Прошел еще день, солнце село, но ей так и не удалось ничего выяснить.

Пока на ярмарке под чадящими факелами торговцы пытались сбыть последнее, Кита в задумчивости прогуливалась вдоль главной улицы. Внимание Киты привлек гомон и возня на широкой вытоптанной площадке, расположенной чуть в стороне от жилых домов.

Девушки приблизительно ее возраста сбились в стайки и наблюдали за тем, как молодые парни таскают бревна и складывают их в центре площадки. Девицы хихикали, переговаривались, некоторые поправляли в волосах свежие цветы и незатейливые украшения, кидали томные, якобы скрытные, взгляды на юношей и постоянно шутливо дергали подруг за юбки и косы.

Впрочем, юноши от них не отставали, поигрывая в работе мышцами, они нарочито напрягались всем телом, звонко ухали и восклицали, даже когда поднимали совсем не тяжелые поленья.

Несколько девушек и парней обступили худого мужчину в возрасте с видавшей виды дудочкой руках. Они задавали ему вопросы, а тот улыбался им да пару раз сыграл короткие переливистые трели. Одна девица в радостном предвкушении рассмеялась и захлопала в ладоши.

«Ну понятно, — подумала Кита, — костер и деревенские танцы. Традиция глупая, но, можно сказать, мне сегодня везет».

Когда костер разгорелся вовсю, уже стемнело. Дудочник наигрывал незатейливые мелодии и самые бойкие из ребят старались не пропустить ни одного танца.

За ухом у некоторых юношей — неслыханная дерзость — красовались цветы, тайком полученные от возлюбленных. Да вот только цветок и несколько танцев — все, на что эти парни могли рассчитывать сегодня вечером.

Именно поэтому сразу несколько пар жадных и заинтересованных глаз скользили по стройной миловидной Ките. Все уже слышали про чудачку с ярмарки, но взрослые и их убеждения — это одно, а молодые разгоряченные парни — совсем другое. Им не было никакого дела до ее странностей, тем более что завтра девчонки здесь уже не будет.

И Кита, закинув наживку, выбирала. Кто из них ей подойдет? Кто в пылу страсти разболтает все, что бы она у него не спросила?

У нее есть всего одна попытка.

Конечно, если поспешить, может успеть и дважды. Но это будет действительно тяжело и в спешке можно упустить важные детали, поэтому лучше бы ей не ошибиться с первым выбором.

Она молча стояла в самой благопристойной позе, на краю площадки, освещенной жаркими всполохами костра, застенчиво перебирала кончик косы, и наблюдала из-под опущенных ресниц так, чтобы ни одна из местных хабалок не могла обвинить ее в распущенности и попытках вещаться на деревенских парней.

Спустя пару танцев, Кита со своей позиции разглядела невысокого паренька, у которого не было девушки. Он мялся на краю площадки и временами бросал на торговку жаркие взгляды, но никак не решался подойти.

«Попался» — наконец решила она, но стоило ей сделать всего шаг в сторону юноши, как вдруг из темноты за пределами костра донесся странный гортанный рев.

— Ай-тари-та-нари-на-тари-та… хэк, — пугающий булькающий звук оказался попыткой спеть песню под музыку, звучащую у костра, и оборвался громогласным пьяным иканием.

Человек, издающий эти звуки приближался к костру нетвердой походкой, его мотало из стороны в сторону, ноги подкашивались. Пожилой, отвратительного вида мужчина уже был изрядно пьян, но рука его сжимала бурдюк и похоже он по дороге то и дело прикладывался к его горлышку — вся рубаха на груди и штаны спереди были мокрыми от пролитой жидкости.

Все взгляды, наполненные злобой и отвращением, тут же будто приклеились к мужчине. Послышались разговоры, которые никто не удосужился скрывать: «Загер!», «Старый алкаш», «Что он здесь делает?», «Прогоните его скорее!».

Мужчина годился этим подросткам в отцы или даже в деды, но ни один даже не пытался проявить уважение к старшему. Все до единого молодые деревенские ребята, казалось, ненавидели этого жалкого старика с рождения и уже знали, какое поведение сойдет им с рук.

Дудочка смолкла, танец прекратился. Вперед выступили четверо крепких парней, они широким шагом пересекли площадку и их предводитель, широкоплечий приземистый парень лет шестнадцати сказал чуть гнусаво, нос его был сломан в драке, и неправильно сросшаяся переносица на всю жизнь сделала его голос таким:

— Ты чего тут шляешься, старый отброс? Кто тебе позволил выползти из своего леса и пугать людей, да еще в таком виде?

Он толкнул старика ладонью в грудь, легко, но резко, чтобы показать свое превосходство, в голосе слышались угрожающие нотки. Пьяница, которого звали Загером, от самого слабого тычка в грудь покачнулся и чуть не упал, удержав равновесие лишь чудом, лишь расплескал немного выпивки из бурдюка и невнятно заныл про тех, кого мало в детстве пороли и кто старших не уважает.

Даже те несвязные слова, долетевшие до ушей парня, полностью лишили его самоконтроля.

Кита смотрела, как деревенский пацан, бывший ниже пьянчуги, но значительно превосходивший того силой, хватает несчастного, швыряет на землю и с силой пинает в живот, и чувствовала, что что-то не так с этой деревенской дракой. Она нахмурилась, обошла костер и наконец смогла отчетливо видеть все происходящее.

Стонущий старик лежал на земле затылком вверх, раскинув руки и ноги и подергиваясь, как раздавленная колесом телеги лягушка. Банда деревенских молокососов окружила его и поддевала носками ботинок, посмеиваясь:

— Ну, вставай!

— Чего разлегся, Пек тебя слегка совсем приложил, ха-ха…

Эти дети, победившие жалкого алкаша, чувствовали себя такими важными и сильными. Они просто не могли не покрасоваться перед кучкой девиц, наблюдающих за происходящим со стороны. Кита презрительно цыкнула про себя и тут увидела, что мужчина наконец смог перевернуться.

Лицо!

Несмотря на прошедшие годы, алкоголь, изрядно помятое в драке лицо и неясный свет костра, девушка моментально узнала человека из видения. Именно его показала Ките Госпожа. Именно этот мужлан больше десяти лет назад в пьяном бреду осмелился кричать на ее Госпожу. И именно он был на городской ярмарке вместе с нужным ей рыжим ребенком!

Никем незамеченная Кита скользнула вперед, в то время как хулиганам, кажется, пришла в голову мысль, что отпустить свою жертву и закончить развлечение будет слишком скучно. Парень, которого друзья звали Пеком, сгреб старика за ворот грязной рубахи он собирался отвесить алкашу Загеру несколько затрещин, чтобы тот пореже показывался людям на глаза и не портил хороший вечер.

Кулак Пека просвистел, рассекая воздух, как вдруг его собственная рубаха натянулась, удавкой затянувшись на горле, звездное небо мелькнуло перед глазами, и мальчишка с нелепым хриплым возгласом «Агх…» полетел кубарем, так и не успев ударить.

Со стороны казалось, что хрупкая перепуганная насмерть Кита, всего лишь поднырнула под руку Пека, желая разнять драку и за секунду до удара неудачно толкнула парня и тот, лишившись равновесия просто-напросто шлепнулся на землю, хватая ртом воздух. После чего девушка кинулась на выручку к жалкому пьянчуге с криком:

— Дедушка, как вы? Не поранились, где болит? Встать сможете? — причитала она, поддерживая Загера, пока тот садился.

Одна она знала, какую силу должна приложить, чтобы компенсировать разницу в массах, особое движение необходимое, чтобы резко закрутить рубаху вокруг руки, на мгновение превратив ее в удавку и способ, чтобы передать в руку достаточно духовной энергии для рывка, отправившего в полет и последующий нокаут человека тяжелее ее.

Всему этому Китару учили с раннего детства, и она была, без ложной скромности, лучшей в своем деле.

Пока девушка изображала хлопочущую дурочку, пытаясь привлечь внимание старика, краем глаза она увидела, как тот самый, выбранный ею ранее паренек, развернулся и опрометью кинулся по главной улице к дому старосты. Кажется, в ближайшее время нагрянут взрослые.

«Мелкий паршивец, — угрюмо подумала Кита, — Не зря тебя выбрала: трепло, да еще и трус».

Она сгребла в ладони серое болезненное лицо, изрезанное морщинами, и попыталась поймать мутный взгляд мужчины. Тот сидел на земле, чуть покачивался и охал. Седые волосы его были всклокочены, в них набились ветки и мелкий мусор.

Когда Кита приблизилась настолько, что их носы почти соприкоснулись и заслонила собой обзор, мужчина неловко встряхнул головой и наконец в глазах появилась искра сознания. Он нахмурился:

— Ты… еще кто, твою мать?

Голос его звучал хрипло и агрессивно, изо рта резко воняло застарелым перегаром.

Девушка, в одно мгновение ставшая центром всеобщего внимания с молниеносной скоростью перебирала и отбрасывала в голове варианты ответа. Медлить никак нельзя, но Кита по рукам и ногам была связана образом чудаковатой девчонки, ничего не знающей о проклятье и рыжем парне. Она никак не могла задать в лоб интересующий ее вопрос… Или могла?

Мужчина был сильно пьян и явно не в себе, поэтому Кита решила рискнуть. Она положила изящную ладонь на грудь Загера, чуть выше сердца, распахнула огромные глаза и горячо, но негромко, чтобы прошептала, как будто хотела узнать самую страшную на свете тайну:

— Дедушка, вы знаете что-то о проклятье? Расскажите мне!

Мужчина вздрогнул и резко отстранился, его глаза прояснились. Он взглянул на девушку недоверчиво, ухмыльнулся и наконец заговорил:

— Проклятье… хаа… хахахаха? — Загер рассмеялся пьяным истерическим смехом.

Он хохотал так долго, что Кита уже подумывала влепить ему пощечину, чтобы прекратить истерику, но он наконец смог остановиться, только тощие плечи слегка вздрагивали. Он утер выступившие слезы и, поглядев на нее болезненным усталым взглядом, произнес:

— Детка, да все это говенное место проклято…

Вокруг костра послышались негодующие возгласы и испуганные шепотки: шутка ли, проклясть разом всю деревню.

— Что ты имеешь ввиду? — изобразила недоумение Кита

— Все мы должны были сдохнуть, — легко пояснил Загер.

Он поднялся на ноги, лишь слегка покачнувшись. Казалось, что приступ истерического хохота подействовал на него отрезвляюще и перед Китой стоял совсем другой человек. Злой и вместе с осанкой вернувший себе крохи былого достоинства, Загер все еще умел впечатлить женщину. Правда морок продлился всего секунду и затем исчез, у костра рядом с девушкой остался лишь нездорового вида пожилой мужчина с потухшим взглядом.

— В начале лета, — заговорил Загер сам с собой, — все мы просто должны были умереть. А паренек был ни при чем, его просто убили…

— Совсем допился?! — закричала девушка постарше. — Это он во всем виноват! Его прокляли, ему и умирать.

— Да-да! — вторили ей другие ребята, поднялся галдеж и суета. — Наши родители все сделали правильно. Этот отброс и не должен был жить на свете.

Злые слова камнем упали в душу Загера. Он резко обернулся в сторону, откуда услышал эту фразу, глаза его выкатились, а зрачки сузились до размера булавочной головки.

Старик готов был кинуться в драку, но неожиданно ощутил прохладное прикосновение мягкой ладони к щеке, нежный девичий голос возле самого уха тихий и печальный спросил:

— Дедушка, кого убили?

— Внука моего…

Только после того, как он сказал эти слова, Загер ощутил, что плачет. Впервые кто-то поинтересовался судьбой Рема, и он смог честно указать на убийц.

— Наши родители его не убивали! — завизжала самая активная деревенская девчонка.

— Ага, — кивнул Загер, — они просто прикрыли свои и ваши жопы его жизнью. 

Кита порядком устала от этого балагана и еще раз мягко тронула старика за плечо с деланным недоумением.

— Но если они не убивали, кто же тогда?

— Он.

Дрожащий палец мужчины уперся в черную громаду, закрывающую собой половину ночного неба. Гора на фоне синего ночного неба казалась куском абсолютной черноты, поглотившей все звезды и лунный свет, она подавляла и пугала.

Китара глядела вверх, и внутри у нее все переворачивалось: таким новостям Госпожа точно не обрадуется.

Почему этот задохлик не мог умереть от болезни? Почему его не убили в драке? Если все сложилось именно так, как она думала, дела обстоят хуже некуда. 

Девушка прикусила губу и отвернулась, чтобы скрыть в тени перекошенное от злости лицо. Через пару судорожных выдохов Кита справилась с собой, обернулась и ее взгляд наполнило негодование, смешанное с состраданием.

— Я не понимаю! — воскликнула она.

— А чего тут понимать, — устало произнес старик, — родители этих деток спасли свои шкуры и скормили моего Рема тому, кто живет под Горой.

— Ох…

Не в силах поверить в услышанное, девушка прижала руки ко рту. Ей даже не пришлось разыгрывать представление, она действительно чувствовала ужас. Ком встал поперек горла при мысли о том, что эти деревенщины прикоснулись к вещи Госпожи.

Своими собственными руками они отдали человека, носящего Ее клеймо мерзкой подземной твари. Каждый из них заслуживает смерти.

Гомон собравшихся на заднем краю площадки стал громче, люди заволновались: наконец-то пришел староста и несколько взрослых, чье слово имело вес в деревне. Большинство из пришедших мужчин сопровождали процессию во время жертвоприношения.

Кита оценила обстановку и решила, что их появление — отличный способ закончить представление. Она упала на землю рядом со стариком, содрогаясь всем телом, и запричитала «Нет-нет-нет… как же так… нет!». Слезы хлынули из глаз, миловидное личико исказила гримаса боли, и наконец девушка завыла в голос так, будто убили ее родного брата.

Все что Китаре требовалось — привлечь максимум внимания своими безобразными выходками и быть вытолканной взашей, и ей это удалось. К молоденькой торговке, воющей громче, чем раненная лосиха, тут же протолкались люди старосты.

Двое из них пересекли площадку бегом. Тот, что помоложе сгреб причитающую Киту за плечи и отвесил ей звонкую пощечину. Девушка немедленно замолчала и замерла, глядя в землю и тихо всхлипывая. Второй направился к Загеру, и без лишних разговоров схватил его за руку выше локтя, холодно бросив на ходу:

— Развлекся? — он грубо дернул старика за собой. — Идем.

Загер плелся за ним, еле переставляя ноги, как будто последний рассудок покинул его вместе с обличающими жестокими словами, оставив пустую оболочку, покорно следующую за сильной рукой.

Подростки сгрудились, на дороге, не желая упускать ни секунды такого редкого захватывающего зрелища, обещающего стать почвой для сплетен на добрый два месяца.

Устав протискиваться через их плотные ряды, вынужденный тянуть за собой безвольного старика, провожатый сердито гаркнул:

— А вы, живо костер тушите и по домам! Что вы тут устроили. С каждым из ваших отцов завтра будет разговор.

Взгляд его упал на Киту, он кивнул одному из мужчин:

— Ночь уже, отведи эту болезную к своим, чтобы она по дороге в лес не забрела.

Люди, тихо переговариваясь быстро расходились. В центре площадки громко шипя под ливнем колодезной воды затухали не прогоревшие до конца бревна.

Китара спокойно добралась до стоянки торговцев, еще на середине ловко отделавшись от навязанного ей провожатого. Быстрее куницы она шмыгнула за ближний куст, пискнув «Ой, дяденька мне в кустики нужно!», издала с десяток непристойных звуков, и крикнула с наигранным смущением в голосе:

— Не ждите меня, я тут надолго!

Мужчина закашлялся от неловкости, поразмыслил пару минут и сбежал, так как рассудил: ничего с этой торговкой не случится.

Китара сидела в траве с напряженной спиной и творила заготовленное заклинание призыва огненного посланца. Прежде чем она уедет, девушка должна была как можно скорее передать Госпоже сообщение. Недопустимо промедление даже на час.

Наконец призыв был завершен, и крошечная алая птичка мельче воробья порхнула на палец Киты прямо из воздуха. Перья необычного существа сияли собственным светом, разбрасывая крошечные язычки пламени, если птица взмахивала крыльями.

 Между бровей девушки пролегла небольшая морщинка, она закусила губу и сосредоточилась на формулировках сообщения. 

Китара легонько щелкнула птицу по клюву от чего глаза той вспыхнули белым, и начала отчет:

— Служанка приветствует свою Госпожу. Я узнала, судьбу вашей вещи. Его имя Рем. Его родственник утверждает, что юноша мертв, принесен в жертву местными жителями. Недостойные смертные позволили себе распорядиться судьбой этого человека. В ужасе от огненного проклятия и не в силах вынести ненависть к этому человеку, они отдали его местному подземному божеству, тому, от контакта с которым Госпожа меня предостерегала, — девушка перевела дыхание и продолжила. — Думаю, его жизнь послужила ценой для разрушения метки-проклятия Госпожи, в таком случае юноша мертв уже более двух месяцев. Искренне прошу простить вашу служанку за плохие новости.

Девушка сделала пасс, завершающий послание, птичка вспыхнула чуть ярче, взмахнула крыльями и исчезла в небольшой вспышке.

Китара тоскливо вздохнула: совсем скоро ее божественная Госпожа получит сообщение, и кто знает останется ли от этой Горы хотя бы горстка пепла? Нужно убираться как можно скорее. В конце концов, она сделала все от нее зависящее и надеялась лишь, что через пару дней все люди здесь превратятся в обгоревшие остовы.