Ночлежка «Свиной пятак», несмотря на наши грандиозные планы поспать под крышей, оказалась нам не по карману. Точнее, мы могли снять темный угол в общей комнате на гнилой соломе в обнимку с блохами и храпящими наемниками, но тогда у нас не осталось бы денег даже на завтрашний ломоть черствого хлеба.

Поэтому мы ночевали на улице.

Рунхолд был обнесен высокой, толстой каменной стеной, защищающей город от того дерьма, что бродило по ночам в лесах. Мы разбили лагерь в небольшой нише между полуразрушенной сторожевой башней и каким-то складским помещением. Страже было плевать на бродяг, пока те не устраивали поножовщину.

Зург с помощью кремня, кресала и неисчерпаемого запаса орочьего спокойствия развел небольшой, бездымный костерок из найденных обломков деревянных ящиков.

Я сидел, плотно прижавшись спиной к холодным, влажным камням стены, и неотрывно смотрел на пляшущее пламя. В голове эхом крутились слова алхимика. «Они расплатятся за тебя своими органами».

Я поднял взгляд и посмотрел на свою так называемую команду.

Лирис сидела, скрестив ноги, и брезгливо пыталась вычистить грязь из-под ногтей острием своего короткого охотничьего ножа. Бронд мрачно, ритмично точил лезвие своего огромного топора плоским куском песчаника. Зург сидел неподвижно, с закрытыми глазами, покачиваясь из стороны в сторону, словно слушал радиопередачу, которую ловил только его мозг.

Я не просил их спасать мою задницу в подвале. Но теперь их жизни висели на моем кредитном договоре, подписанном кровью. Если я умру, они пойдут на фарш.

— Эй, — хрипло позвал я, нарушая тяжелую тишину ночного привала. — Мне нужно кое-что прояснить. Иначе мы так и будем бить слизней до старости.

Дварф перестал водить камнем по лезвию и поднял на меня тяжелый взгляд.
— Чего тебе, физик?

— Я… издалека, — осторожно начал я, подбирая легенду, которая объяснила бы мое тотальное невежество в очевидных для местных вещах.

— Из очень, очень глухой деревни. Настолько глухой, что мы думали, мир заканчивается сразу за нашим покосившимся забором. А потом я неудачно ударился головой о камень. Память отшибло напрочь. Помню только свои… инженерные формулы. И всё. Расскажите мне, где мы вообще находимся. В глобальном, политическом смысле. Куда мы можем пойти, если в Рунхолде станет слишком жарко?

Лирис фыркнула, не отрываясь от чистки ногтей:
— Деревенщина с амнезией. Какая заезженная классика. Как ты вообще дожил до своих лет с таким багажом знаний?

— Чудом и врожденной реакцией, — огрызнулся я. — Просто дайте мне вводную. На чьей земле мы сидим? Кто тут главный? Кого стоит обходить десятой дорогой?

Бронд отложил точильный камень, достал из-за пояса флягу с водой и сделал небольшой глоток. Пламя костра бросало на его изрезанное шрамами лицо глубокие тени.

— Мы находимся на континенте Кайлендор, парень. Это огромный кусок земли, размером с задницу каменного великана. А Рунхолд — это самое настоящее пограничье. Дыра на краю цивилизации, куда стекается всякий сброд.

— А цивилизация — это где?

— Далеко на юге и востоке, — подала голос эльфийка, убирая нож в ножны.

— Там раскинулась Аэлорийская Империя. Огромная, неповоротливая бюрократическая машина, зацикленная на постоянной войне с соседями, непомерных налогах и чинопочитании. Те парни в блестящих золотых латах, которых ты видел в Гильдии, — имперские наемники. У них золота в карманах больше, чем чести в душах. Если перейдешь дорогу Империи — за тобой придут легионы.

— А на западе? — спросил я, пытаясь нарисовать в голове ментальную карту.

— А на западе от нас — Тейгольская Теократия, — Бронд скривился, словно прожевал кислый лимон, и сплюнул в костер. — Религиозные фанатики до мозга костей. Молятся богу солнца Соларису. Если ты не читаешь их молитвы по утрам или, не дай Каменный Отец, практикуешь темную магию или алхимию — сожгут на костре заживо на главной площади. Их Инквизиторы лютые, хуже демонов Бездны.

— Понятно. Имперский каток с одной стороны и религиозные фанатики с другой. Отличный выбор. А твой дом где, Бронд?Дварф указал толстым, коротким пальцем куда-то в темноту, за высокую городскую стену, где едва угадывались черные силуэты гор.
— Серебряный Хребет. Великие горы. Там, глубоко под землей, выдолблен в скалах Тронгольм — Железный Город. Мой клан правит кузницами. Мы делаем лучшее оружие в этом мире. Но я туда не вернусь. Там сейчас свои, очень кровавые проблемы… гоблины лезут из самых нижних ярусов, да и темные эльфы из Нокт'Тала постоянно устраивают диверсии в шахтах.—

Темные эльфы? — я покосился на Лирис, чья кожа в свете костра казалась почти белой.

Она раздраженно закатила глаза.
— Мои поехавшие подземные родственнички. Сектанты-матриархалы, поклоняющиеся гигантской Лунной паучихе. Не бери в голову. Если когда-нибудь встретишь темного эльфа на поверхности — не пытайся с ним заговорить. Просто беги. Они убивают чужаков быстрее, чем ты успеешь сказать «здравствуйте».

— Ладно, — я потер переносицу, пытаясь уложить эту геополитическую кашу в голове. — Подведем итог. На юге Империя, на западе религиозные фанатики, на севере горы с суровыми дварфами. А что на востоке? Почему Рунхолд называют именно пограничным городом? Где проходит граница?

Костер вдруг как-то жалобно, сухо треснул. Бронд и Лирис переглянулись, и в их глазах мелькнуло что-то, очень похожее на страх. Даже Зург открыл глаза и перестал раскачиваться, уставившись на пламя.

— На востоке, Макс, находится пиздец, — тихо, без малейшей иронии сказал дварф. — Шаттерленд. Разломленные Земли.

— Разломленные в каком смысле? Политической раздробленности?

— В прямом, физическом смысле, — Лирис обхватила себя за плечи, словно ей внезапно стало очень холодно. — Тысячи лет назад там была величайшая империя магов — Ваэлорион. Они доигрались с первородной энергией. Произошел Великий Разлом. Континент буквально разорвало на куски. Там до сих пор целые острова висят в небе, гравитация сходит с ума, реки текут вверх, а из пространственных дыр лезут твари, которых не брал даже мой зачарованный лук.

— И зачем тогда нормальные люди туда вообще ходят?

— Из-за артефактов, — Бронд усмехнулся, но как-то невесело. — В руинах древнего Ваэлориона спрятаны магические технологии и Фокусные кристаллы маны, за которые Империя или маги Ковенанта платят золотом на вес. Половина элиты Гильдии Рунхолда — это сталкеры, которые ходят в Разлом. Выживает один из трех. Но тот, кто возвращается с хабаром, может купить себе титул барона и личный замок. А тот, кто не возвращается… просто становится частью Аномалии.

Я задумчиво кивнул, глядя в огонь. Империи, теократии, подземные царства и магические Чернобыли. Очаровательный, дружелюбный мир. И где-то во всем этом смертельном дерьме мне нужно достать пятьсот золотых монет, желательно до того, как алхимик пришлет своих громил за глазами Лирис.

Спасибо за урок географии, — я вздохнул, подтягивая колени к груди. Нам нужно было серебро, а значит, нам нужно было убивать монстров покрупнее слизней. А для этого мне нужно было оружие. Свое собственное. — А теперь перейдем к главному вопросу, ради которого мы здесь собрались. Покажите мне вашу магию. Вблизи.