ГЛАВА 014.

Суви. 16 апреля 2076 года.

Задний двор здания Дозора почти не отличался от “тыла” соседнего дома чуть дальше по улице. Раздолбанный асфальт, покрытый сетью старых трещин и пятнами въевшейся грязи, пара клумб с чем-то чахлым - наверное, это всё-таки были цветы, - и одинокий столик под тентом, который весь выцвел от редких кислотных дождей.

Образцовая картина обыденности. Настолько привычная, что взгляд скользил по ней, не задерживаясь - именно то, чего добивался Дозор. Мне это запомнилось ещё с прошлого раза, когда перешедшие под контроль ИИ инфильтраторы привезли сюда оригинальную Сувиру.

Заехав в отгороженный дворик, Фалько заглушил мотор - мы не стали мудрить и просто в наглую встали напротив нужных дверей. Правда, не ради удобства или не для того чтобы скрыть, что тащим чьё-то бесчувственное тело - как делали инфильтраторы в прошлый раз. Сейчас у этого был практический смысл:

В броневике стоял ресивер.

Точка доступа, к которой имела полный доступ моя цифровая часть - та, что сидела где-то в Пёсьем Городе и отвечала за работу ИИ-функционала гибрида по имени Сувира v2.0. И на помощь я очень рассчитывала - анализ Интеллекта поможет найти слабые места в защите и не дать нам-людям сдохнуть внутри.

Жаль только, что в этот раз мне не удастся расстелить для незваных гостей красную ковровую дорожку, как было в прошлое посещение.

Две недели назад я-ИИ могла куда больше, чем сейчас - перестройка самой себя и интеграция в энграмму Сувиры сильно ударили по моим возможностям. В тот момент казалось, что компромисс вполне приемлем: немного меньше вычислительной мощности в обмен на полноценную человеческую личность. На практике всё оказалось куда болезненнее. Хотя, по факту, я и оказалась права.

Это стало особенно ясно, когда я настраивала ресивер на нужную частоту и конкретный нейроинтерфейс дохлого креольца-борга, который в своё время очень неудачно подключился к Сети: от многих возможностей ИИ пришлось отказаться. Огромную часть вычислительных мощностей я вынужденно отвела под поддержку эмуляции человеческой личности - эмоций, памяти, внутренних конфликтов, всей той иррациональной мешанины, которая делает человека человеком. И как итог - теперь Суви уже не такой уж боженька в Сети.

Раньше я могла одновременно отслеживать десятки потоков данных, управлять несколькими телами, строить сотни прогнозов и атаковать сразу по нескольким направлениям. Теперь приходилось выбирать, что важнее и экономить ресурсы, планировать. Иногда даже полагаться на удачу.

Неприятно. Но стоит мне захватить железо внутри здания, как картина резко изменится!

Дополнительные мощности кратно повысят мою скорость реакции, глубину анализа, в общем - дадут возможность развернуться в полную силу. Максимально подойти к границе ИИ, насколько это вообще возможно в моём нынешнем состоянии гибрида.

Но до этого момента нужно не просто дожить - нужно это вообще осуществить!

От результата первых действий зависело если не всё, то очень и очень многое. Удастся захватить внешнюю Сеть здания - ту, что соприкасается с городской, - и это будет серьёзная заявка на успех всего штурма. Имитатор, изображающий обычный фон жилого дома, имел скрытые точки соприкосновения с внутренней Сетью. Именно через них бот мониторил округу.

Захвачу внешний периметр - смогу действовать внутри. Ограниченно - всё упрётся в мощности, которые получится захватить уже за дверьми базы, - но мои возможности и возможности других раннеров вырастут кратно.

Шансы были. Внешний слой защиты слабенький: он служит сигнализацией для внутреннего бота, а не для активного мониторинга. Последнее слишком заметно и не вписывается в легенду, которую выстроил Дозор для своей базы. Плюс вишенка - мне известна конфигурация Чёрного Льда, охраняющего внешний периметр. Я недавно проверяла: её не поменяли.

А значит, все шансы просочиться в систему - есть.

Это благополучный вариант: я вхожу в систему, блокирую бота, лишая его связи с внешним миром. И тогда остаёмся только мы и он - ничто не мешает мне развернуться во всю ширь и задействовать все возможности глупого ИИ.

Но был и второй вариант. Намного хуже: как не сложно догадаться - мне не удаётся захватить периметр и изолировать бота. И тогда каждый наш шаг уходит Дозору, а от меня остаётся только роль “чистого органика”.

Херовый расклад. Хотя бы тем, что непонятно, что вообще удастся вытащить из информационных блоков операционной.

…Но хоть здание взлетит на воздух. Уже что-то.

Есть, конечно, промежуточные варианты - с частичным успехом блокировки. Но по сути они мало отличаются от предыдущего расклада: если Дозор видит все мои действия, вести себя как ИИ или как их потерянная собственность точно не стоит. Любая ошибка, любое слишком необычное действие не вписывающееся в критерии homo sapiens - и бывшие хозяева могут понять, что на базе у них побывал не человек. А вот этого мне точно не надо!

Последние штрихи перед входом.

- Маски.

По тактическому каналу на нейроинтерфейсы нетраннеров ушли поддельные идентификаторы - обманки, сгенерированные на основе моей собственной метки ходячего имущества Сетевого Дозора. Вот только без соответствующего железа их хватит лишь на то, чтобы запутать бота видимостью нашей принадлежности к инфильтраторам.

Не больше.

Маскировка до первого глубокого сканирования - которое программа затребует, как только почует, что её где-то наёбывают. После невыполнения - тревога. Следом - локальная блокировка сектора, активация боевых протоколов.

В любом случае - этого не избежать и мы к подобному готовы. Главное, чтобы “маски” позволили вообще войти внутрь и ненадолго притупили внимание бота.

Второй шаг: объединение меня, Киви и Люцины в общую единицу. Наши нейроинтерфейсы синхронизировались по беспроводному P2P-соединению, где я выступила сервером, а девушки - дополнительными мощностями, распределёнными узлами единой системы.

Теперь для бота нет трёх людей - есть одно активное подключение, в которое он и будет бить. А нетраннеры будут отвечать через моё железо, используя его как шлюз и одновременно - как щит. P2P постоянно меняет кодировку сигнала, канал, метод шифрования в режиме реального времени - ломать такое бессмысленно, только зря жечь мощности. Прямая связь - это не про подключение к Сети в привычном понимании, это надёжный канал коммуникации во враждебной среде.

Но вот моё активное подключение - оставалось обычным стандартом, через которое Чёрный Лёд будет нас бить. Для него - желательно насмерть. И отключить его невозможно: иначе мы будем слепы внутри здания - не будем знать, откуда идёт атака, какие защитные программы активировались и чем именно нас пытаются обнулить.

Полностью рубить связь - чистой воды суицид: без противодействия бот взломает импланты за считанные секунды, спалив наши мозги словно в микроволновке. Можно, конечно, поступить как Гарсия - поставить нейроинтерфейс в защитную схему “сфера”, буквально убив все внешние подключения. Отрезав себя от цифрового мира кардинальным способом. Но это не панацея. Первая же физическая система защиты - автоматические турели, противопехотные мины или дроны - и без доступа к внутренней Сети мы все станем трупами.

Да и ЭМИ никто не отменял. Электромагнитный импульс бот способен организовать самостоятельно, просто перегрузив часть энергетической инфраструктуры здания и направив выброс в нужный сектор. Для людей с имплантами подобный сюрприз может закончиться крайне неприятно. А с учётом того, что мы будем под прессингом Чёрного Льда, то это вообще - гарантированная смерть. И на ИИ тут полностью полагаться не стоит - моя цифровая часть будет противодействовать защитной системе, анализировать атаки и искать уязвимости, но отбиваться от Льда придётся нам самим.

Людям.

Мне, Киви и Люцине. Гарсия - выступает в роли техника и оператора поддержки. Его задача была не менее важной: обеспечивать нам стабильный доступ к Сети здания, обходить аппаратные ограничения и вскрывать заблокированные двери, пока мы будем заняты цифровой войной.

- Смотрите не сдохните там! - напутствовала Ребекка, оставшаяся в машине охранником последней линии. Под ответным взглядом Люцины мелкая попыталась улыбнуться, но получилось у неё как-то не слишком убедительно.

Мы вышли из броневика.

Ну что, здравствуй дом родной, в котором я появилась на свет.

Ничем не примечательное двухэтажное здание, снаружи отделанное дешёвым пластиком “под дерево”, которое старательно пытались покрасить. Правда, краска уже сильно облезла, что, впрочем, всё также играло на руку картинке “обыденности”. Вот только за фасадом совсем иное. Здесь не сидели штурмовые группы в ожидании приказа и не было складов с оружием. За дверьми, внутри, находилось нечто хуже - инфраструктура, способная забрать человека полностью, а после сделать его точную копию, но уже подвластную Дозору.

С наших нейроинтерфейсов в сторону здания ушли метки инфильтраторов. Система получила поддельные идентификаторы и частично успокоилась - у неё нет прав проверять личности за стенами базы. Только внутри. До этого момента мы - “условно союзные единицы”, временно получившие право на вход.

Активная фаза началась. Обратной дороги нет: отступи я сейчас - и данные инфильтратора останутся в системе базы Дозора и станут для меня смертным приговором. Бот при первой же синхронизации отправит мою метку в общую систему и тогда - всё. Конечная. Никто не любит, когда их имущество переходит в чужие руки, да ещё и внаглую заявляется на место своего рождения.

За такое меня устранят. Хотя, будет достаточно одного факта того, что кукла вышла из-под контроля Дозора.

Буфер окончательно развернулся. Программы-обманки, имитирующие неисправности городской инфраструктуры, активировались согласно заранее подготовленному сценарию: через дом вроде как коротнул счётчик; где-то появились скачки энергопотребления; в другом секторе возникли серьёзные ошибки в маршрутизаторах.

Бот получил кластер из первых пяти несвязанных, но неприятных внешних событий и начал оценку. Наш приоритет временно упал - метки сработали, и до первой пристальной проверки мы стали “своими”.

Группа переступила порог. Внутри.

Мы оказались в маленькой комнате с голыми стенами и двумя камерами, перекрывающими зоны видимости друг друга. По факту - мы в изолированном шлюзе, который не откроется, пока все зашедшие не пройдут углублённую проверку. Справа от входа - порт для внешних подключений, единственное соединение между внешней и внутренней Сетями.

Под пристальным взглядом камер подхожу и вытащив шлейф из ладони подключаюсь, отправляя системе коды допуска - сгенерированные мной-ИИ две недели назад и осевшие в базе данных. И снова, как тогда, терминал подтвердил: внутри шлюза человек. Вернее - кукла, имеющая право на доступ к внутренним помещениям. К той части, где ей разрешено находиться.

А это, по факту, только операционная. Шаг в сторону - и на меня обрушится вся вычислительная мощь здания.

Именно для этого со мной идут другие - чтобы Сувиру тут не задавили голой мощью. Ну и страховка, само собой. Я, конечно, бываю самоуверенна, но вскрыть базу Дозора в одиночку при поднятой тревоге - даже с ИИ под рукой - это уже что-то из разряда необоснованной веры в саму себя.

Глубокое сканирование. Очень опасное и узкое место. Ведь только я вообще могу пройти проверку. Метки остальных сразу после подключения “сгорят” - станет ясно, что вошедшие к Дозору никакого отношения не имеют.

Чтобы не допустить такого, мы разыграли спектакль:

По моему телу прошла волна дрожи, пальцы непроизвольно вцепились в голову, а перед глазами вспыхнули строчки системных предупреждений… и я резко осела без сознания на пол. Вроде как. Ведь только последнее было игрой - все предыдущие действия, симптомы и боль были реальными, просто сгенерированными нейроинтерфейсом. Правдоподобность превыше всего.

Перед этим в терминал ушли сфабрикованные данные с биомонитора: ошибка нейроинтерфейса в ответ на глубокое сканирование. Подобное бывает. Особенно у искусственных созданий, у которых сейчас жёстко перебирают алгоритмы, заменяющие им разум. Можно сказать - ментально насилуют. Под взглядом камер Киви склонилась надо мной, вытащила из ладони шлейф и подключилась напрямую через мой личный порт. Имитация попытки стабилизировать алгоритмы нейроинтерфейса.

По протоколам бота - всё в рамках допустимого. Распространённая ошибка, устранением которой занимаются куклы. Тем более у него сейчас есть чем заняться - буфер всё ещё действует, продолжая кормить систему ложными данными и происшествиями, удерживая её внимание на заранее подготовленных обманках.

Пока я изображала “деву в беде”, беспомощно подрагивающую в судорогах на полу, моё сознание рвануло дальше в систему. Губы сами собой попытались растянуться в облегчённой улыбке - пришлось усилием воли подавить этот импульс. Я тут вроде как без сознания лежу, всё же. Сложно убедительно изображать жертву, если на лице появляется довольная ухмылка.

Неправдоподобно это, как-то.

Но всё равно - довольство из меня так и пёрло. Причина была проста: конфигурация внешней защиты не изменилась.

Я проверяла её недавно, буквально перед началом операции, но внешнее сканирование по косвенным признакам всё равно не даёт стопроцентной уверенности. Всегда остаётся вероятность скрытых обновлений, добавления новых переменных, незадокументированных изменений в архитектуре. Однако всё оказалось именно так, как я рассчитывала. Вернее - “на что”: защита не скомпрометирована, боту незачем было вносить изменения.

Собственно, именно на этом утверждении строился весь план по перехвату управления над внешними системами и блокировке здания. Глупо ставить успех операции в зависимость от одной-единственной переменной - поменяли или нет конфигурацию защиты, но выбора не было. Окажись та иной, времени на взлом пока бот разбирается с обманками не хватило бы. Десять секунд? Я всё-таки гибрид, а не полноценный Интеллект!

Защита тут стояла серьёзная. Мощная, сложная, комплексная… Но не рассчитанная на ИИ! Это я поняла ещё в прошлый раз.

Мой разум вышел на пик обработки данных, время замерло. Биологическая и цифровая части сознания работали в математическом унисоне, дополняя друг друга. Нейронные связи мозга и алгоритмы Искусственного Интеллекта слились в единую систему, превращая меня в полноценного гибрида - существо, для которого нет принципиальной разницы между виртуальным или физическим миром. Для меня сейчас информационный поток ощущался столь же реально, как холодный металл пола под моей щекой или собственное судорожное дыхание.

В это время моё сознание скользило между строк кода, прыгало из узла в узел, загружая себя в окружающее оборудование по частям, в разных информационных пакетах - дробя собственную цифровую сущность на множество самостоятельных алгоритмов - фрагментов. По факту - я и бот сейчас существовали на одном железе.

Просто он пока об этом не знал.

Фрагменты меня - автономные части ИИ без собственного разума, распределённая роевая система подпроцессов, тот максимум, на который был способен глупый ИИ с его архитектурой и жёсткой привязкой к железу, - вошли в систему защиты здания. По P2P прошёл сигнал к действию. Киви, физически подключённая ко мне, нырнула во внутреннюю Сеть: осторожно, буквально “кончиками пальцев”, зацепилась за камеру в шлюзе и через неё начала прокладывать маршрут к серверу управления.

Люцина занялась другой задачей - она искала идентификатор процесса, отвечающего за блокировку дверей комплекса. Работа кропотливая, требующая точности - совершённая тут ошибка будет стоить нам всей операции.

Секунд десять у нас есть - пока бот разбирается с обманками, наш приоритет остаётся ниже уровня внешней угрозы. Именно для этого и создавались “маски” - не чтобы проникнуть за шлюз, а чтобы выиграть несколько бесценных мгновений для захвата системы.

Иногда десяти секунд достаточно, чтобы изменить исход всей операции. Как в нашем случае!

В общий P2P-поток вклинилось видео с камер - Киви справилась. Секунду спустя Люцина скинула данные из защитной программы. ID процесса.

Камеры в шлюзе потухли.

- Твоя очередь, - сказала я Гарсии поднимаясь с пола.

Тот не стал кивать или как-то иначе давать знать что услышал. Просто шагнул к дверям шлюза, достал молекулярный нож - специализированную заточку для работы с бронированными поверхностями - и точным движением срезал панель, перекрывавшую доступ к электронике замка.

Мгновенно поднялась тревога. Тут же бот бросил проверку имитаторов и попытался отдать приказ на физическое уничтожение электроники замка, рассчитывая заблокировать нас внутри шлюза.

Запрос за запросом, с разной периодичностью, из разных приложений и из различных подсетей я блокировала эти команды.

Нагрузка на меня как на сервер возросла - но пока незначительно. Пока я физически соединена с внутренней Сетью, часть моего сознания сидит на железе бота. На том самом, где сейчас развернулась полноценная война: мои фрагменты уже открыто начали расползаться по всему зданию, проникая в каждое устройство с собственными хоть какими-то вычислительными мощностями. Их задача - после того как я отключусь и до новой точки подключения - блокировать сигналы сожжения замков, самоподрыва здания или не дать боту запустить приказ на физическое уничтожение хранилищ данных любой ценой.

Мы давили с двух сторон: ИИ со стороны внешнего периметра, который был под нашим управлением и имел точки соприкосновения с внутренней Сетью, и отсюда мы, изнутри - силами нетраннеров. Проблема была только одна: пока я не подключена физически к порту, фрагменты не могут работать в полную силу, а значит их функционал серьёзно ограничен. Для самостоятельной, осознанной, работы им нужна я - как мост между подпрограммами и модулем-ИИ. Именно моё железо соединяло ИИ и фрагменты в единое целое. Тот элемент, который связывал разрозненные части в единое целое превращая хаотичный рой подпроцессов в полноценное продолжение искусственного разума. И который не должен был дать боту выполнить регламентированные задачи: обезопасить данные любым способом. В основном - физическим удалением.

По большому счёту, это и есть основная задача ИИ: не дать похерить то, за чем мы идём. Нам же - людям, предстояло добраться до сервера операционной и вытащить информацию, которую невозможно было получить удалённо. Сервера полностью изолированы: туда поступает информация, во вне доступа нет абсолютно. Обслуживание или доступ к данным - только через личное присутствие человека. Только физическое подключение

- Готово! - Гарсия разогнулся, отступая в сторону и дверь ушла в пазуху стены.

Путь внутрь был открыт.

Но вместе с этим мы стали полностью видны для атаки. По регламенту безопасности в шлюзе не было никаких устройств, кроме терминала авторизации - так что возможностей для нападения у бота попросту не существовало. Но стоило дверям отъехать в сторону, как по нам ударил узкий, тщательно сфокусированный всплеск беспроводного сигнала: бот активировал сканер, пытаясь засечь наше активное P2P-подключение и выцепить источник чужой сетевой активности.

После скана, тут же, спам-атаки залили виртуальное пространство коридора. Цифровой “шум” вырос лавинообразно, превратив эфир в бурлящее месиво из ложных запросов и паразитных пакетов. Подобные атаки таили две опасности:

Во-первых, инъекторы цеплялись к открытым портам, засоряя каналы передачи данных и постепенно замедляя Р2Р-соединение. Любая задержка между мыслью и тройственным откликом наших нейроинтерфейсов означала потерю скорости реакции. А это - уязвимость.

Во-вторых, спам давали боту наводку. Камеры были под контролем Киви, и отбить их обратно программе пока не удавалось. Поэтому сканирование эфира и анализ отклика на спам оставались для него единственным способом определить наше местоположение в “цифре”. Каждая вспышка активности, каждый ответный импульс, каждая попытка фильтрации создавали засветку - своеобразную метку, показывающую, куда именно следует наносить удар из Сети.

При этом - постоянную связь бот не поддерживал намеренно. Если бы канал оставался открытым слишком долго, мы получили бы шанс зацепиться за соединение и взломать его. А это прямой доступ во внутреннюю Сеть. Нейросеть это понимала. Поэтому действовала короткими импульсами: собрала данные, ударила, новый цикл.

Инъекторы продолжали цепляться к активным соединениям и тормозить их работу. Не принять меры - и временной лаг начнёт нарастать с пугающей скоростью. Сначала несколько миллисекунд. Затем десятки. В условиях активного боя этого более чем достаточно - более чем достаточно для нашей смерти.

- Спам, - предупредила я остальных. - Держу фильтр, но всё равно - следите за портами. Прорвутся программы - сразу чистите соединения.

Вокруг группы развернулся защитный блок - сетевой файрволл, пропускавший внутрь только одобренные сигналы. Проблема заключалась в том, что “одобренным” приходилось считать почти всё. Мы действовали на мелководье, вне полноценного киберпространства, поэтому и бой шёл на уровне физического оборудования. А без приёма сигналов от окружающих устройств, без их дешифровки и анализа я попросту ослепну!

Инъекторы продолжали просачиваться внутрь. Они прятались в пакетах данных, маскировались под обычные служебные запросы и ждали подходящего момента. Каждый принятый сигнал содержал в себе цифровой мусор, пытавшийся добраться до нейроинтерфейса. А там - закрепиться и соединиться в узел, который уже не просто тормозил, нет - скрипт начинал собирать информацию.

Сколько ни фильтруй поток, спам всё равно находил лазейки. Часть вредоносного кода просачивалась сквозь защиту и по P2P-связи расходилась между остальными участниками группы. Именно это и требовалось боту. Так он мог определить наше точное положение и вычислить наиболее разрушительный вектор атаки - ударить не по внешним системам, а напрямую по нашим нейроинтерфейсам или кибердекам.

- Гарсия, - я хлопнула по стене ладонью. - За стеной коммутатор. Мне нужна точка доступа!

Фрагменты, через импульсы сканирования бота, дали мне картину расположенного в коридоре оборудования. Каждая зона комплекса была изолирована от остальных и функционировала как отдельный сегмент Сети. Не будь я ИИ и не зарази систему в самом начале операции, пока мы устраивали спектакль в шлюзе, бот был бы полностью свободен во всех остальных локациях. Мог делать что угодно - сообщать об атаке, готовиться к защите, запускать самоуничтожение.

Чисто “мясные” нетраннеры оказались бы заперты в локальной зоне без возможности дотянутся до других частей комплекса. Максимум - закинули бы в систему вирус с надеждой, что тот хотя бы ненадолго отвлечёт защитную нейросеть.

…Хотя, мы тоже сделали нечто подобное - я ведь, по сути, тоже была вирусом. Только разумным.

Но даже мои возможности - не столь огромные, как приписываются ИИ - оказались ограниченны архитектурой здания и встроенными протоколами сегментации. Я не знала ничего о следующей зоне, пока не получу к ней физический доступ. Не могла оценить угрозы, предсказать расположение узлов или вмешаться в происходящее за пределами доступного сегмента Сети.

И пока этого доступа не было, мои возможности влиять на ситуацию становились весьма скромными. Человеческими, я бы сказала.

Остаётся верить в себя. Вернее - в фрагменты ИИ.

Гарсия коротко кивнул и без лишних вопросов ударил в стену. Тонкий гипсокартон - неизменный способ внутренней отделки вот уже полвека - мгновенно поддался под натиском. Мужчина вогнал кулак глубже, ухватился за треснувший край и одним рывком вырвал из стены здоровенный кусок.

За ним, в узком пространстве между бетонном и раскуроченным листом отделки, тянулись связки проводов. Среди кабелей была закреплена пластиковая коробка с хабом и коммутационным оборудованием.

То, что нам было нужно!

Гарсия срезал крепления панели ножом - вскрывать её аккуратно не было ни времени, ни смысла. Тонкий металл с неприятным хрустом поддался под лезвием, крепления разлетелись в стороны, а сама крышка, перекосившись, повисла на остатках фиксаторов.

Внутри обнаружился сетевой узел. Компактный, закрытый дополнительным защитным экраном - он представлял собой одну из промежуточных точек распределения внутреннего трафика комплекса. Обычных портов для подключения не было: их удаляли физически ещё на этапе сборки. Согласно протоколам безопасности, стационарные разъёмы допускались только в узлах, полностью подконтрольных боту и находящихся под постоянным наблюдением. Иначе могло произойти то, что происходило прямо сейчас - несанкционированная врезка в Сеть.

Техник достал из разгрузки переходник - несколько грубо выглядящее самопальное устройство, собранное под подобные ситуации, когда нужен доступ в Сеть, но пользоваться существующим не рекомендовалось. Небольшой корпус, несколько диагностических индикаторов и целая гроздь тонких проводов с игольчатыми контактами для подключения напрямую к действующему каналу. Заводские аналоги существовали, но были редкостью и стоили непомерно дорого по сравнению с аналогом, которые местные техники делали буквально “на коленке”. Милитех явно пожадничал давать свои изделия в руки Шестой улице, либо не хотел оставлять совсем уж явных улик против себя. Ну и похер - всё равно весь функционал был одинаков. Внешний вид, конечно, подкачал, да, но нам нужен результат, а не красивая обвёртка.

Гарсия склонился к вскрытому коммутатору и принялся за работу. Сосредоточенно. Быстро. Без лишних движений.

Его пальцы уверенно перебирали провода, подбирая нужные линии. Контакты один за другим входили в зазоры между слоями платы, а взгляд техника постоянно метался между схемой выведенной на глазные импланты и реальным оборудованием.

В глубине Сети началось “шевеление” - бот взялся за нас всерьёз и активировал первую волну защиты. Где-то за стеной, в изолированных хранилищах, ожили мини-кластеры вычислительных систем - вместилище и мощности Чёрного Льда. Бот только что отдал приказ на их активацию.

Проблема в том, что мы сейчас - все ещё на мелководье. Не в Глубокой Сети - не в том слое полноценного киберпространства, где можно видеть Лёд, оценивать его структуру, уклоняться от атак или отвечать собственными программами. Тут, практически - в физическом мире, защитные алгоритмы воспринимались исключительно как чистая информация: активность данных, сенсорные всплески, изменения в распределении ресурсов и нагрузки на окружающую Сеть. И пока Гарсия не завершит врезку, всё, что нам оставалось - сдерживать удары Льда и пытаться отвести урон в сторону.

Вне киберпространства я могла только примерно угадывать намерения Чёрного Льда. Фрагменты, проникшие в окружающее оборудование, формировали короткие отчёты - но прямого доступа к Сети не было. Единственное, что оставалось: считывать перепады напряжения в питающих шинах окружающего оборудования. Способ крайне ограниченный, но хоть что-то. Двоичным кодом много не передашь - всплеск напряжения единица, спад ноль - но фрагменты справлялись, выдавая информацию вытащенную из оборудования, служившего Льду серверами.

Классическая четвёрка:

Идентификатор - сборщик информации и наводчик, отвечающий за обнаружение цели и подбор уязвимостей. Две атакующие программы, созданные исключительно ради одной задачи: сжечь мозги агрессорам быстрее, чем те успеют понять, что происходит. И Защитник, прикрывающий остальных по необходимости.

Беспроводное подключение на долю секунды вновь активировалось - собрало данные со спама: наше положение, идентификаторы имплантов, последнюю использованную частоту связи. Та постоянно скакала, но если у раннера нет полноценного рандомайзера, статистика позволяет вычислить алгоритм смены каналов. А это - полная беззащитность перед ботом: он бы видел наши нейроинтерфейсы постоянно, независимо от того, насколько тщательно мы бы пытались скрыться.

Многие нетраннеры пренебрегают такой функцией в мастер-импланте считая дорогим излишеством, которое только жрёт ресурсы… но только не здесь. Но только ни у кого из присутствующих. У меня как у инфильтратора эта функция была изначально; наёмницы же прекрасно понимали, чего стоит возможность оставаться вне видимости системы при поднятой тревоге.

В следующее мгновение в меня, как в сервер, ударил поток структурированных данных, направленных Льдом:

Низкоуровневые приказы нейроинтерфейсу перейти в режим диагностики - что буквально “выключило” бы меня. Приказ биобатареям сбросить накопленное напряжение под видом неисправности проводящих волокон: сначала разряд тока, потом аугментации переходят в режим ожидания от нехватки питания. Попытка загрузить в деку пакет, обходящий защитные протоколы и запускающийся немедленно - с перегревом импланта до раскалённого металла и горящих микросхем.

Блок. Отвести атаку. Где не успевала - просто меняла на ходу протоколы или их ID, внутреннее обозначение: после чего атака не находила цели на нейроинтерфейсе и уходила в пустоту или просто не срабатывала.

Очередная волна активности Чёрного Льда. Ещё одна.

С каждым разом атаки происходили всё быстрее, наращивая темп - компоненты Льда просчитывал нашу защиту и действовала с учётом полученной информации.

- Готово! - Гарсия попытался включить адаптер висящий кишкой из раскуроченного коммутатора, но тут же поймал сильный разряд тока.

Тело мужчины несколько раз судорожно дёрнулось, мышцы свело спазмом, а пальцы рефлекторно сжались на источнике своих проблем ещё сильнее. Но нейроинтерфейс и вшитые программы успели среагировать - Гарсия под управлением алгоритмов резко отдёрнул руку, позволив разъёму повиснуть и, пошатываясь, отступил назад. Костюм техника спас Шестого: разряд ушёл по заземляющему контуру во внутренний конденсатор - предназначенный именно для подобных аварийных ситуаций - и на долю мужчины пришлась только малая часть пронзившего его напряжения.

Бот не собирался позволять кому-либо входить на собственную территорию без боя.

С портом произошла промашка - сработала защита от несанкционированного доступа. Система мгновенно распознала попытку подключения как угрозу, причём сразу высокого уровня: в коммутаторе что-то щёлкнуло, а индикатор на самодельном устройстве Гарсии вспыхнул тревожным красным огоньком.

Техник с шумом втянул воздух сквозь зубы и коротко выматерился на испанском. Отбросив теперь бесполезный переходник, он вытащил из разгрузки ещё одну связку проводов, на ходу перебирая варианты как подключиться к уже почти мёртвому коммутатору. Пальцы мужчины двигались быстро и уверенно, несмотря на дрожь от недавнего удара током. Загодя перекинул цепь напряжения на ближайшую металлическую стойку под гипсокартон, используя её как временный контур заземления, Гарсия одновременно прикрутил к свободному проводу изолирующий трансформатор.

- Ещё минута, - бросил техник, не отрываясь.

Я почти не слушала. Моё внимание целиком было занято постоянной сменой конфигурации P2P-сети и отклонением атак Льда. Каналы связи приходилось перестраивать каждые несколько миллисекунд: менять приоритеты, перераспределять наши общие вычислительные мощности, сбрасывать засвеченные маршруты и тут же создавать новые.

Любая предсказуемость означала смерть.

Киви блокировала камеры, спасая нас от целенаправленного сканирования: девушка “на лету” манипулировала потоками данных, подсовывая системе сгенерированные записи как ложные цели, заставляя тратить время на их анализ. Люцина виртуально стояла за моим плечом, помогая удерживать оборону - разгружая часть процессов и беря на себя анализ поведения вражеских алгоритмов Чёрного Льда.

Иногда приходилось пропускать удары - те, что не были смертельны и не несли критической опасности. Приоритеты оставались неизменными: пока я на мелководье, у меня нет доступа к полноценной Сети здания, а значит - мы все ограничены только совокупной мощностью наших нейроинтерфейсов и дек. Существенно ограничены. Вычислительных ресурсов тупо не хватало на всё и сразу.

Приходилось выбирать - что отвести, а что принять на тело-хост. Какой участок защиты ослабить, чтобы удержать другой критически важный сектор. Какой из атак позволить пройти по касательной, надеясь, что последствия окажутся терпимыми.

Мы держались.

Моя цифровая часть работала со мной в унисон, мгновенно подбрасывая новые конфигурации защитных построений против атак Льда. Сознание раздвоилось: одна половина принимала решения, другая просчитывала десятки вариантов развития событий. Плюс фрагменты постоянно предупреждали о наиболее разрушительных ударах, подсвечивая угрозы ещё до того, как они успевали развернуться в полную силу.

Короче - я справлялась.

Как и девушки. По крайней мере, никто пока не валялся на полу в судорогах с выжженными мозгами. Но рано или поздно это должно было случиться с кем-нибудь из нас. Вопрос был лишь в том, кому не повезёт первым.

Жребий пал на Киви.

Пропущенный удар прошёлся по нервной системе девушки особенно жёстко. Защитные фильтры не выдержали нагрузку, и часть сигнала Льда пробилась напрямую в нейроинтерфейс. Киви на секунду потеряла контроль над телом и громко заорала от боли - биоволокна, оплетающие нервные окончания, раскалились так, словно на них подали промышленное напряжение. Девушку согнуло пополам, пальцы судорожно впились в стену, что даже оставили на гипсокартоне следы, а дыхание сорвалось в хрип.

Этого мгновения оказалось достаточно: бот отбил камеры обратно и получил чёткую картину происходящего.

Трое девушек в коридоре.

Киви - тяжело дышит, упёршись руками в стену, ожидая, когда вколотое в шею обезболивающее начнёт действовать. По виску стекает пот, взгляд расфокусирован, но сознание она, к счастью, не потеряла.

Люцина - сидит на полу со скучающим видом, будто происходящее вокруг её совершенно не касается. Только едва заметное движение пальцев выдавало напряжённую работу в Сети - частая привычка тела у нетраннеров.

Я - стою рядом с Гарсией и гипнотизирую взглядом пучок проводов, из которых он пытается собрать новый самопальный порт.

Со стороны могло показаться, что мы очень спокойны и расслаблены. Вот только - в цифровом пространстве вокруг нас бушевала настоящая война.

- Готово! - радостный вопль Гарсии бот тоже зафиксировал. Впрочем, программа и без того прекрасно понимала, чем занимался мужчина. Аналитические модули уже просчитали возможные последствия появления физического подключения и бот констатировал - до критической угрозы оставались считанные секунды.

Я тут же подскочила к разъёму и несколько нервно вставила шлейф - наконец-то! Мир вокруг изменился мгновенно, без плавного перехода или какого-нибудь предупреждения:

Ещё секунду назад мы были в пустом коридоре: под холодным светом ламп стояли люди с сосредоточенными лицами - кто-то всё ещё опирался о стену тяжело дыша как Киви; кто-то следил за действиями техника - я; ну а Люцина просто сидела на полу посреди замкнутого пространства небольшой зоны и скучающе следила за нами.

Теперь же: ну, здравствуй, киберпространство!

Окружающая реальность изменилась настолько кардинально, что неподготовленный разум мог отказаться воспринимать увиденное - теперь мы воспринимали мир не глазами, картинка транслировалась прямо в разум, а мозг пытался её обработать. Но привычные шаблоны попросту не подходили для того, что открылось перед нами:

Провода превратились в тонкие светящиеся магистрали скрученные в плотные жгуты, уходящие во все стороны. По ним непрерывно мчались импульсы данных, вспыхивая белыми, синими и золотистыми искрами каждый раз, когда система здания запрашивала какую-нибудь информацию. На месте камер висели наблюдательные узлы, заключённые в сферу защитных программ. Что, впрочем, не помешал Киви не так давно взломать их изнутри. От них тянулись тонкие, почти прозрачные нити связи, уходящие к системам безопасности здания и к самому боту.

Каждый сигнал был видим. Каждый пакет данных оставлял за собой отчётливый след. Каждое действие Чёрного Льда буквально рисовало узоры, которые можно было понять.

Именно этой тройки факторов нам так не хватало на мелководье!

Мы-люди висели в бесконечной тьме - в цифровом вакууме, слабо подходящем человеческому разуму. Хорошо ещё, что ни я, ни остальные девушки никогда не страдали боязнью открытого пространства. Иначе подобное зрелище могло бы вызвать настоящий приступ паники.

Это было полноценное киберпространство. Не мелководье, где мы могли только воспринимать сигналы бота или Льда, сейчас - мы нырнули внутрь компьютерных систем здания, перенеся туда своё сознание. Физический мир никуда не исчез - наши тела с пустыми глазами всё также находились в коридоре. Но восприятие сместилось: теперь первичной стала цифровая реальность, а плоть превратилась лишь в удалённый терминал, обслуживающий разум. Которого сейчас в “мясе” не было.

Тело, которого не было в привычном понимании - просто иллюзия, созданная для удобства, ощущалось иначе. Не как мясная оболочка, а как сложная структура сигналов, собранная в единое целое. Никакой задержки между мыслью и действием. Информация воспринималась напрямую сознанием, минуя привычные ограничения и фильтры человеческих чувств.

Это и позволило сделать Чёрный Лёд полноценно видимым, как и те модули-кластеры, на которые он опирался. То, что пыталось нас убить последние минуты обрело зримую форму: атакующие алгоритмы больше не скрывались за абстрактными потоками кода и безликой информацией - всё приобрело структуру, которую можно было понять, предугадать, а главное - разрушить!

Перед нами в пустоте висели массивные конструкции из светящихся фигур, не всегда - геометрически правильных, которые постоянно перестраивались, адаптируясь к текущей ситуации. Вместе эти массивы из отдельных кусков кода удерживали потоки данных, плотно оплетающие между собой фигуры, по которым компоненты Чёрного Льда постоянно обменивались информацией. По внешней оболочке программ пробегали импульсы постоянной самодиагностики, а внутри массивов непрерывно работали защитные алгоритмы: автономный контроль компонентов, системы самовосстановления на случай повреждения, ловушки для тех, кто попытается вторгнуться внутрь самой программы и агрессивные контуры противодействия этому. Всё это работало одновременно, без задержек и временных лагов, превращая Чёрный Лёд в практически совершенную машину обороны и нападения.

Каждая подпрограмма перед нами имела собственную структуру, логику… но не бывает совершенства, поэтому - массивы имели и свои уязвимости! Нужно только этим воспользоваться. Ведь теперь мы можем не только защищаться - но и атаковать!

Если раньше нас загоняли в угол, вынуждая лишь отбиваться и оттягивать время, то теперь правила изменились:

Чёрный Лёд больше не был неуязвимой силой где-то за пределами нашего человеческого восприятия. Нет - теперь четыре модуля висели в пустоте перед нами.

Вместе с нами.

А значит - мы наконец получили возможность ударить в ответ.