Орангутаны не просто выбирают пищу по принципу «что вкуснее». Новое исследование показывает, что калимантанские орангутаны (Pongo pygmaeus) могут целенаправленно употреблять растения с потенциальными лечебными свойствами — причём не по отдельности, а в устойчивых сочетаниях, которые статистически выделяются на фоне случайного рациона. Учёные осторожно предполагают, что это может быть одной из форм самолечения и даже своеобразной «комбинированной фитотерапии» у человекообразных обезьян.

Работа, опубликованная в Scientific Reports, основана на массиве данных, собранном за 20 лет наблюдений за 55 орангутанами в болотных лесах Себангау на Центральном Калимантане. За это время исследователи зафиксировали более 12 000 эпизодов кормления и более 200 видов растений в рационе животных. Такой объём данных позволил перейти от описаний отдельных наблюдений к статистическому анализу пищевого поведения.

Сначала учёные сопоставили рацион орангутанов с этноботаническими знаниями народа даяков. Оказалось, что 64 вида растений, которые употребляют обезьяны, используются людьми в традиционной медицине. Среди них 19 были выделены как особенно перспективные кандидаты с точки зрения биологической активности — противомикробной, противовоспалительной или ранозаживляющей.

Однако ключевой идеей исследования стала не «поиск лекарственных растений», а анализ их сочетаний. Авторы проверяли гипотезу комбинированного самолечения — идеи о том, что лечебный эффект может возникать не от одного растения, а от их комбинации, где вещества усиливают действие друг друга. Компьютерный анализ показал, что некоторые растения появляются в рационе вместе значительно чаще, чем можно объяснить случайностью или простым совпадением ареалов и сезонности.

Особенно часто в таких «наборных» сочетаниях встречалась лиана Fibraurea tinctoria. Она уже известна науке: в 2024 году был задокументирован случай, когда суматранский орангутан по кличке Ракус наносил пережёванные листья этой лианы на рану на лице, после чего она полностью зажила. Это стало первым подтверждённым примером наружного применения лекарственного растения диким животным.

В новом анализе Fibraurea tinctoria оказалась центральным элементом многих выявленных растительных комбинаций. Вместе с ней часто встречались виды родов Alyxia, Willughbeia, Gnetum, а также дерево Mezzettia parviflora. Многие из этих растений известны в народной медицине Юго-Восточной Азии как источники антибактериальных, противовоспалительных и антиоксидантных соединений.

При этом орангутаны за 20 лет наблюдений употребляли более 200 видов растений, но только часть из них формировала устойчивые «кластеры» совместного поедания. Это особенно важно, потому что многие растения из таких комбинаций не относятся к основным пищевым ресурсам — то есть их выбор сложно объяснить одной лишь питательной ценностью или доступностью.

Сравнение с традиционными знаниями дало дополнительный контекст: 64 вида растений из рациона орангутанов используются даяками как лекарственные. Это усиливает идею о том, что животные могут «пересекаться» с человеческой этномедициной не случайно, а через отбор реально биологически активных видов.

Авторы подчёркивают, что речь пока не идёт о доказанном самолечении в человеческом смысле. Возможно, часть закономерностей объясняется распределением растений в лесу или сезонностью плодоношения. Однако статистический анализ показывает, что одних экологических факторов недостаточно, чтобы объяснить наблюдаемые сочетания.

Интересно, что орангутаны долгое время считались приматами, у которых классические формы самолечения выражены слабее, чем у шимпанзе или горилл. Тем не менее за последние годы список потенциальных «медицинских» поведенческих паттернов у них расширяется. Ранее наблюдалось, как борнейские орангутаны натирали тело кашицей из листьев Dracaena cantleyi, обладающих противовоспалительными свойствами, а также выбирали деревья для ночёвок, которые отпугивают насекомых.

Таким образом, новое исследование добавляет ещё один уровень сложности в понимание поведения человекообразных обезьян. Если гипотеза о «комбинированном самолечении» подтвердится, это будет означать, что элементы природной фармакологии и прототипы фитотерапии могли возникнуть у наших эволюционных родственников задолго до появления человеческой медицины — и, возможно, продолжают развиваться прямо сейчас.