Глубоко в недрах Горы, в прохладном темном зале, воздух которого был напоен древней магией и тишиной веков, мягко пульсировал бирюзовым светом огромный кристалл, будто вдавленный в каменную глыбу.

Его свет обволакивал, как туман, мягко освещая пространство и не создавая теней. Для Белой Сколопендры этот камень был больше, чем дверью в далекий внешний мир. Незаметно проходили одинокие сонные столетия и кристалл, наполненный жизнью, казалось, стал целым миром для Хозяина.

Сейчас в его гладкой поверхности, словно сквозь дымчатое стекло, было отчетливо видно все происходящее в дальних уголках великой Империи.

Хозяин Горы растянулся на резной кушетке перед своим магическим окном, наблюдая за чередой изображений, быстро сменяющих одно другое. Сегодня он позволил себе расслабиться и сбросить стесняющую человеческую личину, поддерживать ее было чересчур утомительно.

В личных покоях не было нужды прятать истинный облик. Рядом находился только Кью, который давно привык к любым проявлениям своего господина. Маленький дух и представить не мог, как это — бояться господина, он лишь временами поглядывал на Хозяина с застенчивым обожанием, когда думал, что тот не видит.

Мощная аура древнего божества, ничем не сдерживаемая, волнами расходилась от его фигуры, заставляя воздух в зале слегка мерцать. Даже в этом истинном облике он был прекрасен той хищной, внеземной красотой бессмертного существа, которое куда древнее первых человеческих городов и помнит времена, когда мир принадлежал Природе и ее первобытной магии.

— Хозяин, — пискнул Кью, тихими шагами приблизившись к кушетке, — может быть, посмотрим, как дела у Рема?

Черные глаза с белыми радужками с хитро прищурились. На лице Хозяина, имеющем мало общего с человеческим, но невероятно живым, мелькнула едва заметная улыбка: этот крошечный дух беспокоился о мальчике больше, чем требовалось.

— Да, пожалуй… — протянул Хозяин, и его голос эхом отозвался в просторах пещеры. — Любопытно посмотреть на его успехи.

Он поднял одну из тонких длинных рук и провел ладонью по воздуху. Льдистая поверхность камня заколебалась и вскоре в его глубине проступили очертания пещеры, которую Нокс превратил в тренировочный зал.

В кристалле отчетливо виднелась тренировочная площадка, где Рем с упорством, достойным восхищения, повторял сложные движения под руководством Нокса, уклонялся от выпадов и временами даже рисковал атаковать самостоятельно.

Кью застенчиво выглянул из-за ножки кушетки. Он поглядывал на тренировочный бой и время от времени издавал тихие звуки восхищения или страха, не в силах оторваться от зрелища.

— Он делает успехи, — усмехнулся Хозяин и его тихий голос эхом отозвался в каменных сводах. — Мальчик сможет постоять за себя. Значит совсем скоро он сможет начать изучать боевые заклинания.

Двое бойцов перед ним словно бы танцевали по просторному, круглому помещению, вытесанному в камне. Это был тренировочный круг — место, некогда специально созданное для тренировочных сражений без использования магии. Стены пещеры уходили ввысь, теряясь в полумраке. Гладкий пол, покрытый затейливыми узорами из темных минералов, мерцал при движении и помогал собирать импульс для удара тому, кто успеет первым им воспользоваться.

Глаза Хозяина чуть расширились: он с интересом смотрел как в отражении кристалла по круглой арене, сжав в руке короткий клинок и стиснув зубы кружит юноша.

Рем стоял ближе к краю арены, Нокс занял позицию в центре и постоянно нападал, тесня юношу, вынуждая попеременно отступать и защищаться. Два изогнутых кинжала черной стали сверкали и будто завывали в полете, словно голодные псы, тоскующие по свежей крови.

Парень, как и всегда, был в простой белой рубашке, заправленной в штаны из прочной ткани. Его рыжие волосы, собранные в растрепанный хвост, вспыхивали красновато-золотистыми отблесками в свете факелов во время движения. Синие глаза колючими льдинками сверкали на Нокса из-под ресниц: мальчик шаг за шагом отступал под натиском более сильного соперника, но все никак не желал сдаться.

И все же силы оказались неравны. Очередной обманный маневр Нокса закончился тем, что юноша инстинктивно отшатнулся в попытке уберечь глаза, потерял равновесие и неловко упал на каменный пол.

Змееподобный дух-наставник, возмущенно воздел руки к потолку:

— Да ты что, спишь?! Я же говорил: следи за ложными движениями противника и будь готов к настоящему удару! Если ты будешь так реагировать в настоящем бою, от тебя останется только кучка костей в овраге.

Высокий, жилистый, похожий на черную тень в своих темных одеждах, Нокс возвышался над юношей, прожигая его немигающими желтыми глазами с хищными зрачками-щелочками.

Рем не ответил, только крепче сжал рукоять клинка. Он знал, что змей не станет слушать оправданий, поэтому коротко кивнул.

— Повтори, — приказал Нокс. — Уклонение. Влево. Вниз. Перекат. Встать. Удар по ноге. Ясно?

— Ясно, — буркнул Рем.

— Громче!

— Я понял!

— Тогда вставай и продолжим.

Оба бойца вернулись на исходные позиции и танец начался сначала, но для уставшего и порядком потрепанного Рема исход этого поединка уже был предопределен.

В этот раз Нокс резко выпрыгнул вперед вперёд. Его движения были молниеносными. Кинжалы сверкнули в воздухе, описывая смертоносную дугу. Рем отреагировал, он даже догадался воспользоваться накопленным импульсом площадки из последних сил рванув в отчаянную атаку, нацеленную в корпус Нокса, но опоздал.

В момент, когда его атака провалилась, он попытался уклониться, но перекат получился неуклюжим. Юноша зацепился ногой за выступ каменного орнамента, потерял равновесие и рухнул на пол, ударившись головой о камень.

— Тьма поглоти твою душу! — взревел Нокс, швыряя клинки на пол. — Я уже сто раз объяснял! Ты должен держать равновесие и постоянно отслеживать движения глаз, пальцев, колыхания одежды – всего этого достаточно, чтобы понять следующий шаг противника. В своей деревне ты можешь бежать сломя голову, размахивать мечом как поленом, а после падать, как дурак на ровном месте. Но сейчас ты в моём зале! Под нашей Горой! И если ты не хочешь учиться, я тебя вышвырну тебя обратно, чтобы твои сородичи скинули тебя с ближайшей скалы.

Рем спокойно выслушивал брань, лежа на спине. После чего сел, придерживая гудящую от удара голову, и заметил тонкую струйку крови, стекающую по виску. Он промокнул царапину рукавом и, не вставая, сказал с ехидной усмешкой:

— Отличный план, наставник Нокс, моя смерть многому меня научит, и многое скажет о вас как о действительно великом учителе.

Нокс застыл с перекошенным от изумления лицом, явно не ожидая подобной дерзости от ученика. Его жёлтые глаза расширились. Он смотрел на Рема, как будто тот вдруг заговорил на древнем языке. Лицо змея, обычно суровое и непроницаемое, на секунду стало почти растерянным.

— Ты это… что, язвишь мне?

— А мне нельзя? — Рем сидел, упершись руками в колени. — Ты же сам говоришь, с моими навыками я долго не протяну. Хочу, провести оставшееся время как можно веселее.

Нокс молчал. Он смотрел на мальчика, и вдруг понял: этот слабый ничтожный человек не просто не боится, он забавляется с ним. В этом зале, перед древним духом, видевшим эпохи, способным превратиться в монстра и проглотить его целиком, он позволяет себе ехидство, сарказм, наглость. И это было за гранью того, что Нокс мог вынести.

Взбешенный до крайней степени, змей развернулся на месте и стрелой вылетел из зала, опасаясь, что не сдержится и превратит любимую игрушку своего господина в кровавые ошметки.

Хозяин Горы, с неподдельным интересом наблюдавший всю эту сцену, тихо рассмеялся. Звук получился низкий и вибрирующий, он прокатился по просторному залу, отражаясь от стен голосами многоликих призраков.

— Надо же, не побоялся щелкнуть Нокса по носу. Огонек внутри этого ребенка с каждым днем все ярче, наблюдать за ним так увлекательно, — мягко проговорил он, и в черных глазах промелькнули искорки веселья. — Его предали, пытались убить, он видел… — Хозяин скривился и закончил с улыбкой, — но все равно не сломлен, я рад.

Кью переливисто заурчал в ответ, раскачиваясь в такт звукам. Маленький дух не столько радовался за Рема в этот момент. Он видел редчайшее драгоценное зрелище: впервые за столетия Хозяин смеялся живым искренним смехом и эти звуки вызывали в душе преданного слуги особый трепет.

Внезапно Дух Горы осекся и вздрогнул. Он выпрямился, глядя куда-то внутрь, в недосягаемое. Руки мгновенно сжались в кулаки, зрачки превратились в крохотные точки, острые жвала приподнялись, а из-под тонкого подобия губ показались длинные острые клыки. Тихое угрожающее шипение вырвалось из его груди.

— Опять ты? — спросил он в пустоту, и в его голосе прозвучали нотки ледяной ярости.

Резким взмахом руки, он изменил изображение в кристалле.

Теперь в магическом окне проступили неясные образы крыш знакомой горной деревни. Серый слякотный вечер сковал тишиной и унынием маленькие, тесно прижатые друг к другу дома из неструганого дерева, покрытые соломой и глиной.

Несмотря на то, что осень уже окрасила листья золотом, низко висящее облако, окутало склон горы туманной дымкой, будто бы высасывая яркие краски. Зябкий моросящий дождь временами прекращался и тут же начинался вновь, превращая узкие тропинки в скользкое грязное месиво.

Хозяин пристально разглядывал кривые улочки и убогие дворы, состоящие из пары жилых домов и нескольких хозяйственных построек, обнесенных невысоким забором. Он словно парил невидимым призраком над крышами, наблюдая за размеренной жизнью тех, кто не так давно решился на убийство.

И вдруг — Дух Горы резко обернулся — вспышка.

Огонь вспыхнул внутри одного из дворов. Большого, с несколькими домами, овином, сараем и загонами для коз и овец. Началось все не с поджога, не с факела или костра. Пламя родилось в сердце самого большого дома, в его глубине, как будто семя огненного цветка проснулось под половицами.

Магическое пламя сметало все на своем пути с неестественной жадностью: дерево не горело — оно исчезало, мокрая солома на крыше не дымилась, а вспыхивала, и тут же превращалась в чёрную пыль. Стены домов словно сжираемые изнутри, складывались в ревущем столпе огня, который с гулом поднимался к низким облакам.

Пламя пылало неестественными цветами: алым, золотым, иногда отливая жутким зеленоватым отблеском, и от него исходил такой чудовищный жар, что даже мокрая от дождя земля вокруг двора начинала дымиться.

Истошные крики людей и животных резали вечернюю тишину как ножи. Кто-то пытался выбраться из горящих домов, но магический огонь был беспощаден. Он хватал любого, кто приближался, превращая живую плоть в пепел за считанные мгновения.

Внезапно из крайнего дома, откинув упавшую балку, вырвались люди.

Мужчина, женщина, двое детей. Они кричали, одежда уже догорала, и кожа мужчины теперь плавилась, стекая с тела, как воск. Их крики были ужасающими, но не от боли, которую эти люди были не в состоянии осознать, а от удивления. Они ослепли и оглохли в дыму пожара, и больше не понимали, что происходит. Люди пытались убежать, не ощущая, что огонь уже внутри них.

Родители все еще делали последние бессмысленные шаги, в попытке спасти детей, а языки пламени уже вырывались изо рта, из глаз, из ноздрей. Этот жар не оставлял ни единого шанса, он высасывал жизнь, оставляя за собой обугленные силуэты, которые падали в холодную грязь и рассыпались в пепел.

Животные в загонах метались и истошно ревели. Овцы, козы с блеяньем вспыхивали изнутри. Их глаза загорались белым светом и тут же лопались, потухнув навсегда. Несчастные звери падали, и их тела сгорали дотла за секунды, оставляя только угли и запах горелого мяса и шерсти.

«Огненное проклятье, да?» — равнодушно оценил происходящее Хозяин, наблюдая за разворачивающейся трагедией. Он мог в любой момент движением пальца остановить происходящее, но эти люди не имели к нему никакого отношения. Белую Сколопендру интересовал только зачинщик бедствия.

— Огонь такой странный — робко проговорил Кью, боясь отвлечь господина.

— Потому что он не настоящий, — ответил Хозяин Горы. — На самом деле ты видишь вернувшееся огненное проклятие, живое и ужасно голодное. И мне невероятно любопытно, кто не пожалел сил на создание такого монстра.

Он разглядывал изображение в кристалле убийственно холодным взором и этот взгляд не предвещал владельцу пламени ничего хорошего.

Тем временем, на крики и треск рушащихся стен из соседних домов выбегали люди. Мужчины с ведрами неслись прямо навстречу пожару, женщины, хватали и запирали дома в безопасности чересчур любопытных детей, чтобы чуть позже поспешить на помощь.

Вся деревня сбежалась к горевшему двору, кто-то кричал, таща тяжелое ведро:

— Хорошо, что сыро! Может, не распространится!

Но от увиденного люди застыли в ужасе: огонь не просто пожирал деревянные строения, он полз по земле, как живое существо, оставляя за собой чёрные, обугленные следы. Он перепрыгивал с одной постройки на другую, не нуждаясь в сухом дереве, временами вспыхивая в случайных местах.

— Воду! — закричал один из мужчин. — Быстрее, тащите сюда!

Они бросились к колодцу, ведра наполнились, вода с шипением полилась, наполнив воздух едким запахом сырых углей.

И… ничего.

Побежденный потоком воды, огонь погас на мгновение, но затем вспыхнул снова, злее и ярче, чем раньше. Мокрые доски крыш, вспыхивали, будто бы пропитанные смолой. Деревянные стены, по которым стекала вода, горели.

Один из мужчин, пытавшийся сбить огонь одеялом, вдруг вскрикнул — пламя вспыхнуло на самом одеяле, и через секунду оно уже пылало на его руках. Он упал, катаясь по земле в попытках сбить его, но языки пламени вгрызались в плоть, как голодный зверь в лакомую добычу.

Магический огонь поглощал добычу неспеша, как будто наслаждался собственной неотвратимостью и жалкими попытками людей бороться. Проклятье с одинаковой скоростью пожирало дома, людей, скот и воду, а человеческий страх, казалось, был его любимым топливом.

Сейчас, когда глупые люди выстроились в цепочку от колодца к пожару и из рук в руки передавали ведра, они уже было решили, что победили. О, если бы пламя могло рассмеяться, оно бы хохотало как одержимое.

В этот самый момент в другом конце деревни вспыхнул второй двор. Точно так же, как и первый: изнутри и без всякой причины. С такими же точно криками, но слабее, ведь все взрослые были сейчас снаружи… Кричали дети, которых заперли внутри, чтобы не путались под ногами. Заперли ради их же безопасности.

Мужчины и женщины у колодца остолбенели, несколько человек сразу же опрометью кинулись в направлении нового пожара.

И в этот момент громко ухнула, проваливаясь крыша и к небу взвился третий столб огня. Это произошло прямо в центре поселения, неподалеку от дома старосты.

— Проклятие вернулось! — истерично завопила пожилая женщина, выронив ведро.

— Нет, что же мы теперь будем делать?! — вторила ей молодая соседка.

Деревенские бросились разбегаться в панике: кто-то ринулся к запертым дома детям, кто-то пытался убежать в лес, подальше от ужасающего зрелища, некоторые надеялись спрятаться в погребах, пара человек бухнулись на колени прямо здесь же, остекленевшими глазами глядя на пожар и принялись истово молиться.

Неподалеку вовсю разгоралась перебранка. Люди истерично перекрикивали друг на друга на фоне огненного безумия так, словно победа в споре сейчас была важнее тушения пламени:

— Но мы же принесли мальчишку в жертву! — кричал высокий седой мужчина, размахивая руками. — Выполнили все условия! Почему огонь снова здесь?

Этот человек, один из добытчиков, был среди тех, кто вел колонну в глубины Горы и уже больше двух месяцев не мог уснуть, преследуемый кошмарными снами.

— Тот чародей обещал, что жертва поможет…

— Хозяин Горы нарушил договор! — раздался еще один голос. — Он забрал жизнь пацана и обманул нас.

— Он не какой-то пацан, — заорал седой мужчина, — а самый настоящий проклятый, заруби себе на носу! Вспомните все его глаза, черноту на лице. Мы не человека убили, а уничтожили опасность!

— Сгорим все до последнего-о-о… Куда бежать? — завывал кто-то. — Кто может нас спасти?!

— Никто! — крикнул обезумевший от ужаса старик. — Никто не спасет! Мы прокляты и все умрем!

— Неужели Дух Горы играет с нами, — пролепетала молодая девушка. — Ему нужна была кровь человека, и мы дали…

— Он обманул нас! — визгливо перебила пожилая женщина. — Мы отдали одного, а теперь он хочет забрать всех!

Хозяин, подперев рукой голову с холодным безразличием смотрел на искаженные отчаянием лица людей, которые пожертвовали жизнью Рема ради собственного спасения, а теперь были готовы обвинить кого угодно в собственных бедах.

Для него эти копошащиеся на пепелище смертные существа значили меньше духов-однодневок. Мелкие, жалкие создания, готовые на все, лишь бы сохранить собственные никчемные жизни. Пусть горят. Ему было все равно.

Демоническое пламя захватывало новые территории, и панические настроения людей становились все сильнее. Люди кричали, бегали, поскальзываясь в скользкой осенней грязи.

Несколько мужчин под руководством добытчиков, разделившись на три команды, все еще лили воду, пытаясь вырвать добычу из пасти огненного зверя. Но даже под их отчаянными усилиями огонь и не думал тухнуть, он разрастался и продолжал свою охоту.

Тем не менее, пару часов пламя стало слабеть.

Только вот произошло это не потому, что люди победили или нашли способ борьбы с магией. Огонь отступил потому, что, насытился, выдохся, ему попросту надоело.

Пламя, ранее пожиравшее мокрые доски и живых людей, вдруг стало гаснуть. Постепенно, шаг за шагом и крайне неохотно оно отступало. Живые верткие искры больше не прыгали с дома на дом. Перестали вспыхивать изнутри ранее потушенные постройки. Проклятый огонь просто погас…

Люди измученные, обожжённые, окровавленные с копотью на лицах и дрожью в руках, медленно собирались в центре деревни.

Там, где раньше стоял дом старосты, теперь осталась лишь груда угля на каменном фундаменте и тлеющие балки вокруг остатков печи. Но рядом, на небольшой площадке перед домом, уцелела резная скамья — подарок Идэну от столяра, чья семья погибла в первом вспыхнувшем доме.

Даже раненные не смели присесть на нее. Шокированные люди стояли молча. Кто-то тихо плакал, остальные угрюмо смотрели в землю. Староста, еле успевший выбежать из горящего дома и сильно хромавший на левую ногу, теперь не мог оторвать глаз от своих обугленных пальцев, чтобы взглянуть на соплеменников. Все эти люди пришли к нему уже второй раз лишь потому, что были уверены: он знает, как поступить и спасти всех.

Всегда бодрый и уверенный в себе Идэн внезапно впервые ощутил себя больным стариком, и из-за приступа головокружения сильнее необходимого оперся на руку молодого парня, поддерживающего его под локоть.

Скрывая приступ трусости, староста сжал задрожавшие пальцы в кулаки, прокашлялся и обвел хмурым взглядом собравшихся.

— С-староста, неужели п-проклятье… — начал один человек, но его речь захлебнулась рыданиями вперемешку с хриплыми ругательствами и кашлем.

— Староста, люди напуганы. Что можно сделать? — спросил другой, молодой серьезный добытчик. — Мы отвели жертву и оставили пацана на алтаре Духа, но огонь вернулся. Что будет дальше? Неужели нам придется убить ещё кого-то?

— Маг, как его… Таллерт, кажись! — вспомнил кто-то из деревенских. — Нужно снова его звать, пусть смотрит, чево натворил.

Идэн показал головой:

— Слишком долго, — сдвинул он брови. — Посыльного в город я отправлю сегодня же, но если будем сидеть сложа руки, к его возвращению можем все превратиться в угли. В прошлый раз огонь был куда слабее и легко гас от воды.

Мужчина задумчиво почесал седую бороду, ощущая десятки взглядов, направленные на него. Наконец он сказал:

— Все, кто ходил с магом под Гору последуют со мной ко входу. Нужно попытаться найти путь к алтарю самостоятельно.

Раздались испуганные возгласы. Обессиленные люди, сидевшие на земле, повскакивали на ноги, готовые спорить, но Идэн пресек споры одним взмахом руки.

— Ваши предки мирно жили здесь столетиями, — сурово отрезал он. — Что такого мы сделали Духу Горы сейчас, чтобы он так жестоко расправился со всей деревней? Зачем белому божеству нарушать слово, кто-то из вас слышал хоть одну такую легенду?

На площадке перед пепелищем повисло неловкое молчание, прерываемое лишь кашлем и всхлипами.

Идэн нашел в толпе лекаря, наскоро перевязывающего особенно серьезные ожоги и позвал:

— Мастер Келек, осмотрите всех, кто сможет идти и скажите, сколько времени потребуется на сборы?

— Люди очень устали, у многих серьезно ранены близкие, но трех дней должно хватить, — слегка замешкавшись произнес лекарь.

Этот худой мужчина в возрасте, как и все здесь, потратил много сил на спасение людей из огня, но его работа только-только начиналась: раненных было слишком много.

— Хорошо, — кивнул Идэн, властным кивком подводя черту. — Через три дня выходим.

В древнем зале под Горой божество резким движением тонких пальцев погасило кристалл, стирая изображение деревни. Внутри камня остались лишь слабые неясные голубоватые завихрения.

Несмотря на то, что Хозяин сидел неподвижно, а глаза его были закрыты, острый коготь напряженно постукивал по подлокотнику кушетки, а десятки пар смертоносных лапок вдоль хвоста беспокойно шелестели. Кью, видя беспокойство господина не мог не спросить:

— Люди скоро будут здесь. Господин, вы хотите, чтобы Рем узнал об этом? — тихо проговорил он, его обычно веселый голосок звучал обеспокоенно.

***

Хозяин Горы медленно повернул голову к маленькому духу, в черных глазах мелькнула тень печали.

— Да, он все равно узнает, — кивнул он и кристалл вновь ожил. — Но не сегодня.

Картинка вернулась к тренировочному залу, где Рем уже успел подняться и теперь сосредоточенно отрабатывал комбинацию движений, которая не получилась раньше.

У стены с кислой миной стоял вернувшийся Нокс, все еще слегка уязвленный дерзким ответом ученика, но уже нацепивший «маску» духа-наставника.

— Немного позже, — повторил Хозяин, и его голос прозвучал так тихо, что даже Кью не расслышал.