Я небрежно швырнул второго пленника на песок рядом с первым. Оба лежали неподвижно, руки стянуты за спиной пластиковыми хомутами. Глаза Ибада у первого горели холодным синим огнём даже в свете фонарей. Второй был без сознания, но дышал ровно. Мэйн медленно убрал клинок от горла первого фримена, но не отпустил руку.

— Командир… — голос у него сел. — Это… их двое. И они не наши.

Рэйл уже целился из маула-пистолета в голову второго.

— Приказ?

Я поднял руку, останавливая всех.

— Никто никого не убивает. Ослабьте хватку. Снимите хомуты с ног. И уберите оружие.

Парни переглянулись, но подчинились. Мэйн отодвинулся на шаг, всё ещё держа первого фримена за плечо. Второй начал приходить в себя, закашлялся. Я присел на корточки между ними. Снял маску и откинул капюшон. В свете фонарей мои собственные глаза Ибада вспыхнули той же полной синевой. Оба фримена одновременно напряглись. Первый, которого держал Мэйн, впервые за всё время издал звук — короткий, удивлённый выдох.

— Ты… пьёшь спайс. Глубоко. Но ты не из народа, — хрипло сказал он на галаке с тяжёлым акцентом. — Твои люди двигаются как имперские солдаты. И пахнут металлом и маслом. Не пустыней.

Я кивнул.

— Я не из вашего сиетча, у меня свой. Но пустыня меня приняла. Как и вас.

Второй фримен, уже полностью очнувшийся, смотрел на меня не отрываясь. Его голос был тише, но жёстче:

— Ты поймал меня сверху. Как тень. Кто ты такой, чужак с глазами Ибада?

Я ответил спокойно, без угрозы:

— Меня зовут Кейн. Я тренирую свой маленький отряд.

Первый фримен сплюнул песок и усмехнулся без капли веселья.

— Тренируешь, говоришь. А теперь держите нас в плену. Тоже тренировка? Что дальше? Заберёте нашу воду? Или хотите торговать?

Я посмотрел ему прямо в синие глаза.

— Никто воду не забирает. Вы пришли посмотреть на нас. Мы вас поймали и посмотрели на вас. Теперь можно поговорить. Или вы предпочитаете, чтобы мы вас отпустили прямо сейчас — без оружия и без воды?

Второй резко дёрнулся, но Мэйн удержал его.

— Ты смеёшься над нами, чужак? Отпустить без воды — это тоже смерть.

Я пожал плечами.

— Это вы выбрали следить за нами. И я не вижу тут знаков какого-либо сиетча. Или я не прав? Но я не Харконнен и предпочитаю договариваться. Тогда давайте договоримся. Вы отвечаете на три вопроса честно. Мы возвращаем вам ножи, воду и отпускаем. Никто не умирает. Никто не теряет воду.

Оба фримена переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то новое — не презрение, а осторожное уважение. Первый наконец кивнул.

— Задавай свои три вопроса, человек с глазами Ибада. Но помни: если солжёшь нам — пустыня заберёт всех вас до рассвета.

Я улыбнулся уголком рта.

— Договорились.

Я поднялся, глядя на своих парней.

— Мэйн, Рэйл — освободите их и дайте им воды. Уберите оружие. Это уже не пленники. Это гости.

Парни выполнили приказ, хоть и с видимым напряжением. Фримены пили медленно, не отводя от меня глаз.

Я повернулся к ним.

— Первый вопрос. Что вы искали здесь, на границе Барьерной Стены?

Первый фримен ответил коротко:

— Следили. Харконнены в последнее время слишком часто шастают по нашим краям. Вы не похожи на них. Мы хотели понять — кто вы и зачем здесь.

— Второй вопрос, — продолжил я спокойно. — Вы видели, как мы тренировались. Что вы о нас думаете?

Фримены снова переглянулись. На этот раз ответил второй, с лёгкой усмешкой:

— Вы учитесь умирать красиво. Но вы ещё не умеете жить в пустыне. Пока.

Я кивнул.

— Последний вопрос. Если мы отпустим вас сейчас — вы вернётесь с миром? Или мы станем врагами?

Первый фримен долго смотрел мне в глаза. Потом медленно произнёс:

— Мы вернёмся. Но не с войной. С посланием от нашего Наиба. Он захочет увидеть человека с глазами Ибада, который ловит наших разведчиков в темноте и не убивает их.

Он повернул голову к своим ножам, которые лежали на песке.

— Отдай нам оружие. И мы уйдём. А через три дня… жди гостей у третьего сухого русла. Один. Без своих щенков.

— Хорошо, но я приду не один, моему «Наибу» тоже будет интересно посмотреть на вас. — сказал я усмехаясь над удивлёнными глазами парней. — Забирайте ножи. И воду. Мы не враги.

Фримены поднялись. Они не стали благодарить. Просто посмотрели на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Человек с глазами Ибада, — тихо сказал первый перед тем, как раствориться в темноте. — Пустыня смотрит на тебя. Не разочаруй её.

Они исчезли в ночи так же бесшумно, как и появились. Я повернулся к своему отряду. Парни стояли молча, всё ещё в напряжении.

— Экзамен окончен, — тихо сказал я. — Вы сдали. А теперь собираемся. Через час уходим. И да… в следующий раз, когда поймаете кого-то в пустыне, сначала думайте и посмотрите на глаза. — и молча указал на свои собственные.

***

Обратный путь до базы прошел в абсолютной тишине. Парни переваривали случившееся. Когда бронированные створки ангара с шипением сомкнулись за нашими спинами, отсекая пустыню, парни заметно выдохнули. Я отправил их отдыхать, а сам, даже не снимая запыленного дистикомба, направился прямиком в командный центр. Несмотря на поздний час, Элара и Альден были там. Леди Варос сидела за тактическим столом, изучая свежие сводки по добыче, а ментат застыл у терминала связи, словно изваяние из плоти и крови.

— Экзамен окончен. — произнес я, садясь в кресло. — Парни готовы. Они сработали чисто, взяли цель в «коробочку» и грамотно осуществили захват. Можно ими гордиться. Осталось проверить остальные группы и готово.

Элара подняла взгляд, и её губы тронула легкая улыбка.

— Отлично. Значит, после этого ты отправишься на вылазку к старым станциям?

— Да, — кивнул я, наливая себе воды из диспенсера. — Но есть нюанс. Целью, которую они взяли в пустошах, был не я.

Восс повернулся ко мне, его глаза сузились.

—Наемники Орейна? Контрабандисты?

— Хуже. Или лучше, с какой стороны посмотреть, — я сделал глоток, наслаждаясь прохладой отфильтрованной воды. — Это были фримены. Двое разведчиков. И они наблюдали за нами.

В командном центре повисла звенящая тишина. Элара медленно отложила инфопланшет. Восс закрыл глаза, и я почти физически услышал, как в его мозгу перестраиваются вероятностные модели.

— Я не стал их убивать, — продолжил я будничным тоном. — Забрал их страхующего, показал им свои глаза Ибада и отпустил с миром, не забирая воду. Через три дня у нас встреча. Третье сухое русло к югу от Барьерной Стены, считая от Арракина.

Глаза Элары вспыхнули. Как я и предполагал, в ней мгновенно проснулся азарт и интерес. Она увидела возможность.

— Контакт с сиетчем... — прошептала она, подаваясь вперед. — Кейн, ты хоть понимаешь, что это значит? Это глаза и уши в глубокой пустыне. Это люди, которые знают Арракис лучше Харконненов и Гильдии вместе взятых!

— Это чистое, ничем не оправданное самоубийство, миледи! — ледяной голос Альдена Восса разрезал её энтузиазм как лазерный резак. Ментат перевёл взгляд на неё. — Я настоятельно требую отменить эту встречу и усилить периметр.

Элара раздраженно повернулась к нему.

— Обоснуйте, Альден.

— Анализ рисков, Госпожа Варос. Их два, и оба фатальны, — Восс начал загибать пальцы. — Первое: фримены — это дикари. Жестокие, непредсказуемые фанатики. Они заманивают командира Кейна в ловушку и потом шантажировать нас, раз не получилось просто захватить. Второе: Харконнены. Барон Владимир сквозь пальцы может смотреть на контрабандистов, но он не выносит фрименов. Если шпионы Карфага узнают, что Малый Дом ведет переговоры с дикарями, нас могут объявить их пособниками. Нас сотрут в порошок карательные отряды Зверя. Риск уничтожения Дома Варос возрастает до сорока шести процентов!

Ментат перевел дух, жестко глядя на Элару.

— Мы не можем себе этого позволить, миледи. Мы только начали вставать на ноги. Игры с аборигенами — это прямой путь в могилу.

Элара колебалась. Логика Восса была безупречной. Харконнены действительно были «предвзяты» к фрименам, которые портили им отчетность. Я молча наблюдал за ней, ожидая её решения. Это был её Дом. Спустя долгую минуту Элара выпрямилась. В её глазах больше не было сомнений.

— Мы идем на эту встречу, Альден, — твердо произнесла она.

— Миледи... — попытался возразить ментат.

— Я сказала — мы идем! — её голос хлестнул по комнате, заставив Восса замолчать. — И я пойду вместе с Кейном. Он обещал им, что приведет своего «Наиба».

Она обошла стол и встала напротив Восса.

— И вы ошибаетесь насчет их дикости, Альден. Мой отец не просто так скупал старые архивы имперских планетологов. Те самые пыльные отчеты, на которые Ландсраад давно махнул рукой. Я читала их. Я знаю об их законах.

Элара посмотрела на меня, ища поддержки.

— У фрименов есть строжайшие правила гостеприимства. Если они пригласили нас на встречу, а не перерезали Кейну горло в темноте, значит, они гарантируют нам безопасность на время переговоров. Просто так убить приглашенных гостей — это нарушение их обычаев и законов, если гость сам не нарушит закон. Да, они опасны. Да, одно неверное слово может стоить нам жизни. Но я знаю достаточно об их обычаях и правилах поведения, чтобы мы не совершили фатальной ошибки. Мы не оскорбим их воду. Альден, если мы хотим нормально жить на Арракисе в долгосрочной перспективе, когда Харконнены уйдут, а Атрейдесы придут... нам нужны связи с ними. Фримены — это хозяева этой планеты. Пусть их и мало, но они живут тут тысячелетиями и уже очень долго доставляют проблемы Харконненам. И до сих пор живы. Не странно ли? И мы попытаемся с ними договориться.

Ментат долго смотрел на неё. Его логические цепочки перестраивались, включая новые данные о старых архивах планетологов, о которых он не знал. Наконец, он медленно, со скрипом, склонил голову.

— Вводные данные обновлены, миледи. Я... вынужден признать вашу правоту с точки зрения долгосрочной стратегии, хотя тактические риски остаются запредельными. Я подготовлю маршрут отхода на случай, если переговоры провалятся.

— Отлично, — я усмехнулся, хлопая по пыльному бедру. — Значит, через три дня у нас дипломатическая миссия. Элара, готовься. Наденешь лучший дистикомб из тех, что у нас есть. Будешь пускать спайс в глаза их Наибу. — на что она только возмущённо посмотрела в ответ.

***

Глубоко под раскалёнными песками Арракиса, в прохладном, защищенном толщей камня полумраке сиетча Табр, время текло по иным законам. Здесь, вдали от палящего солнца и надзора Империи, властвовали древние инстинкты и железная дисциплина выживания. Воздух был густым от запаха немытых тел, въевшейся в ткани пряности и того едва уловимого аромата скрытой мощи, который источал свободный народ пустыни.

Стилгар, Наиб сиетча Табр, сидел на небольшом возвышении в своей малой комнате для совещаний. Помещение было устлано толстыми коврами из пряного волокна, поглощающими любые, даже самые резкие звуки. На низком столике перед ним стояла чаша с водой — символ абсолютной власти и такой же абсолютной ответственности, которые он нес перед своим племенем. Он был погружен в тяжелые раздумья. Сводки последних недель приносили больше вопросов, чем ответов. Харконнены откровенно сворачивали свою активность. Они бросали сломанную технику в песках, заставляли рабов работать на износ, словно пытались выжать из Арракиса последние капли соков перед тем, как отдать планету Дому Атрейдес. Барон Владимир был жаден, беспринципен, но далеко не глуп. Смена власти всегда несла с собой хаос, а хаос — это время, когда пустыня забирает свое. Стилгар чувствовал, что надвигается буря, не сравнимая ни с одним кориолисовым штормом.

Его размышления прервал тихий, почти неразличимый шорох у входа. Плотный полог откинулся, и в комнату бесшумно скользнул Корба — один из дежурных связистов сиетча. В одной руке он держал небольшую клетку из сплетенных волокон, в которой недовольно возилась крупная пустынная летучая мышь, а в другой — металлический цилиндр дистранс-дешифратора. Фримены не полагались на дальние передатчики, которые могли бы запеленговать. Их главным средством дальней связи был дистранс. Гениальная технология позволяла впечатывать звуковое сообщение прямо в нервную систему животного. Для любого чужака мышь просто пищала, но тот, у кого был дешифратор, настроенный на нужную волну, мог прочесть в этих звуках скрытое послание. Корба остановился в нескольких шагах от возвышения и склонил голову.

— Срочное донесение, Наиб, — тихо произнес связист. — Прилетела мышь от Фарока и Шишакли. Они выпустили её у Барьерной Стены, а сами возвращаются в сиетч окружным путем. Я уже снял отпечаток.

Стилгар нахмурился, его лицо, изрезанное глубокими морщинами, превратилось в каменную маску. Экстренный дистранс означал, что разведчики либо раскрыты, либо столкнулись с чем-то из ряда вон выходящим.

— Включай, — коротко приказал Наиб.

Связист нажал кнопку на цилиндре. Устройство тихо гупнуло, преобразуя записанный писк летучей мыши обратно в человеческую речь. Сухой, искаженный статикой голос Фарока заполнил комнату. По мере того, как звучали слова, брови Стилгара медленно ползли вверх, а тяжелые руки непроизвольно сжимались в кулаки.

Доклад начинался обыденно. Разведчики описывали обычный маршрут. Потом они докладывали о том, как наблюдали за их тренировками начавших прилетать в тот район солдатами. Но дальше рапорт переходил во что-то совершенно немыслимое.

Фарок сообщал, что они были раскрыты. Что четверо обычных, казалось бы, солдат обнаружили его в темноте, не издав ни звука. Они взяли его в клещи и, обезоружив, пленили. Но самым поразительным был отчет Шишакли. Будучи страхующим, он находился на верхнем ярусе, в идеальном укрытии. И его снял один человек. Вожак чужаков по имени Кейн. Он появился из ниоткуда, обошел фримена со спины и взял его живым в рукопашной схватке, просто лишив сознания удушающим приемом.

Дальше следовала полная транскрипция их разговора.

Когда запись щелкнула и оборвалась, в комнате повисла тяжелая, густая тишина. Корба замер, ожидая реакции вождя. Стилгар медленно поднялся с места и прошелся по коврам, заложив руки за спину. Шестеренки в его голове вращались с невероятной скоростью, анализируя каждое слово переданного доклада.

Четверо солдат взяли фримена? Это было сложно, но возможно. Но то, что сделал их командир... Один человек, в кромешной тьме скал, бесшумно подобрался к фримену или затаился так что его не обнаружили, и взял его живым? И всё же это была правда. Фарок и Шишакли не умели лгать своему Наибу.

— Глаза Ибада, — глухо произнес Стилгар, останавливаясь и глядя на пламя масляной лампы. — У чужака синие глаза Ибада. И он не скрывает их.

Это меняло всё. Синие глаза означали глубочайшую, многолетнюю меланжевую зависимость. Даже у них такие глаза появлялись уже в зрелом возрасте. А у чужаков только после ударных доз спайса, которые стоили несколько состояний. Доступных не каждому их дворянину. И чтобы такой человек лично ползал по скалам и ловил диверсантов голыми руками? Это не укладывалось ни в одну из привычных схем.

Но больше всего Наиба поразило то, как этот Кейн обошелся с пленниками. Он не стал их пытать. Он задал три честных вопроса, получил три честных ответа, а затем... приказал развязать их, вернул им воду и ножи. Вернуть воду и оружие врагу в глубокой пустыне — это не просто жест доброй воли. Для любого фримена это была демонстрация колоссальной силы, абсолютной уверенности в себе и глубочайшего понимания местной жизни. Этот Кейн играл по правилам аристократов, но с уважением к традициям глубоких песков. И он принял приглашение на встречу, заявив, что приведет своего «Наиба».

— Аристократ... или кто-то очень близкий к ним, — пробормотал Стилгар.

Если на Арракисе появилась новая сила, обладающая ресурсами и такой боевой выучкой — это могло изменить расстановку сил. В преддверии неминуемого прибытия Дома Атрейдес такая фракция могла стать как мощным союзником, так и смертоносной занозой. Стилгару нужно было узнать больше об этих людях. И в сиетче Табр сейчас находился человек, который мог в этом помочь. Человек, который прибыл к ним больше года назад. До основной высадки своего Герцога. Посол Дома Атрейдес, Оружейный Мастер, который уже успел доказать свою доблесть в бою плечом к плечу с воинами пустыни. Стилгар повернулся к связисту.

— Корба. Унеси мышь и найди Дункана, — скомандовал Наиб. — И передай ему, что Наиб ждет его в своих покоях. У нас появилась задача, требующая его глаз и острого ума.

Дункан Айдахо знал, как мыслят аристократы и наемники Великих Домов. Он сможет с первого взгляда определить, кто такие этот Кейн и его загадочный «Наиб». К тому же, для самого Дункана это станет отличной, непредвиденной проверкой. Чьи интересы он поставит выше в момент принятия решения — своего далекого Герцога или сиетча, который дал ему кров и доверие? Стилгар тяжело опустился обратно на подушки и усмехнулся в седую бороду, глядя на мерцающее пламя лампы.

— Три дня. Третье сухое русло у Барьерной Стены. Пустыня рассудит.