Я прекрасно знал, кто она такая и на что способна. «Дикая» Преподобная Мать, чья линия веками варилась в спайсе и передавала генетическую память. Почти идеальный детектор лжи. Сейчас она если и не полноценная Правдовидица, то очень близко к ней из-за Памяти Предков. В этом она превосходила ту же Джессику до принятия Джессикой Воды Жизни и прохождения ритуала.

— Заходите, — я отступил в сторону, освобождая проход, и плотно закрыл дверь, как только её темные одежды скользнули внутрь. — Коридор — не место для таких разговоров.

Рамалло не стала садиться в предложенное кресло для посетителей. Она замерла посреди кабинета, опираясь на посох. Благодаря пересаженным органам её тело больше не источало тот запах близкой смерти, с которым она прибыла на базу.

— Значит трое человек, — ровно начал я, глядя ей прямо в глаза, облокотившись на стол. — Камаль, Танир и Синар. Прошли нашу проверку, насколько это возможно и история обычная для сегодняшнего дня: они лишились дома из-за нападения Харконненов. Проверить её сложно и я вполне допускаю что они могут быть шпионами, как и еще больше пятидесяти человек, нанятых в этот период с такой же легендой. У меня возникает сразу два вопроса. С чего вдруг сказительница фрименов решает, что они шпионы? И почему именно они а не кто-то другой?

— Я прожила долгую жизнь, страж, — её губы тронула легкая, едва заметная снисходительная улыбка, от которой лицо на мгновение перестало казаться маской, высеченной из камня. — За такое время научиться читать людей очень легко. Если, конечно, захотеть. Их движения, взгляды, то, как они оценивают других — всё это говорит громче любых слов. Верить моим словам или нет — это уже твоё дело. Ты стоишь на страже этих стен, и за это решение ты в ответе.

Она чуть сильнее оперлась на свой посох, и в её голосе зазвучала непреклонная сталь, свойственная тем, кто привык повелевать и выживать в самых суровых условиях.

— Что до того, для чего мне это нужно... Сейчас для меня, моих учениц и той частички моего народа, что уцелела в резне, это место стало домом. А тот, кто не защищает свой дом — недостоин жизни.

Её логика была пропитана жестоким прагматизмом Арракиса. Я смотрел на неё, прекрасно понимая, что за этими «наблюдениями» стоят сложнейшие техники чтения языка тела и ритма дыхания, доступные лишь высшим эшелонам Бене Гессерит и их диким ветвям.

— Вот как, — я задумчиво барабанил пальцами по столешнице. — Ну что же, я рад, что у вас такое мнение о нашем Доме. И я обязательно проверю ваши слова. Тщательно. Это все?

— Возможно да, возможно нет. Ошибки могут допустить все, — спокойно отозвалась Рамалло.

Старая фрименка развернулась и плавно, без единого лишнего звука, покинула кабинет.

Я дождался, пока её шаги окончательно стихнут в коридоре.

— Всё слышал, Пал? — негромко спросил я в пустоту кабинета.

— Естественно, Кейн, — голос ИИ прозвучал из динамика интеркома. — Я возьму эту троицу на особый контроль, как только точно идентифицирую их среди персонала. Но ты уверен в словах этой женщины? Статистически, её выводы основаны лишь на субъективном визуальном анализе.

— Скорее да, чем нет, Пал, — я тяжело потер переносицу. — Она — ходячий детектор лжи, обладающий поистине огромным опытом. Её инстинктам и умению анализировать можно доверять больше, чем иным электронным сканерам. Но именно поэтому за ней тоже нужен особенный пригляд. Она видит слишком много.

— Принято. — четко отозвался ИИ.

— Ну и хорошо, — я поднялся из кресла. — Пойду проверю проблемные места сети. Раз уж у нас завелись чужие глаза и уши, то свои должны быть в полном порядке.

***

Быстрая инспекция «слепых зон» успокоила. Никакого целенаправленного саботажа, лишь обычный человеческий быт, который постепенно отвоевывал пространство у казенных коридоров аванпоста. В одном из жилых секторов крошечный объектив перекрывала дешевая картина с изображением бушующего синего океана — чья-то попытка хоть на стене увидеть воду, компенсируя окружающую арракийскую сушь. В другом узком проходе кто-то банально повесил на стену плотный пыльный ковер, видимо, для дополнительной звукоизоляции. И тому подобное. Может это и «очень хитрые» действия неизвестных саботажников, но это уже совсем лишняя паранойя. Всё будет исправлено со временем.

Вечером, когда я вернулся в нашу комнату. Элара сидела в кресле, вытянув ноги, и задумчиво массировала виски.

— У меня был разговор с Рамалло, — произнес я.

Элара мгновенно перестала массировать голову и заинтересованно посмотрела на меня.

— Она сама пришла ко мне в кабинет и сообщила о трёх шпионах среди нашего персонала.

Взгляд Элары тут же посерьезнел, вся усталость слетела с неё в одно мгновение.

— Кто?

Я пересказал ей наш разговор, начиная от имен и заканчивая её мотивами.

— Так что Пал теперь будет за ними следить непрерывно. Заодно и проверим её наблюдательность, — резюмировал я.

— Связь наконец установлена? — Элара сразу ухватила суть.

— Да, и это вторая новость, которую я хотел сообщить.

— Значит, рано или поздно эти трое себя выдадут, — она задумчиво постучала пальцем по подлокотнику. — И можно будет выйти на тех, кто их послал. Вопрос только в том, заслали ли их специально к нам или же просто так сложилось — и мы просто попали в чью-то стандартную сеть.

— Скорее второе, но всё возможно, — я сел напротив. — Только учти: Пал — это отлично, но сама не расслабляйся. Как у тебя с учебой дела?

Элара чуть улыбнулась, посмотрев на свои руки.

— Хорошо, — она сделала паузу, словно подбирая нужные слова. — Знаешь, раньше я бы просто не смогла оценить её эффективность и реальную ценность. Мне казалось, что умение не дрогнуть под чужим взглядом — это и есть самоконтроль. Но то, что показывает Рамалло и Чани... Когда постепенно получаешь реальную, физическую власть над своим же собственным телом и разумом, это неописуемое ощущение. Становятся понятны твои собственные скрытые мотивы, гормональные всплески. Я начинаю понимать, почему в прошлом сделала так, а не иначе. А ведь это только самое начало.

Она подняла на меня горящие глаза.

— Страшно подумать, что умеют более опытные саядины и, особенно, полноценные сестры Бене Гессерит, если даже эти крохи знаний так меняют восприятие. Плохо, что ты сам этому не учишься, — она укоризненно нахмурилась.

— Учусь, — фыркнул я. — Но только в свободное время, которого у меня почти нет.

— А сейчас ещё и на кораблях пропадешь, не так ли? — скептически выгнула бровь Элара, скрестив руки на груди.

— Ну-у-у... — протянул я, потирая шею. — Не отрицаю. Но их надо пустить в дело как можно быстрее. Их содержание и простаивание будет съедать колоссальные средства. Официальную добычу тоже нужно срочно расширять, чтобы перекрывать наши расходы и налоги.

— Не спорю, — сдулась Элара. — Кстати об этом. Заказала на Бирже еще одну партию орнитоптеров. Должны прибыть ближайшим рейсом Гильдии, недели через две. Вместе с пилотами.

— Ясно. Ну, пусть так. Максимум, чем эти новые пилоты могут нам навредить — это угнать сами орнитоптеры вместе с разовой партией свежесобранного спайса. Учитывая наши доходы, теперь это вполне приемлемый риск.

— Ах да, — вспомнил я. — Завтра я лечу к Альдену. У него какая-то проблема возникла, просил моего личного присутствия.

— По связи сообщил? — Элара довольно кивнула. — Отлично, значит, часть его работы возобновится в дистанционном режиме. Без ментата, как оказалось, всё гораздо сложнее и медленнее.

— Ха, к хорошему привыкаешь быстро, — хмыкнул я, поднимаясь, чтобы разобрать снаряжение. — Ты смотри, такими темпами вообще всю работу на нас с Альденом свалишь, а сама будешь только по аристократическим приемам бегать.

— Ха. Ха. Ха. — нарочито разделяя каждый слог, предельно саркастично произнесла Элара. Затем совершенно неаристократично фыркнула: — Не дождешься!

И показала мне язык.

***

— Альден? — спросил я, едва шагнув из вагона в свежую прохладу станции Башни. Ментат встречал меня лично. — Что у тебя случилось?

— Следуйте за мной, сэр, и увидите, — ровно ответил он.

И почему в этой простой, сухой фразе мне явственно послышалось тщательно скрываемое предвкушение?

Альден развернулся и повел меня по длинным коридорам подземного комплекса, в сектор Годика. В центре просторной, ярко освещенной операционной находился операционный стол. На нем лежало неподвижное тело обычного клона-болванки из инкубаторов ИИ, к затылку которого тянулся толстый пучок кабелей. Но мое внимание привлекло не это. У стены, перед панелями мониторов, усеянных непрерывно бегущими графиками и таблицами нейронной активности, стояли два человека. Услышав шаги, они синхронно повернулись, посмотрели на меня, коротко поклонились и тут же вернулись к работе.

Поправка. Это были два молодых Альдена.

Я застыл на пороге. Мда, мстя ментата удалась на славу. Долгое время я шокировал его и вот теперь не я его, а он меня ввел в ступор.

— Что это? — только и смог выдать я, переводя взгляд с одного двойника на другого.

Я уже видел продукцию Годика — клоны, больше похожие на роботов, лишенные искры, с искусственной моторикой и мертвыми глазами. В этих двоих не ощущалось ни капли всего этого. Они вели себя, двигались и дышали как настоящие, полноценные люди.

— Это Бета и Гамма, — с явно слышимым удовлетворением в абсолютно ровном голосе ответил ментат. Лицо его оставалось непроницаемым, но я готов был поклясться, что внутри он торжествует. — Как только выясним все нюансы их текущего состояния, можно будет определиться с настоящими именами.

— Рассказывайте, — я подошел ближе к клонам, внимательно рассматривая их профили. — Что вы сделали?

— Это какая-то аномалия, — тут же откликнулся из встроенных динамиков голос Годика. В синтетическом тембре ИИ отчетливо слышался интерес. — В моей базе данных есть исчерпывающая информация о попытках записи полностью снятой памяти реального человека в пустой мозг идентичного клона. Результаты всегда были нестабильны и чаще всего оказывались даже хуже, чем в моих стандартных экспериментах с ограниченной, искусственной базой навыков.

— Хуже? В каком смысле? — не отрывая взгляда от Беты, спросил я.

— По невыясненной ранее причине полная человеческая память не восстанавливалась в новой нейронной сети целиком, — пустился в объяснения Годик. — Возникало множество обрывов, критических конфликтов, огромные пустые области. Психика распадалась. Ошибки почти не поддавались аппаратному исправлению, так как физическое место в коре уже было занято битым массивом данных. И каждый раз это был уникальный результат ошибок и успехов. В итоге от этой практики отказались и перешли на специально созданные, урезанные базы данных. Они занимали гораздо меньше места в мозгу, но давали предсказуемый, надежный и одинаковый результат. То, что вы видите сейчас — невозможно. Идеальная запись и установка памяти. По словам оригинала память не пострадала вообще, как и мышление.

Я перевел взгляд на оригинала.

— У нас есть только одно предположение, почему процесс прошел безупречно, — произнес Альден, заметив мой вопросительный взгляд. — Но для окончательной проверки и подтверждения теории нам нужен другой подопытный. Не ментат.

— Не ментат? — я сощурился, быстро анализируя сказанное. — Думаешь, вся причина в этом?

— Вероятность близка к ста процентам, сэр, — ответил Альден. — Других отклонений от стандартной процедуры времен Старой Империи нет. Биоматериал идентичен, аппаратура одинакова. Бета, опиши свои ощущения после интеграции.

Один из молодых клонов оторвался от анализа данных на мониторе. Он повернулся ко мне и сделал шаг вперед. Движение было плавным, уверенным — абсолютно человеческим.

— Для начала поправлю Годика, — абсолютно тем же тоном и с теми же интонациями, что и оригинал, заговорил клон. Бета скрестил руки на груди, его взгляд оставался спокойным. — Разница в мышлении всё-таки есть. Проблема в его физической скорости. Мозг этого молодого тела просто не проходил соответствующих многолетних тренировок, необходимых для формирования специализированных нейронных связей ментата. Одних лишь теоретических ментальных приёмов мало. Теперь мне нужно будет начинать все базовые физиологические тренировки практически с нуля, чтобы разогнать мозг до приемлемого уровня.

Он сделал короткую паузу, словно оценивая собственные слова.

— Также отсутствует влияние симбионта, — клон кивнул в сторону Оникса, неподвижно лежащего у стены. — Его воздействие заметно ускоряло и стабилизировало мышление оригинала. Нам с Гаммой нужны будут свои собственные. Кроме того, в нашем кровотоке пока нет запасов сока сафо, что также снижает пиковую производительность.

— А сам процесс пробуждения? Как вы справились с загруженным массивом? — я подался вперед, заинтригованный этим холодным самоанализом.

— Остальное было просто вопросом дисциплины, сэр. Когда я проснулся, то сразу ощутил абсолютный хаос в памяти. Фрагменты, концепции, воспоминания — всё было перепутано и не структурировано. Ушло довольно много времени, пока я не навел в сознании хотя бы элементарный порядок, разложив данные по «ячейкам». Так как последним, что я помнил, было укладывание в кресло сканера, то изначально я считал что это — следствие агрессивного воздействия сканера на кору головного мозга, что было вполне логично. И лишь полностью восстановив зрение, увидев оригинала и оценив параметры своего нового тела, я понял, что именно произошло.

Я внимательно смотрел на Бету. В его голосе не было ни малейшего страха, ни экзистенциального ужаса, который должен был бы испытать человек, осознавший, что он — лишь искусственная копия.

— И тебя это не напрягает? То, что ты всего лишь клон? — я немного наклонил голову.

— Для этого нет причин, — Бета пожал плечами. — По всем проведенным нами первичным анализам, мы с Гаммой имеем гораздо более молодые, не изношенные тела. Мы проживем дольше оригинала.

Стоящий у стены оригинальный Альден медленно, согласно кивнул, полностью разделяя этот прагматичный подход.

— Также, — продолжил клон, — обладая всеми теоретическими знаниями оригинала, мы гораздо быстрее пройдем весь физиологический курс подготовки ментата. Более того, опираясь на этот опыт, мы, возможно, даже шагнем дальше в своем развитии, если, конечно, в структуре этих тел в будущем не обнаружится скрытых дефектов. И, наконец, мы слишком ценны, чтобы нас просто так убивать.

С этим было трудно поспорить. Даже если эти двое — лишь счастливая случайность, уникальный баг системы, это уже два дополнительных, абсолютно функциональных ментата в моем распоряжении. И как они были железобетонно уверены в своей ценности, так и я был уверен в их абсолютной верности. Причем гарантом их преданности служила даже не скопированная память лояльного Альдена, а суровая реальность этого мира. Если они хоть где-то «засветятся» и кто-то поймет их природу, судьба их будет предрешена. Сначала из них выдоят всю информацию до последней капли, а потом их неминуемо уничтожат. Продукт запретных технологий, ересь «мыслящей машины», подлежит немедленному уничтожению. И они с их мозгами ментатов понимали это не хуже меня. Их жизни теперь навсегда привязаны к Дому Варос.

— Сейчас в инкубаторах растут еще восемь моих клонов, — произнес оригинальный Альден, перебивая повисшую тишину. — Если этот результат повторится хотя бы с половиной из них, это решит множество наших проблем. Дом растет очень быстрыми темпами. А наша скрытая деятельность — еще быстрее. Один я физически не смогу контролировать и анализировать все информационные потоки. Но с группой своих дублей — легко.

— Почему именно восемь? В сумме десять клонов...

— Десять — удобная начальная цифра для набора достоверной статистики, — пояснил ментат, поправляя манжету на рукаве. — И такого количества аналитиков нам пока хватит для перекрытия всех текущих нужд Дома Варос. Трём из новых клонов будет записана самая первая, базовая копия моей памяти. А оставшимся пяти — более свежая, обновленная версия. Но, как я уже говорил, чтобы подтвердить безопасность и эффективность технологии в принципе, нам как можно быстрее нужен другой подопытный. Не ментат.

— Я тебя понял, — тяжело вздохнул я. — Посмотрю, что можно сделать. Ты же сам понимаешь все риски?

— Абсолютно, сэр, — подтвердил Альден.

С этим я и отбыл обратно на Блокпост. Проверять эту теорию на ком-то лояльном или ценном для Дома было абсолютно неприемлемо с моральной точки зрения, как бы это смешно не звучало в реалиях Дюны. Значит, мне нужен подопытный. Кто-то, чье исчезновение не вызовет вопросов и кого будет не жалко пустить в утилизатор без малейших угрызений совести. Взгляд скользнул по приборной панели топтера, и на губах появилась недобрая усмешка. Кажется, старая сказительница Рамалло только вчера подкинула мне троих отличных кандидатов. Камаль, Танир или Синар. Кто-то из этой троицы засланных шпионов скоро послужит на благо Дома Варос гораздо эффективнее, чем планировали их кураторы. Осталось только получить доказательства его предательства и выбрать момент, чтобы выдернуть его так, чтобы никто ничего не заподозрил.

***

П.С. Небольшой бонус. Та сцена, которая планировалась изначально и чья реализация и проблемы с этим связаны и вызвали сомнения.

— Альден? — спросил я, едва шагнув из вагона в свежую прохладу станции Башни. Ментат встречал меня лично. — Что у тебя случилось?

— Следуйте за мной, сэр, и увидите, — ровно ответил он.

Мы прошли по гулким коридорам в медицинский блок Годика. Альден привел меня в просторную операционную, в центре которой под яркими лампами стоял ооперационный стол. На нем лежало тело. Я подошел ближе: передо мной лежал абсолютно точный клон Альдена. Его грудь мерно вздымалась, а глаза были широко открыты, но взгляд казался совершенно пустым, устремленным куда-то сквозь потолок.

— И? — я вопросительно посмотрел на своего ментата, ожидая объяснений.

Вместо ответа Альден шагнул к столу, встал прямо перед лежащим телом и чеканя слова скомандовал:

— Сядь.

Клон мгновенно, без малейшей заминки принял сидячее положение. Его глаза по-прежнему безучастно смотрели прямо перед собой. Ни моргания, ни попытки оценить обстановку.

— Как твоё имя? — продолжил ментат.

— Альден Восс, — спокойно, ровным и лишенным всяких эмоций голосом ответил клон.

— Пройди вокруг нас пять раз, а затем расскажи о самой большой тайне Дома Варос.

Клон плавно соскользнул со стола. Его движения были точными, живыми. Он обошел нас ровно пять раз, ни разу не сбившись с ритма, остановился точно на том же месте, откуда начал движение, и произнес:

— У Дома Варос есть тайная база, где он сотрудничает с ИИ.

В операционной повисла тяжелая тишина. Я смотрел на эту точную копию своего ментата, и в голове со скоростью лавины разворачивалось осознание того, что именно мы сейчас получили. Это была одновременно колоссальная возможность и абсолютная катастрофа.

У этого существа была полная, стопроцентная копия памяти Альдена. Все его знания, вычислительные алгоритмы, пароли и воспоминания. Но при этом у него полностью отсутствовала воля. Это была идеальная оболочка с базой данных ментата. Сам по себе он не делал НИЧЕГО. Альден мог бы оставить его здесь на неделю, и клон умер бы от жажды или захлебнулся бы в собственных нечистотах, хотя прекрасно знал, как есть, пить и пользоваться туалетом. Он просто не имел желания это делать без прямого приказа.

Перспективы захватывали дух. Отдай такого клона под команды ПАЛа — и мы получим безупречного, не знающего усталости слугу-ментата, идеальный биологический дрон. Но открывался и другой, куда более темный и эффективный путь. Можно выкрасть любого врага — офицера Харконненов, агента Атрейдесов или шпиона Гильдии. Взять образец ДНК, вырастить оболочку, снять дамп памяти и загрузить в клона. И этот клон сам спокойно расскажет о любых секретах своего оригинала. Никакие психологические блокировки, гипноз или кондиционирование здесь не помогут, потому что клон, обладая памятью оригинала, будет знать, как снять эти блоки, и сделает это по первой же команде.

Но медаль имела и обратную сторону. Если кто-то из наших врагов получит доступ к подобной технологии, стоит такому клону с нашей памятью попасть в чужие руки — и конец. Все секреты Дома Варос, включая ПАЛа, Годика и наши базы, станут достоянием общественности.

— Почему нет воли? — спросил я вслух, разглядывая безучастное лицо клона. — Ни малейших желаний. Ничего.

— Это обычная реакция, — раздался из скрытых динамиков пренебрежительный, холодный голос Годика. Древний ИИ явно наслаждался нашим невежеством. — Полный дамп памяти равен полному отсутствию воли. Чем более фрагментарна загружаемая память и чем больше собственного, прожитого опыта у клона, тем больше его инициативность. Это прямая зависимость. Вы бы знали это, если бы внимательнее изучали мои архивы.

***

Как-то так. Такой вариант был с тем же обоснованием что у памяти Преподобных в разных «носителях». Живым был только один из них, а остальные просто дамп знаний.

***