Нельзя было навести врагов на Рощу, так что был выбран длинный путь, немалая часть которого прошла по руслу речушек, дабы с гарантией сбить след. По пути же, благодаря рассказам спасённых, удалось немного лучше понять обстановку, царившую в этом регионе.

Как стало ясно, та деревня, в которой прошёл наш бой, вымерла не от нашествия гоблинов. Она была основана селунитами из ближайшего святилища, а разрушена их врагами шаритами ещё сто лет назад. Если быть точным, тут постарались юстициары Кетерика Торма, в тот момент исповедовавшего веру в богиню Шар. Вот после его нашествия деревня и осталась без единого жителя.

Отсюда возникал вопрос – как же здесь оказалось такое множество пленных? Объяснение было простым. Это поселение, когда-то носившее название Высокий Утёс, располагалась на перекрестье множества путей. Я уже знал, что только пройдя через неё можно было попасть на Всхожую дорогу, ведущую одним концов в Эльтурель, а другим во Врата Балдура. Воспользовавшись другим направлением, можно было выйти к побережью, насчёт которого среди местных ходила дурная слава, но и там жили разумные существа. Третьей дорогой пришли мы, четвёртая уводила в бывшее святилище Селунэ, а ныне лагерь гоблинов. Таким образом, поселение связывало весь этот край. Гоблины намеренно заняли его, дабы поживиться теми несчастными, что думали через него пройти, бежать из родных мест. Как рассказали спасённые, днём монстры вели себя совсем иначе, нежели ночью. Они прятались в засаде, беря в плен каждого, кто думал воспользоваться этим маршрутом. И опять же именно в деревню они вели тех, кого хватали в округе.

А набеги гоблины устраивали более чем широко. Если не опустошив округу к настоящему моменту, то обещая сделать это в самое ближайшее время. Тифлинги, слушая рассказы несчастных, мрачнели с каждой секундой всё сильнее. Для них и так плохая ситуация становилась только хуже. И ведь не гоблинами едиными множились проблемы. Упоминались гноллы – ненасытные твари, любящие жрать разумных существ, и в то же время достаточно умные, чтобы угроза от них умножалась кратно. А ещё в округе имелись и вовсе удивительные и одновременно опасные существа. Та самая тифлинг рассказала, что встретила на Всхожей дороге золотых созданий. Как стало ясно из расспросов – гитьянок, что отчаянно нечто искали, допрашивая и убивая всех встречных.

Впрочем, интересны были не только рассказы несчастных, но и реакция на них со стороны моих спутников, а конкретнее одной спутницы. С Уиллом было всё просто. Он сопереживал, рвался в драку, вёл себя соответствующе собственной славе. А вот Шедоухарт… Когда беженцы делились историей Высокого Утёса, на её лице показалась усмешка. Ожидаемо, она была рада участи селунитов. Но ещё интереснее была её реакция на информацию о гитьянки. Девушка восприняла этот рассказ с опаской. Вот только почему? И что здесь делали гитьянки? Этот народ презирал иные виды. Жил в изоляции, выбираясь в большой мир только тогда, когда хотел что-то заполучить или ради борьбы с иллитидами. И сейчас они тоже нечто искали. Но что? И могло быть это нечто на корабле иллитидов? Могли ли быть поиски связаны с чем-то, что было у Шедоухарт? Вспомнился тот странный предмет, что девушка достала из капсулы, но… У меня было слишком мало информации, чтобы делать выводы. Ровно также гитьянки могли прочёсывать местность в поисках разбежавшихся иллитидов. Гадать тут было бесполезно. Зато одна тема назрела достаточно, чтобы её уже стоило поднять.

– Шедоухарт, не откажешься кое-что обсудить? – спросил девушку.

– И что же ты хотел? – ответила вопросом на вопрос, присоединяясь ко мне.

– Я подумал, может, ты знаешь больше про Кетерика Торма?

– И почему ты вдруг спросил это у меня?

– Просто есть такое чувство, что тебе известно больше остальных об этой истории.

Улыбка на губах Шедоухарт исчезла, взгляд стал серьёзным и острым.

– Значит, ты понял, кто я такая?

– Понять тебя в полной мере – задача нетривиальная. Но если говорить о том, жрицей какой богини ты являешься – да, понял. Не то чтобы ты это старалась скрыть.

– И что теперь? Как поступишь с этим знанием?

Хороший вопрос. И опять в нём приходилось опираться на знания эльфа. Николай даже не был уверен, что хоть какие-то боги существуют. Так что никаким мнением на их счёт не обладал. А вот Риардон не верил, а совершенно точно знал, что боги реальны. Сложно отрицать очевидное, когда божества даруют силы своим последователям, жрецам, а порой даже ступают по земле, бродя мед простых смертных. И их мировоззрение, стремление к свету или тьме вовсе не являлись пустым звуком, или точкой зрения, как любили думать на Земле. В Абейр-Ториле, планете, на которой жил Риардон, вполне могла существовать и истинная благодетель, и чернейшее зло. А боги были способны воплощать самую гнусную крайность аспектов, за которые отвечали. Как Ллос – богиня дроу, правившая этим видом интригами, подлостью, жестокостью. Стравливающая своих собственных верующих, и в то же время толкавших их против иных видов. Культивировавшая самую подлую суть, рабство, ломку личностей. И в итоге сотни и тысячи лет создававшая одних из худших существ этого мира притом, что без влияния этой чёрной во всех смыслах богини дроу вполне могли испытывать и сострадание, и доброту, и нежность.

Таким образом Риардон мог точно сказать, что Тёмные боги действительно могли быть страшнейшим злом, но тут крылась одна проблема. Эльф не интересовался темой религии намеренно. Бывало, что-то слышал, беседовал с послушниками некоторых из богов, но при этом очень о многих не знал вовсе или был в курсе лишь некоторых слухов о них. И вот как раз богиня Шар была из числа последних.

Риардон слышал о ней, как о злой богине, олицетворявшей тьму, разрушение. Символизирующую утрату, забвение. Совсем не положительные категории. Но это всё он знал из сплетен, ни разу не беседуя с шаритами и тем более не видя их злодеяний, которые бы подтвердили слухи. Даже в книгах ни о чём подобном не читал. Не было повода. Так что я не мог в полной мере опереться на опыт Риардона. И тем более мне было сложно соотнести знания о злой богине и её коварных последователях с действиями Шедоухарт, в ком я видел любовь к детям, к животным. Которую успел оценить, как верного товарища.

О шаритах говорили, как о действующих через обман, тайные интриги. Практически как о зле во плоти. Отсюда возникал вопрос – это знания Риардона о последователях Шар были не верны или Шедоухарт являлась такой уникальной? Я не мог ответить на данный вопрос. Пока. Но зато знал, что сказать девушке, раскрывшей эту свою тайну:

– Насчёт служения Богине – всё зависит от тебя. Если ты не планируешь одной тёмной ночью меня зарезать, то предлагаю оставить всё так, как оно есть. Мы ведь по прежнему стремимся к одному и тому же. Избавиться от соседа в голове. И вроде из нас вышла не самая плохая команда, разве нет?

– И что же, даже спокойно будешь ночами медитировать, ни о чём не беспокоясь? – в голосе девушки вернулась знакомая ирония.

– Может не совсем спокойно, а вспоминая чьи-то прекрасные изумрудные глаза? – в тон ей дал ответ.

– Только глаза?

– Только глаза. Как может быть иначе? Я ведь скромный, целомудренный эльф. Пусть и хорош собой.

– Вот как? Знаешь, самоуверенный типы – это моя слабость, но они так часто разочаровывают…

– Хорошо, что это не обо мне.

Насмешливый хмык был ответом. Какой ужас! Девушка сомневалась в моих достоинствах! И как теперь с этим жить?

После данного короткого разговора больше ни о чём серьёзном мы не говорили, но должен сказать, что атмосфера между нами стало чуть проще, свободнее. Одной тайной меньше, на один шаг больше доверия. Хотя надо сказать, я говорил всерьёз насчёт того, что не мог до конца понять эту девушку. Я чувствовал, что и сейчас она скрывала множество тайн. Но здесь и крылся и интерес. И да, я не спешил докапываться до остальных секретов девушки. Чувствовал, что спешить с этим не стоит. Тем более других забот у нас тоже было в достатке. И немалая их часть уже ждала в Роще.

До последней мы добрались задолго до рассвета. И слава Бахамуту, застали поселение в целом виде. Вот только нельзя было сказать, что оно оставалось прежним. Внешне всё было хорошо, однако некие неприятные изменения на самом деле произошли. Впрочем, о них мы узнали несколько позже, первоначально же события оказались довольно радостными. Нас встречали.

Ликование началось ещё в тот момент, когда на стенах узнали Зевлора и отметили, что число ушедших в рейд не то что не сократилось, а увеличилось вдвое. Это само по себе говорило об успехе. Ещё восторженней атмосфера стала в момент, когда опознали спасённую девушку-тифлинга. Тут восторг вознёсся едва ли не до гор. И это ещё до того, как подняли ворота. А как только мы вошли, тифлинги вовсе нахлынули настоящим потоком. Одни жали руку Зевлору, другие бросались в объятья, третьи ограничивались словами, но действительно искренними. Свою порцию благодарности получила и наша троица. Нас также восхваляли, жали руки.

– Лакрисса, ты в порядке? – меня привлёк мелодичный голос, раздавшейся справа. Повернувшись на звук, я увидел девушку-тифлинга. С тёмной кожей, струящимися волной волосами, алыми глазами. Она была одета в костюм, характерный для бродячих артистов – сшитый из ткани разных цветов, с бубенцами. Из-за спины выглядывал гриф лютни.

– Не нужно переживать, что со мной могло случиться? – между тем возмутилась Лакрисса, которая в прошедшем бою успела заработать стрелу от гоблина, но была оперативно излечена Шедоухарт.

– С тобой точно всё хорошо? – не желала успокаиваться бард. – Ты не ранена?

– Слушай, Альфира, даже если бы я и была ранена, у нас в отряде был прекрасный целитель, – Лакрисса махнула рукой в сторону Шедоухарт и… прикусила язык.

– Так значит, помощь тебе всё же была нужна, – с укоризной произнесла бард, и уже повернувшись к Шедоухарт добавила. – Спасибо вам, что позаботились о моей подруге.

– Это было моей обязанностью, – ответила смущённая Шедоухарт, кажется, не привыкшая к словам благодарности.

Ещё некоторое время стоял гул, расспросы, восторженные восклицания. Но постепенно они сошли на нет. Часть тифлингов направились в лагерь, часть на стену. Остались же члены отряда и немногие приближённые Зевлора. И вот именно тогда и прозвучала ключевая новость, разом оборвавшая всё веселье.

– Зевлор, у меня есть важная весть, – обратился к командиру Ашарак, тифлинг, которого я знал как учителя, преподававшего уроки на тренировочной площадке.

– Говори.

– Зелёный обряд, – с ненавистью произнёс Ашарак. – Друиды наконец решились его провести и уже начали подготовку.

– Что? Но почему? Хальсин никогда бы этого не одобрил. Он лично нас принял, пообещал убежище. Неужели Кага не боится его гнева? Того, что он сделает, когда вернётся?

– Я не знаю причин этого решения. Но ты можешь не сомневаться, сведения точные. Кага пришла лично, желая вначале говорить с тобой, но когда узнала о твоём отсутствии, велела передать ультиматум.

– Мы должны убраться прочь, да? – в голосе Зевлора послышалась усталость.

– Верно. Кага не называла сроков, но велела поспешить. Я пока не сообщал об этом остальным. Хотел обсудить с тобой, но слух не удалось удержать. Новости уже расходятся. Народ взбудоражен. Кто-то в ярости, кто в панике, кто-то всё ещё не верит и надеется, что сказанное ложно. Наш лагерь сейчас похож на закипающий котёл.

– Проклятье! И это тогда, когда только наметился просвет, – Зевлор потёр лицо рукой, но тут же выпрямился, точно сбрасывая с плеч слабость. – Идём. Икарон – останься здесь. Разберись в том, как распределить трофеи.

Зевлор поспешно удалился, я же мог только покачать головой. Положение тифлингов было незавидным. И даже недавняя победа мало что меняла. Да, за эти пару дней оказалось истреблено немало гоблинов. Часть из них погибла в набегах и без нашей помощи. Но я был уверен, что оставалось их ещё множество. Десятки тварей не могли навести такой ужас на окрестные земли. Да и когда речь шла об орде гоблиноидов, счёт всегда шёл на сотни. И они точно бы не стали сдавать рубежи. Не удивлюсь, если уже сейчас Высокий Утёс оказалась опять занят противником, перекрывая беженцам путь из этих земель, в то время как иные отряды врага разошлись по окрестностям, вдвое усердней выискивая тех, кто мог нанести им подобный урон.

И тут вставал вопрос – что делать мне? Помочь? На счёт этого не были уверены ни одна из сторон души. Николай был бы и рад, но не очень хотел рисковать. Риардона риск не пугал, и он был рад исполнить хорошее и выгодное, в его глазах дело, однако сильно сомневался в том, что стоит этим заниматься в наших нынешних обстоятельствах.

У нас всё ещё присутствовали личинки в голове. Мы должны были разобраться с этой задачей и только потом браться за проблемы окружающих. А ещё среди нас был один тип, норовивший броситься совсем уж в ином направлении. Имелся в виду Уилл. Этот рыцарь без страха и упрёка за время похода выпытал многое из спасённых. И в том числе выяснил, что один из них видел на Всхожей дороге краснокожую женщину с обломанным рогом. И эта новость настолько взбудоражила Уилла, что он чуть было не бросился в одиночку в указанном направлении. Остановили его лишь две вещи. Первое – ответственность за судьбу спасённых, необходимость проводить их до Рощи. Второе – то, что после столь бурной ночи стоило отдохнуть в безопасности. Полагаю, Уилл также рассчитывал на нашу помощь в охоте на Карлах, но на этот счёт я мог дать уверенный ответ, что пошлю его далеко и надолго. Поимка дьяволицы в плане приоритета была где-то на самом дне. Тем более мотивы Уилла насчёт этой Карлах вызывали у меня массу вопросов. Впрочем, об этих моих мыслях Уилл пока не знал, а я не спешил его просвещать. Просто потому, что он был полезен, и не хотелось разрывать наш союз раньше времени. Благо, плоды его были обильны. В частности воплотившись в трофеях.

И да, стоило уйти Зевлору, как народ вступил в спор насчёт дележа добычи, но без особой агрессии. В рамках деловых отношений. Пришлось поторговаться, по красочней расписать нашу роль в событиях, но в целом и я и все иные участники похода остались распределением трофеев довольны.

Лично нам с Шедоухарт и Уиллом досталось немного золота, еда, дней на пять каждому и та самая диадема. Свойства последней смог быстро определить Ролан.

– Эта вещица наделяет надевшего её ясностью и остротой ума, – прокомментировал он. – Для волшебников – просто мусор. Нам она не способна дать ничего, наш ум и без того превосходен, если речь, конечно не идёт о полном ничтожестве в магии. А вот для посредственностей этот артефакт может в самом деле оказаться полезным.

Я даже не знал, что захотел больше в тот момент, когда услышал подобную характеристику – придушить Ролана или сказать ему спасибо. Полагаю, злость была объяснима, но мог возникнуть вопрос – откуда благодарность? Всё от того, что после такой характеристики тифлинги тут же потеряли интерес к диадеме или как её назвал Ролан Обручу интеллекта. Так что никто не стал спорить, когда я попросил артефакт нашему отряду. Зачем он был нужен мне? Если говорить о боевых навыках, магии, то и в самом деле толку от него для меня не было. Чародеи использовали заклинания на основе вбитых в подкорку рефлексов, действуя инстинктивно, а не извращаясь с формулами. Та же история была с Уиллом, сотворению жреческих заклинаний Шедоухарт диадема также помочь не могла. Однако в то же время, на основе опыта Риардона, я точно знал, что в путешествиях вопрос жизни и смерти определялся не только магической мощью, порой острый ум мог позволить выкрутиться из немалого числа проблем, а в какие-то вовсе не угодить, вовремя те распознав. Так что Обруч был мной оценён весьма высоко, и его получение само по себе оправдало весь этот поход.

Но то были не все трофеи. Ещё из примечательного можно было вспомнить зачарованный двуручный топор, доставшийся Икарону, свитки заклинаний, затребованные Роланом и один интересный шлем, после активации наделявший носителя немалой прытью, пусть и на короткий срок. Было жаль, но заполучить последний нашей троице не удалось. Не дали нам два зачарованным предмета. И, увы, такое решение было справедливым. Всё же не только я с Шедоухарт и Уиллом, но и остальные себя в битве проявили. Требовать больший кусок было бесполезно и попросту глупо.

Кто-то в подобной ситуацию мог посетовать на наличие компаньонов. Подумать, что без помощи тифлингов мы могли всё себе забрать. Но Риардон не дожил бы до своих «седин», если бы шёл на поводу жадности, и я склонен был соглашаться с его точкой зрения насчёт преимущества большой команды. Тем более анализ боя подсказывал – справиться там втроём являлось задачей почти невозможной. Слишком много было врагов, слишком велик риск попасть под случайную стрелу или подставиться под дубину огра. Так что я искренне радовался тому, что получил. Ну, насколько это было возможно с понимание того, что два дня от инфицирования личинкой уже почти прошли, а шанс от неё избавиться всё никак не проявлялся. Но об этом я старался не думать, лелея надежду на скорое возвращение Хальсина.

С этой самой надеждой мы трое расположились рядом с воротами, по дальше от сомнительных детей. Здесь мы быстро перекусили тем, что добыли из деревни, а потом отправились на боковую. Конкретно я взялся за привычную медитацию, желая за остаток ночи и утро восстановить ауру достаточно для применения заклинаний третьего круга. И стоит сказать, что это были не простые мечтания. Все ощущения говорили о том, что следующая ступень была не столь и далеко. Вот только достичь её на сей раз так и не удалось. Меня прервали в тот самый миг, когда я уже чувствовал скорый успех.

Из медитации я оказался вырван шумом, раздавшимся со стены. Острота чувств и приобретённая паранойя не позволили проигнорировать возбуждённые голоса. Так что мне всё же пришлось открыть глаза. Но стоило ли говорить, что настроение у меня опять оказалось скверным? И иным быть просто не могло, учитывая то, что из медитации меня вырывали второй раз подряд, не позволяя спокойно поработать над собой. Хотелось выплеснуть чувства на тех сволочей, что вызвали пробуждение, и я не стал себя сдерживать, отправившись в сторону звуков. А вернее будет сказать, перебранки.

И да, как стало ясно из криков, происходила ссора от того, что некие типы хотели попасть в Рощу, а стражники их не желали пускать. И я вот тоже заранее не желал, думая влепить дебоширам приветственный огненный снаряд. Вот только подобные мысли были со мной лишь до той поры, пока я не рассмотрел пришельцев. А увидев, испытал уже куда более сложную гамму чувств. Ведь из четверых, стоявших под стеной, двое были мне вполне знакомы. Жаба и кот всё же выжили в той передряге.