Восстановление Рамалло прошло очень быстро. Прямой контроль ускорил этот процесс многократно. Освоившись с обновленным телом, она резко сменила ритм жизни. Тренировки учениц стали интенсивнее. Тут уже радость Чани от улучшения состояния наставницы быстро сменилась «грустью». С неё-то обучение Элары не снимали и нагрузка выросла очень даже заметно. На попытку пожаловаться и чуть снизить нагрузку Рамалло та только улыбнулась и отмахнулась от неё, заявив что это отличная практика управления телом и повышения выносливости и пусть Чани больше не беспокоит её с такими глупостями.

После полного восстановления и ожидал того что она с ученицами попросится обратно в Пустыню. Возможность возврата была заранее обговорена для всех, но в таком случае мы готовились выставлять счет за работу хирурга, материалы и риски. Никто не собирался заниматься благотворительностью. Но Рамалло осталась. Никаких просьб выделить транспорт. Никаких попыток послать вестника в ситчи.

Второе мое опасение касалось ее характера. Возраст и абсолютная власть редко делают людей покладистыми. Старики обычно уверены, что знают жизнь лучше остальных, а уж носительница памяти целого народа должна была стать источником постоянной головной боли. Я морально готовился к спорам, диктату условий и старческому упрямству на своей территории.

Ничего подобного не произошло.

Рамалло вела себя поразительно тихо. Она приходила в общие отсеки, отсылала учениц заниматься своими делами и устраивалась где-нибудь в стороне. Просто сидела и слушала разговоры техников, внимательно наблюдая за повседневной рутиной базы. Никаких попыток установить свои порядки.

Иногда в коридорах возникали стычки между нашими людьми и фрименками. Конфликты гасли на корню. Рамалло вмешивалась до того, как это успевало перерасти во что-то большее. Ей хватало пары коротких, резких фраз, чтобы осадить соплеменников. При этом анализ аудио с камер внутреннего наблюдения четко показывал отсутствие Голоса. Она справлялась с ситуацией простыми словами. Надо будет с ней быть ещё осторожнее, слишком уж она напоминает местами одного из персонажей Агаты Кристи.

***

— Кейн, помоги, — позвала Элара, когда я вечером зашел в нашу комнату. — Тут опять что-то не понятно.

Она указала на застопорившийся фрагмент в своих записях. С обучением у Рамалло/Чани выходила специфика. Эти уроки во многом строились на иносказаниях. С лёгким привкусов эзотерики, с той лишь разницей, что здесь она давала практический результат. Элара все еще спотыкалась об эти объяснения и метафоры, хотя уже реже. То, что фримен считывал интуитивно, для стороннего человека выглядело бессмыслицей. Заметок, оставленных отцом Элары, которые мы изучали давным-давно ещё в Башне, банально не хватало для точной расшифровки. Забавно, что обычно женщины легко воспринимают подобный мистический туман. Начиная с банальных гороскопов, которые составлялись или наугад или так что под них можно было подвести что угодно. И заканчивая грудами эзотерической литературы на любой вкус и цвет, начиная, опять же, с черной/белой/красной и т.д. магиями и заканчивая китайскими культиваторками. В которых, пока прорвешься сквозь эпично цветастые названия всего и вся с любовью китайцев к сильнейшим преувеличениям, всю голову сломаешь. Эларе же такой формат давался с трудом.

— Почему нельзя объяснить все прямо? — проворчала она.

— Потому что психика и восприятие у каждого свои. Люди это понимают, но упорно продолжают судить остальных по себе. В таких практиках нет места точным инструкциям. Их делают универсальными, с кучей допущений под личную интерпретацию. У Бене Гессерит методики наверняка понятнее, но не факт.

— Ясно, но все равно бесит, — она тряхнула головой. — Уверен, что завтра сам справишься у Атрейдесов?

— Было бы с чем справляться. Откажут, значит, пойдем через КООАМ.

Нам требовался внутрисистемный корабль для возобновления лицензионной добычи в космосе. Была вероятность, что у Атрейдесов завалялась списанная шахтерская баржа или фрегат под переоборудование. После Харконненов им достался колоссальный объем неисправной техники. В основном наземной, но вдруг? Для старта нам хватило бы и простейшего судна. К официально купленному хламу, который мы модернизируем своими силами, у инспекторов возникнет гораздо меньше вопросов, чем к судну с отсутствующими документами. К тому же экипаж еще только предстоит найти. Если новички по неопытности угробят в первом же рейсе старую баржу, финансовые потери будут не такими обидными.

Возобновить работу в космосе требовалось как можно быстрее. Время пока терпело. Однако если Дом Варос перестанет поставлять заявленные объемы согласно договору, лицензию на космическую добычу могут просто аннулировать.

Экономика Империи максимально упрощена из-за особенностей логистики и её стоимости. Если Малый Дом производит или добывает ресурсы для собственных нужд, это никого не интересует. Главное правило — вовремя выплачивать установленную квоту владельцу планеты. Отдавать можно натурой или соляриями. Заплатил требуемое — живешь спокойно. Не заплатил — жди проблем. При реализации продукции на внутреннем рынке планеты схема остается похожей. Налоги платятся сюзерену, и в эту сумму уже заложена имперская десятина.

Выход на другие миры подчиняется иным правилам. Захотел продать товар соседям по системе или в другой сектор — обязан сдать груз в КООАМ. Картель высчитывает стоимость перевозки Хайлайнерами Гильдии и забирает свой процент. Только добыча спайса в эту схему не вписывается, он продается исключительно Империи строго через структуры того же КООАМ.

Атрейдесам сейчас принадлежит сам Арракис и его луны. Наша космическая добыча в астероидном поясе облагается фиксированным платежом за саму лицензию. Дальнейшие маршруты зависят от покупателя. Мы можем продавать руду на поверхность планеты для нужд Дома Атрейдес. Можем сбывать напрямую картелю. КООАМ заберет любые объемы, но закупочные цены на сырье у них откровенно грабительские. Им выгодно поставлять только продукцию глубокой переработки или сложную технику.

Покупка даже старого хлама неизбежно привлечет стервятников. Вокруг сделки сразу появятся желающие стрясти с Дома дополнительные солярии. Портовые клерки и представители имперской бюрократии обязательно найдут повод выписать пошлины или намекнуть на взятку. С этим финансовым ущербом придется смириться. Законным путем лишить нас права на добычу никто не может. В Империи всё, что не передано в ленное владение Великим или Малым Домам, принадлежит Императору. Космос огромен. Добывать сырье на ничейных астероидах нам никто не помешает, прямых конкурентов за кусок камня в пустоте просто нет. Настоящие трудности начинаются на этапе реализации. Продать добытое по адекватной цене может быть тяжело. По этой причине Орейн в свое время нацелился на Варосов. Их интересовала не сама добыча. Целью была лицензия. Вырезать или разорить владельцев и забрать бумаги, в том числе с координатами ценных ресурсов, чаще гораздо дешевле оформления нового разрешения через столицу. Императорскому двору нет дела до того, кто именно руководит процессом. Пока установленные квоты выполняются и платежи поступают в казну без задержек, смена герба на документах никого не волнует. До определённого предела, конечно же, ведь если такой добытчик из одного шахтерского корабля вырастет до десятка – налоговая квота изменится.

Итак, корабль. Картина здесь почти полностью копировала земной рыболовный промысел из моей памяти. На рынке присутствовали разные производители и классы судов. Разброс цен строго соответствовал их возможностям.

Простой внутрисистемный буксир, собранный по устаревшим даже на Ричезе технологиям, стоил от тридцати до пятидесяти миллионов соляриев. По сути это тесная металлическая коробка для рабочих с минимальным набором добывающего оборудования. В комплекте к нему обычно шли два или три малых аппарата с механическими захватами. Находиться в них вне защиты основного корпуса долго не рекомендовалось из-за космической радиации. Добытая руда сгружалась в массивный буксируемый контейнер. Иногда для экономии времени к кораблю крепили целый астероид подходящего размера и тащили его до орбитального центра переработки. Максимум технологических возможностей такого буксира ограничивался грубой отбраковкой пустой породы. Это дешевый вариант с минимальной маржой.

На другом конце рынка находились иксианские корабли-фабрики стоимостью от пятисот миллионов до миллиарда соляриев. Не считая лицензионных платежей Иксу за использование их технологий. Подобная техника требовала многочисленного профессионального экипажа. Зато в грузовой контейнер поступала не сырая руда, а готовый стандартизированный продукт. Прибыль при таком подходе возрастала в несколько раз. Проблема заключалась в стартовых вложениях. Потеря корабля-фабрики из-за аварии или пиратского рейда наносила катастрофический удар по бюджету любого Дома.

Проблема заключалась не в самом корабле. Мы могли позволить себе покупку совершенно нового судна. Запасов спайса на это хватало с лихвой. Шесть килограммов, привезенные от Пала, оценивались сейчас в шестьдесят миллионов соляриев. Война и смена власти на Арракисе взвинтили цены, курс подскочил с восьми до десяти тысяч за грамм. Это стоимость нового базового буксира. Светить такие средства глупо, поэтому для отвода глаз мы просто оформим целевой кредит. Проценты набегут немаленькие, но нас это совершенно не волновало. Главное получить легальный корабль.

Настоящая трудность крылась в экипаже. Космическая добыча требует узких специалистов, это не сборщики меланжа и не пилоты атмосферных орнитоптеров. Прежние хозяева Дома Варос решали этот вопрос системно. Они выращивали рабочих с пеленок, получая сплоченный и обученный штат. Сейчас все эти люди были мертвы. Придется искать наемников через официальные биржи КООАМ. Это дорого. К тому же половина этих специалистов окажется информаторами картеля или императорского двора. Нам придется терпеть их присутствие на борту ровно до того момента, пока они не обучат наших людей управлению кораблём и его системами. А потом выявленные шпионы будут перепроданы, там будет видно. Завтра я посмотрю, что предложат интенданты Атрейдесов. Дальше будем действовать по ситуации.

***

Сначала было посещение Биржи и сдача спайса. Пять килограмм быстро превратились в пятьдесят миллионов на счетах Дома. Правительственная резиденция же в Арракине встретила меня прохладой и несмолкаемым шумом шагов. Острые углы и давящие своды остались на месте. Новые владельцы лишь задрапировали их гобеленами с черно-зелеными ястребами и установили свои порядки. У входа дежурили солдаты в идеально подогнанной форме. Их взгляды сканировали толпу профессионально и цепко. Никакой расхлябанности. Проверка моих документов заняла меньше минуты. Убедившись, что печать Дома Варос подлинная, дежурный офицер выписал пропуск.

Меня направили в восточное крыло, где теперь располагался интендантский корпус. Коридоры здесь всё ещё напоминали растревоженный муравейник. Атрейдесы продолжали проводить тотальную инвентаризацию планетарного имущества. Клерки носились с кипами документов. Нужный мне кабинет нашелся в самом конце сектора. За столом, заваленным документами, сидел немолодой чиновник с явными признаками хронического недосыпа. На его воротнике тускло поблескивали знаки отличия старшего логиста.

Я опустился в кресло для посетителей, не дожидаясь приглашения.

— Дом Варос, — я положил на стол идентификационный перстень. — Интересует приобретение космической техники для внутрисистемных операций. Я знаю, что Харконнены при отступлении бросили массу неисправной или поврежденной техники, которую гораздо дешевле оставить. Вашим людям сейчас не до их ремонта а нам нужны корабли. Отметка о соответствующих разрешениях и лицензии у Вас есть. Мы готовы заплатить.

Логист замер. Слово «заплатить» было именно тем триггером, который сейчас безотказно работал на любом уровне администрации Атрейдесов. Их бюджет трещал по швам из-за необходимости восстанавливать инфраструктуру планеты. Живые деньги или надежные долговые обязательства были им жизненно необходимы.

— Ваш запрос выходит за рамки моих полномочий, — сухо произнес он, поднимаясь. — Сумма сделки подобного масштаба требует согласования с казначейством. Ожидайте здесь.

Он забрал планшет и скрылся за неприметной дверью в глубине кабинета. Ожидание затянулось на сорок минут. Я спокойно сидел в кресле, наблюдая за суетой в коридоре. Атрейдесы отчаянно нуждались в ресурсах. Продать несколько кусков металла, зависших на орбите мертвым грузом, было для них выгодным вариантом. Наконец дверь открылась. Логист вернулся, но выражение его лица неуловимо изменилось. В нем появилась деловая хватка. Он сел за стол и положил на стол три папки.

— Руководство дало добро на реализацию части непрофильных активов, — чиновник постучал стилусом по краю стола. — У нас есть три варианта, которые могут вас заинтересовать. Первые два — наследие предыдущих владельцев планеты.

Он указал на первую папку и раскрыл её, доставая из неё фотографию и спецификацию. Это был угловатый массивный силуэт.

— Тяжелый рудный транспортник. Поврежден при попытке саботажа во время передачи власти. Выжжены дублирующие контуры управления реактором, пробоины во внешнем грузовом контуре. Ремонт потребует времени, но силовая установка цела, геометрия корпуса не нарушена. Заявленная стоимость — семьдесят пять миллионов соляриев.

Я мысленно усмехнулся. Семьдесят пять миллионов за поврежденное корыто без документов о техническом обслуживании. Харконнены наверняка гоняли его до полного износа деталей. Цена была завышена минимум на треть, но это была плата за срочность.

Папка сменилась. Появился хищный, вытянутый профиль.

— Эскортный фрегат сопровождения. Приписан к тому же транспортнику, — продолжил клерк. — Сильно пострадал. Вооружение мы демонтировали, оно не продается. Двигатели на ходу. Корпус целый. Сто миллионов.

— Без орудий это просто бронированная капсула с маневровыми двигателями, — заметил я. — За что сто миллионов?

— За щиты и толщину брони, — парировал чиновник. — Ещё мы берем на себя бесплатную доставку обоих судов прямо к вашему аванпосту нашими тягачами. Вам не придется оплачивать буксировку дополнительно.

— Допустим. Что третье?

В третье папке была информация о корабле с узнаваемыми обводами.

— Тяжелая рабочая баржа. Прибыла с нами. Состояние идеальное, износа почти нет.

— Зачем продаете, если она целая?

— Нехватка кадров. Нам пришлось перевести ее экипаж на более приоритетные объекты флота. Корабль стоит без дела. Триста миллионов соляриев. Доставка также за наш счет.

Я откинулся на спинку кресла. Триста, сто и семьдесят пять. Четыреста семьдесят пять миллионов за флот из трех единиц. Два куска металлолома и одна рабочая лошадка. С одной стороны, цены кусались. С другой — это решало все проблемы с лицензией. У нас появлялся целый флот из транспорта, баржи для добычи и фрегата для защиты.

— Транспортник и фрегат требуют капитального ремонта, — я посмотрел клерку в глаза. — Восстановление контуров реактора и закупка новых систем взамен обойдутся нам еще в десятоки миллионов. Я готов забрать все три корабля сразу. Прямо сейчас. Но за четыреста миллионов.

Логист поджал губы. Торг был уместен, Атрейдесы понимали реальную стоимость разбитой техники Харконненов. Сбросить семьдесят пять миллионов с общей суммы в полмиллиарда ради немедленного заключения контракта было допустимым шагом. Даже так они были в плюсе.

— Оплата? — коротко спросил он.

— Кредит через Банк Космической Гильдии.

Чиновник кивнул. Гильдейский банк был абсолютным гарантом. Если сделка проходит через них, Атрейдесы получают свои средства немедленно, а Дом Варос остается должен Гильдии. Рисков для продавца никаких.

— Согласовано. Четыреста миллионов за три борта. Ждите.

Он активировал стационарный коммуникатор. Спустя двадцать минут в кабинет вошел представитель Банка Гильдии. Высокий, болезненно бледный человек в строгом сером костюме. Его движения были плавными, почти механическими, а глаза скрывались за темными линзами. Банкир не стал тратить время на приветствия. Он молча достал из портфеля пачку документов. Процедура заняла минимум времени. Гильдия брала в залог сами корабли и требовался первоначальный платёж в десять процентов. Сорок миллионов с наших счетов были тут же перечислены Банку. Процентная ставка оказалась высокой, но в пределах нормы для Малых Домов. После этого представитель Гильдии развернул на столе физический носитель контракта — лист плотного полимера. Чиновник Атрейдесов поставил штамп казначейства.

Я тоже прижал кольцо Дома Варос к специальному полю на контракте. Полимер зафиксировал уникальный биометрический слепок и рисунок герба. Сделка была закрыта. Корабли перешли в собственность Дома Варос.