В просторном гроте за те два дня, что Рем провел без сознания, воздух пропах лекарствами и потом. Тусклый свет ячеек на высоком сводчатом потолке едва разгонял мрак, выхватывая из темноты бледное, осунувшееся лицо на подушке.

Бледный юноша лежал под грудой одеял в глубоком беспамятстве. Рыжие волосы слиплись на лбу, кожа была горячей и влажной, губы беззвучно шептали что-то бессвязное. Иногда все его тело вздрагивало в лихорадочном бреду.

Кью, устроившись на высоком тонконогом табурете у кровати, с усердием обмакивал чистую тряпицу в медный таз. Вода, принесенная из целебного источника, была густой от травяного настоя и пахла горьковатой свежестью.

— Ничего, ничего, молодой господин, — тихо бормотал дух, осторожно проводя влажной тканью по щеке Рема. — Скоро вы очнетесь и все пройдет.

Но Рем не слышал. Он снова застонал, повернув голову на подушке, и пальцы его слабо зашевелились, будто пытаясь что-то оттолкнуть.

— ...нет... — простонал он, голос его был тихим и безнадежным. — ...не надо... уйди... прошу...

Кью вздохнул, его шляпка беспомощно поникла. Он пытался помочь, но здесь был бессилен.

В этот момент тяжелая дверь из плотного дерева отворилась. В проем, чуть наклонив голову, шагнула высокая фигура. Хозяин Горы стоял на пороге в своем человеческом обличье. Его белые волосы мягко серебрились в полумраке, а худое лицо с резкими скулами было как всегда спокойным и немного отрешенным. Казалось, на мгновение в их глубине черных глаз с белыми радужками мелькнула тень смутного беспокойства, но и она тут же исчезла.

Кью подпрыгнул от неожиданности и уронил тряпицу Рему на лицо. Дух замер, но не от страха — он знал, что Хозяин Горы не гневается по пустякам. Он просто не понимал, бежать ли ему приветствовать господина или продолжать ухаживать за молодым господином.

Не обращая внимание на его метания, Хозяин легкими шагами прошел в комнату и остановился возле кровати. Он наклонился, поднял оброненную тряпицу, легким движением ополоснул ее, отжал, и настой закапал, стекая с его пальцев обратно в миску.

Не оборачиваясь, Хозяин Горы чуть подтолкнул кругляша кончиками пальцев.

— Подвинься, — сказал он ровным голосом.

Кью, перебирая лапками засеменил к изголовью, стараясь не мешать. Затаив дыхание, дух завороженно наблюдал за действиями Господина, ожидая, когда его позовут.

Хозяин Горы присел возле больного, и перина под его весом почти не примялась, будто сам он состоял лишь из воздуха и магии. Тканью, вымоченной в травяном отваре, он начал методично, с идеальной аккуратностью, обтирать лицо Рема.

Движения его были плавными и точными. Вытирая тряпицей пот, скопившийся на лбу, висках, шее юноши он сохранял то же отстраненное холодное выражение лица. Казалось, божество появилось здесь лишь затем, чтобы выполнить рутинную работу: исправить нечто сломанное по его приказу.

Рассматривая бледное лицо с тенями, залегшими под глазами, Хозяин Горы вдруг ощутил нечто отдаленно напоминающее интерес. Этот человеческий ребенок был таким хрупким. Всего несколько минут его разум пробыл в этом теле и вот мальчик уже не состоянии самостоятельно прийти в сознание.

Если не помочь ему прийти в сознание, вероятно, он умрет.

Сознание Рема ушло так глубоко, что даже божеству, видевшему души насквозь, было трудно разглядеть огонек, мерцающий в лабиринтах сознания. Дыхание юноши было поверхностным и прерывистым, веки подрагивали, будто отслеживая бег невидимых образов.

Тонкие бледные пальцы, проводившие тканью по горячей коже, ощущали биение крови под ней — быстрый, тревожный ритм, полный немого ужаса. Рем спал и ему снова снились кошмары.

Хозяин Горы с некоторой досадой почувствовал отголоски собственной силы, все еще вибрирующие в крови юноши — чужеродные, слишком мощные для этого сосуда. И в этом была его, божества, ответственность. Дух горы привычно отдал приказ и теперь наблюдал, какую цену платит этот маленький человек. По крайней мере, пытался наблюдать с привычным любопытством ученого, с легкой жалостью мастера за испорченный в спешке материал.

Обманывать себя было глупо, наконец сдавшись решило существо, прожившее более пяти тысяч лет. В этом ребенке Дух Горы больше не мог видеть обыкновенный сосуд. Эту маленькую искру жизни он сам решил сохранить. Теперь эта искра металась в темноте, напуганная его же присутствием.

И это было... ново. Обычно то, чего Хозяин Горы касался, либо ломалось, либо подчинялось, с благодарностью растворяясь в его сущности. Смертная душа этого мальчика застряла где-то посередине — не сломленная, но и не принявшая его до конца. Ребенок настолько сильный внутренне, что сопротивлялся ему даже в беспамятстве.

И в этом сопротивлении, в этой упрямой хватке за свое «я», крылась причина, по которой Хозяин Горы сегодня пришел к юноше, а не позволил ему тихо умереть во сне.

Хозяин наблюдал за тем, как лицо Рема искажается очередной гримасой боли. Тихий, бессвязный лепет вырывается из пересохших губ юноши, слова утонули в жалобном поскуливании. Неуютное тяжелое чувство шевельнулось в груди божества. Это он довел своего избранного до такого состояния, и теперь счел правильным все исправить.

Мужчина нахмурился, тонкие губы сжались в прямую линию, он принял решение. Кончики его пальцев коснулись горячего лба Рема, и сознание Хозяина Горы легко соскользнуло в бурлящий поток его сна.

***

Перед ним раскинулся знакомый пейзаж – укромная поляна с одним из магических источников. Именно сюда чаще всего приходил Рем после тренировок. И именно здесь он оказался в своем сне.

Хозяин Горы медленно прошелся по краю поляны, оставаясь незримым наблюдателем, ни один камушек не хрустнул под его бесплотным сапогом. Взгляд его скользил по знакомым очертаниям грота, выхватывая детали, созданные сознанием юноши. Сам источник был погружен в глубокие сине-фиолетовые тени, и лишь чаша с водой излучала мягкий, переливающийся свет, отбрасывая трепетные блики на влажные камни и напряженную спину Рема.

Меж тем, погрузившись по грудь в воду, сам Рем полностью сосредоточился на купании, не подозревая о постороннем наблюдателе.

Оставался невидимым, бесстрастным зрителем, Хозяин Горы анализировал структуру сна, ощущая его хрупкую ткань. Резко выдернуть юношу из этой безопасной уютной реальности все равно что разорвать тонкие нити, защищающие его душу, нанести рану, которая могла бы оказаться глубже любой физической.

Просто разбудить Рема сейчас — плохая идея, требовалось филигранное изменение самой структуры сна. Перенаправить его течение, чтобы сознание Рема вернулось в тело, не ощущая постороннего вмешательства. Нужно составить план и действовать с кропотливой точностью. Так думал Хозяин в миг, когда воздух на поляне дрогнул, и из туманной дымки у кромки источника материализовалась Наара.

Появление Белой змеи в этом мире было столь же естественно, как дыхание самого сна. Босая, в длинном светлом платье, том самом с разрезами до бедер, она, грациозно покачивая бедрами направилась к источнику, камушки и листья тихо похрустывали под ее ногами.

Опустившись на траву у кромки воды, Наара с легкой улыбкой обратилась к Рему, ее шелковистый голос коснулся ушей юноши, чаруя и обволакивая:

— Рем, ты здесь. Совсем вымотался на тренировке. Нокс не знает меры. — Тонкие пальцы легли на его напряженные плечи. Рем вздрогнул и попытался отстраниться, смущенный и застигнутый врасплох. — Не упрямься. Нужно размять мышцы, иначе мышцы будут ныть и на тренировке завтра будет тяжело.

Не слушая его сбивчивых возражений, женщина опустилась позади него у самой воды и принялась массировать его плечи. Прикосновения Наары были уверенными и сильными, пальцы ее двигались ловко, не пропуская ни диной самой крохотной мышцы. Рем сначала замер испуганным кроликом, затем постепенно начал расслабляться под ее пальцами, тихий вздох облегчения вырвался из его груди — плечи и правда болели невыносимо, до судорог, и лишь сейчас он ощутил облегчение.

Хозяин Горы, наблюдая со стороны, слегка склонил голову и тихо хмыкнул. Это человеческое желание нежности и обладания всегда вызывало у него легкое недоумение, подобное тому, как ученый наблюдает за сложным ритуалом ухаживания редких птиц. Он много раз видел проявления этой потребности, смотрел как смертные и бессмертные сходили с ума и умирали ради ее удовлетворения, но сам оставался холодным аналитиком.

Наара тем временем прекратила разминать плечи юноши, приподнялась и соскользнула в теплую воду, ее тонкое платье мгновенно пропиталось влагой и облепило тело, очерчивая каждую линию.

— Знаешь, если не размять грудные мышцы, могут быть проблемы, — произнесла она, и ее голос прозвучал уже иначе — томно и притягательно.

Рем, завороженный, не сопротивлялся, когда Наара приблизила свое лицо к его. Его первый поцелуй был робким, неуверенным прикосновением. Но затем, поддавшись нахлынувшим чувствам, он ответил на поцелуй со всей страстью, на которую был способен его юный, пылкий дух.

В этот момент Хозяин Горы, сохраняя полную невидимость, приблизился и присел на корточки рядом с кромкой купальни. Глаза божества, обрамленные длинными белыми ресницами, безразлично скользили по страстно целующейся паре, пока его разум вычислял наименее травматичный путь к пробуждению юноши.

Наконец решение созрело: не требуется обрывать сон, гораздо лучше погрузить сознание Рема еще глубже, в самую бездну, и уже оттуда, как из глубины океана, бережно поднять его к реальности.

Но в тот миг, когда он мысленно готовился привести этот план в действие, случилось необъяснимое: Наара, не прерывая поцелуя с Ремом, резким уверенным выпадом выбросила руку вперед. Ее пальцы с стальной хваткой впились в запястье Хозяина Горы.

Он замер, разглядывая тонкую девичью кисть, вцепившуюся в его руку, и не верил собственным глазам. Такое просто не могло произойти. Наара всего навсего порождение спящего разума Рема, фантом, проекция реальности. У нее отсутствует собственная воля и уж точно Хозяина Горы для нее здесь не существует.

Нахмурившись, он поднял руку, чтобы освободиться от ее захвата, но внезапно ощутил странную пульсацию в месте соприкосновения. В изумлении глядя на свою и ее руки округлившимися глазами, мужчина смотрел как кожа Наары и его собственная начали сливаться, как два куска нагретого воска. Процесс был быстрым и неотвратимым. Белая змея из сна не просто держала его, она втягивала его в себя.

На лице Хозяина Горы впервые за долгие десятилетия промелькнула тень настоящего, неподдельного любопытства, губы сложились в тонкой ухмылке. Какое любопытное создание бросает ему вызов. Неужели таким образом остатки воли, таящиеся в глубинах сознания Рема, сумели позвать его? В таком случае, не стоит сопротивляться. Он отпустил контроль, закрыл глаза и позволил странной силе быстрее втянуть его внутрь, чтобы увидеть, к чему это приведет. Любовь к исследованиям всегда была его слабостью.

На мгновение сознание божества сместилось, перетекая в знакомую форму и через пару мгновений он смотрел на мир глазами Наары. Он немедленно ощутил вес влажного шелка на коже, упругость женской груди, тонкую талию, которую так крепко обнимали руки Рема. Его губы все еще чувствовали тепло и влажность поцелуя.

Носить мужское обличие или быть Наарой, было для него так же естественно, как использовать природную магию; этот облик был одним из многих его обличий, инструментом, изящной маской. Но ни с одной его маской раньше не обращались так бесцеремонно как сейчас. Хозяин почувствовал легкое покалывающее раздражение и смутное беспокойство.

Рем прижимал стройное женское тело к себе с силой, смешанной с нежностью, его пальцы скользили по мокрой ткани платья, гладили шею, касались щек с трепетом. Несколько легких поцелуев пришлось на длинную белую шею и плечи, пальцы юноши скользнули вдоль открывшейся влажной спины.

Хозяин Горы выжидал подходящий момент, бесстрастно наблюдая за бурей человеческих чувств, в центре которой он оказался. Он уже поднял руку, собираясь мягко оборвать этот сон, погрузив сознание юноши в бездонную спасительную бездну… Как вдруг рука Рема, горячая и уверенная, скользнула под намокшую ткань платья, нащупав женский сосок, моментально отвердевший под его пальцами.

Чувство, подобное удару молнии прошило тело древней божественной Белой Сколопендры. Вспышка чего-то острого, животного, абсолютно чуждого его холодной, вечной природе пронзила его. Он охнул и выгнулся, хватая ртом воздух. Ощущение настолько шокирующее, интимное нарушение всех границ, настолько личное, что его древний разум на мгновение отказался это обрабатывать.

Действуя инстинктивно, впервые за тысячи лет не думая о последствиях, он резко оттолкнул Рема. Иллюзия Наары дрогнула и рассыпалась, как дым.

Влажное платье, женские изгибы — все исчезло, и в метре от обнаженного юноши в нелепой позе в источнике, сидел уже сам Хозяин Горы в своем изящном, стройном, но несомненно, мужском облике. Его белые волосы были намокли и пребывали в беспорядке, черные глаза расширены в изумлении, почти испуге.

Они замерли глядя друг на друга, тяжело дыша.

Рем, вырванный из страстного забытья, смотрел на него с немым, абсолютным, непонимающим ужасом. Он пытался осмыслить произошедшее.

И в этот миг напряженной тишины, пронизанный взаимным шоком, сон треснул и разлетелся на осколки.

***

Рем резко рванулся из глубин сна, захлебываясь глухим отчаянным вскриком.

Глаза его распахнулись, но сон, обернувшийся кошмаром, продолжал преследовать. Отблеск магического источника, мокрый шелк, горячие мягкие губы — чувства и видения не исчезали.

Холодный пот заливал спину Рема сердце колотилось где-то в горле, не давая сделать вдох. Но тело, выдрессированное Ноксом, среагировало раньше сознания. Его рука молнией метнулась вперед и со скоростью молнии вцепилась в чужое запястье, пальцы безжалостно сжали тонкую, прохладную кожу.

Хозяин Горы сидел на краю его кровати. В одной руке он держал влажную ткань, горько пахнущую травами. Другую намертво сковала мертвая хватка Рема.

Его взор, затуманенный жаром, гневом и обрывками сна, упал на эту руку. Длинные, безупречно белые пальцы, голубоватые вены под прозрачной фарфоровой кожей. Это и в самом деле смешно, он ведь даже не потрудился спрятаться получше, выбрать маску, не похожую на самого себя!

Взгляд Рема скользнул вверх по узкому рукаву светлой одежды, острому плечу, замер на резкой линии ключицы и, наконец, остановился на паре черных глаз с белыми радужками. Безмятежность, царящая в этом лице, только добавляла желания закричать, выплеснуть боль, но вдруг белые ресницы вздрогнули, и Хозяин горы отвел взгляд.

Мозг, юноши кипящий яркими осколками кошмара, бурлил от мыслей. Рем быстро приходил в себя, сопоставлял и принимал решения.

Прикосновение во сне. Теплое, нежное, потом внезапно грубое.

Прикосновение губ Наары. Ее кожа, просвечивающая из-под мокрого платья. И затем — вспышка, смена. И вот уже он, Хозяин Горы, в его объятиях.

А сейчас это существо здесь. В его комнате. На его кровати. Касается его по-настоящему.

Он видел. Он проник в его сон и все видел!

Сознание юноши как весенним паводком затапливало осознание, принятие, которое он гнал от себя так долго: никакой Наары не существует. Эта женщина и есть божественный Хозяин Горы, могущественное существо. А он, Рем — его маленькая глупая игрушка, так легко доверившийся…

Его не просто обманули. Рем вновь ощутил себя ребенком, лишившимся самого дорогого, единственного в мире существа. Это был не просто обман, но кража самого сокровенного.

Глаза защипало и юноша, резко отшвырнув все еще удерживаемую руку как ядовитую змею, отвернулся чтобы сморгнуть подступившие слезы.

Кричать не было смысла. Рем откинулся на подушки обессиленный. В его широко раскрытых глазах не было страха, лишь чистейшая, ледяная обида и всепоглощающий стыд.

За короткие семнадцать лет мальчика предавали множество раз, но он впервые ощутил на языке горечь, от которой перехватывало дыхание.

— Выйди, — сказал он без выражения. На Хозяина Горы Рем не смотрел, уставившись в пространство перед собой, руки скомкали одеяло. — Выйди отсюда. Сейчас же.

Повисла гнетущая тишина. Казалось, воздух в комнате сгустился в ожидании ответной реакции. За тысячелетия никто — ни смертный, ни дух — не осмеливался отдавать приказы Белой Сколопендре. Рем же не просто просил, или желал, а именно приказывал с такой ледяной, обжигающей простотой.

И произошло невероятное.

Хозяин Горы медленно поднялся с кровати. Гибкая фигура, обычно наполненная грацией водного потока, сейчас двигалась скованными рваными движениями. Великое божество умудрилось даже слегка запнуться о столбик кровати уходя.

Обернувшись, Хозяин на мгновение задержал взгляд на фигуре юноши, сжавшейся у изголовья массивной кровати, и в глубине его черных глаз мелькнуло сложное выражение — ошеломленное осознание, смутная тень того, что можно было бы назвать виной.

Без единого слова он развернулся и вышел из комнаты, тихо затворив за собой массивную дверь.

***

Запускаем салюты!

Начиная с главы 21 идет разделение книги на авторскую и цензурную версию (броманс), которая будет опубликована на сайтах вроде Автор Тудей. Читатели Фикбук, Бусти и Телетайп насладятся похождениями Рема по полной, читатели версии броманс будут читать причесанную фэнтези версию про дружбу и магию. Все похождения Рема будут у них исключительно с женским полом. А всем, кто читает меня на перечисленных сайтах — пристегните ремни, взлетаем!)