной броне вырвался вперед и с ходу бросился на ветерана, широко замахиваясь палашом. Марен шагнул ему навстречу. Он не пытался жестко блокировать этот удар. Ветеран выполнил короткий уворот влево, пропуская чужое лезвие в сантиметре от себя. Вражеский клинок с искрами чиркнул по каменной кладке, оставив глубокую борозду. Противник потерял равновесие.

Атрейдес ударил в ответ. Быстрый выпад остановился щите Харконнена. Дальше последовало плавное, физически тяжелое движение с упором всем весом. Острие короткого меча с усилием прошло сквозь барьер. Марен провернул рукоять, направляя лезвие точно под подрез броневого воротника. Враг захрипел и начал заваливаться набок. Не задерживаясь, ветеран выдернул оружие и сразу развернулся. Вторая цель уже нависала справа, метя стилетом в лицо. Марен принял скользящий удар на свой щит. Генератор на поясе недовольно взвыл, гася кинетическую инерцию чужого оружия, но выдержал. Ветеран ушел в нижнюю стойку и подрезал противнику опорное колено. Защитное поле на секунду мигнуло, пропуская медленное лезвие. Враг с воплем осел на землю. Третий удар Марен нанес ему в основание шеи, обрывая крик.

Остатки взвода Атрейдесов держали монолитный строй. Солдаты выстроились в шахматном порядке, полностью перекрывая ширину переулка. Они постоянно двигались, закрывая фланги друг друга и не оставляя противнику пространства для маневра. Харконнены действовали совершенно иначе. Они лезли напролом по телам своих же убитых товарищей, спотыкались и мешали друг другу. Их удары оставались быстрыми и полными ярости. Из-за излишней скорости клинки нападающих просто отскакивали от щитов обороняющихся. Один из наемников попытался протаранить строй Атрейдесов с разбега, надеясь сбить солдат с ног своим весом. Сосед Марена ушел с линии атаки, позволил врагу провалиться вперед и вогнал кинжал ему в подмышечную впадину.

Но врагов было объективно слишком много. Марен чувствовал, как мышцы рук наливаются свинцовой тяжестью. Воздух под забралом шлема стал горячим и влажным от пота. Он убил шестерых за последние несколько минут боя. На место каждого упавшего врага тут же вставали двое новых. Масса тел физически вдавливала строй Атрейдесов глубже в переулок. Бойцы начинали скользить на залитой кровью мостовой. Слева раздался влажный хруст. Командир взвода осел на залитые кровью камни. Вражеский клинок пробил его лицевой щиток. Противник оказался опытнее остальных и удачно рассчитал скорость медленного укола, пока офицер отвлекся на другого бойца. Строй дрогнул. Харконнены радостно взревели, почуяв слабое место. Марен молча шагнул вперед, закрывая образовавшуюся брешь своим телом. Он отбил очередной бешеный выпад щитом, сократил дистанцию вплотную и с силой ударил нападающего гардой в шлем. Враг пошатнулся. Марен вогнал клинок ему в живот.

Динамик в шлеме ожил. Штаб батальона транслировал новый приказ по всем тактическим частотам. Время удержания внешних переулков вышло. Дальнейшее сопротивление на этой линии грозило полным окружением.

— Взвод, слушай команду, — произнес Марен по внутренней связи ровным, лишенным эмоций голосом. Он автоматически принял на себя руководство остатками отряда. — Перекат назад. Работаем двойками. Отходим к проспекту. Раненых забираем.

Штурмовики начали планомерно разрывать дистанцию. Одна шеренга делала выпад и шаг назад, вторая прикрывала их отход. Они отступали синхронно, оставляя за собой горы трупов в черной броне, но кольцо врагов продолжало сжиматься. Улица выводила их прямо к границе главного щита резиденции.

***

Лейтенант Корис стоял у границы дворцового щита. Гигантский силовой купол гудел над головой. Воздух пах озоном, активно вырабатываемом щитом. Щит мерцал синим светом и упирался прямо в брусчатку площади. Впереди лежал широкий проспект. Из узких переулков на него выкатывались отступающие группы Атрейдесов. Бойцы двигались перебежками. За ними гналась плотная масса Харконненов. Добегая до границы щита солдаты Атрейдесов медленно проходили через него и тут же занимали уже подготовленные позиции прямо перед границей щита, оставляя небольшое пространство, в котором противнику будет сложно развернуться. Отряд Марена вышел на проспект последним. Ветеран отступал спиной вперед, отбивая удары наседающих наемников. Его люди несли двоих раненых. Штурмовики втянулись под защиту купола. Марен шагнул внутрь, а вражеский солдат попытался прыгнуть следом, но получил несколько ударов как только появился на этой стороне щита.

Проспект перед дворцом заполнялся войсками противника. Харконнены выливались из переулков. Они яростно атаковали, проникая под щит и не смотря на потери. Плотность вражеских порядков на площади быстро росла. Задние ряды давили на передние. Корис переключил тумблер на детонаторе. В фундаменты высоких зданий по обеим сторонам проспекта были заранее заложены заряды, а люди выселены. Атрейдесы подготовили здания к подрыву. Взрывы слились в глухой гул. Несущие опоры зданий испарились. Огромные пластбетонные коробки потеряли устойчивость и начали складываться внутрь проспекта. Тысячи тонн зданий рухнули прямо на головы Харконненов. Вражеская пехота оказалась в ловушке. Личные щиты не могли выдержать веса обрушающихся стен. Генераторы лопались, люди гибли под завалами. Густое облако  пыли накрыло площадь. Внешний периметр перестал существовать. Линия фронта переместилась на границу дворцового щита.