— Магию? — Лирис изумленно изогнула идеальную бровь, глядя на меня сквозь языки пламени. — Ты же сам маг. Или что-то вроде того. Я собственными глазами видела, как ты смотрел на ту взорвавшуюся в подвале слизь. Ты же что-то сделал, признайся.

— Я не маг, Лирис, — честно признался я, подкидывая сухую ветку в костер.

— Я ударил железной трубой по закрытому объему жидкости, создав мощный гидроудар. Кинетическая волна разорвала биологическую оболочку слизня изнутри. Это физика. Давление и несжимаемость жидкостей. Базовая гидродинамика.

Троица посмотрела на меня так, словно я внезапно заговорил на древнешумерском или начал цитировать рецепты пирогов из младенцев.

— Фи-зи-ка? — по слогам, словно пробуя слово на вкус, повторил Бронд. Он нахмурился. — Это имя какого-то демона из Бездны? Или название запрещенного имперского культа?

— Забейте, — я потер виски, чувствуя, как подступает мигрень. Пытаться объяснить основы термодинамики и гидромеханики эльфийке, дварфу и орку — затея, обреченная на провал. — Считайте, что это мой личный стиль боя. Просто объясните мне, как вы это делаете. Лирис, как ты заставила ту чахлую лозу мгновенно вырасти из голого камня? А ты, Зург, как ты лечишь раны зеленой кашей? Откуда берется эта энергия? Как вы её достаете из ниоткуда?

Эльфийка снисходительно, с легкой долей превосходства улыбнулась. Она вытянула изящную, покрытую мелкими царапинами руку ладонью вниз, зависнув над мокрой землей рядом с костром.

— Вся магия в этом мире, Макс, — это Аэфир. Невидимое дыхание древних Титанов-Демиургов, разлитое в воздухе, в земле, в воде. Эхо Песни Творения, из которой сплетен наш мир. Чтобы заставить лозу расти, я не придумываю её из пустоты. Это невозможно. Я просто пою семени, дремлющему в земле. Я чувствую нити Аэфира вокруг себя, втягиваю их в свой внутренний резерв, а затем направляю эту ману в растение, умоляя его проснуться и защитить меня.

В подтверждение её слов из щели между грязными булыжниками мостовой медленно, извиваясь, как крошечная зеленая змея, вылез росток плюща. Он потянулся вверх и мягко обвил её палец.

— Умоляешь проснуться. Ага, — монотонно повторил я, наблюдая за ростком. — Зург, а ты? Кого умоляешь ты?

Полуорк глухо зарычал, достал из своего бездонного подсумка горсть какого-то серого, пахнущего пылью порошка и бросил его прямо в центр нашего костра. Пламя, до этого бывшее желто-оранжевым, мгновенно взметнулось вверх и окрасилось в холодный, пронзительно-синий цвет. Жара от него не стало больше, скорее наоборот — повеяло сквозняком.
— Духи предков спят в Аэфире, — низким, рокочущим голосом произнес шаман. — Я прошу. Они слышат. Они дают силу корням, силу огню. Плата за силу — мое дыхание и моя кровь.

Я сидел, скрестив руки на груди, и молча смотрел на синий огонь.

«Песня Творения», «нити Аэфира», «духи предков». Местные жители воспринимали магию как религию, искусство или шаманский ритуал. Они использовали ментальные и словесные костыли — заклинания, песни, ритуальные танцы, жертвы — чтобы заставить Аэфир работать на них. Они очеловечивали энергию, наделяя её волей.

Но если отбросить всю эту мистическую, религиозную шелуху, что мы имеем в сухом остатке?

Аэфир — это энергоноситель. Глобальное энергетическое поле, пронизывающее пространство Элторы, как радиация, гравитация или электромагнетизм на Земле. Мана — это тот же Аэфир, но пропущенный через тело пользователя, адаптированный к его биологии. Топливо.

А заклинания? Заклинания — это просто программы. Команды, задающие физические параметры: вектор направления, температуру, плотность, массу, скорость роста клеток.

Лирис использует визуализацию растущего дерева и певучие слова, чтобы сфокусировать свою волю и направить Аэфир в нужное русло. Маг огня из Империи, о которых рассказывал Бронд, наверное, читает длинные пафосные молитвы, чтобы на подсознательном уровне рассчитать химическую реакцию горения и точку воспламенения.

Но зачем мне петь дереву или молиться духам, если я знаю формулы?

Зачем мне костыли, если я умею ходить?

Математика — универсальный, бескомпромиссный язык Вселенной. Если Аэфир реагирует на структуру мысли, то математическая формула — это самая чистая, идеальная и жесткая структура из всех возможных.

— Если Аэфир везде, как воздух, — медленно проговорил я, разглядывая свои покрытые ссадинами ладони. — Могу ли я им воспользоваться? Прямо сейчас?

— Чтобы стать настоящим магом, нужны годы упорных медитаций в Академии Арканум или монастырях Юйшань, — фыркнула Лирис, встряхнув рукой. Плющ на её пальце мгновенно увял и осыпался прахом. — Нужно научиться чувствовать потоки. Раскрыть свой «внутренний сосуд». Судя по тому, что я вижу, твой сосуд закрыт наглухо, физик. Ты просто обычный, пустой человек. Чтобы втянуть неочищенный, дикий Аэфир в тело, нужна железная воля и годы тренировок, иначе он просто порвет твои вены, как гнилые тряпки.

— Железная воля, говоришь? — я закрыл глаза и откинулся затылком на холодные камни стены.

Я не умел петь деревьям. Я не знал имен духов предков. Но у меня за плечами была зимняя сессия у профессора Звягинцева по квантовой теории поля, которую я сдал на «отлично» после трех бессонных ночей на одном кофе и энергетиках. Поверьте, это требовало куда больше железной воли, чем медитации в комфортном эльфийском лесу.

Я выровнял дыхание. Сделал глубокий вдох, медленный выдох. Отключил звуки ночного города, треск костра, тяжелое сопение Бронда.

Я представил пространство вокруг себя не как пустоту, а как плотную, трехмерную сетку координат. Ось X, ось Y, ось Z. Векторное поле. Я вообразил Аэфир как поток заряженных микрочастиц, медленно дрейфующих сквозь эту невидимую сетку.

Я ментально создал внутри своей грудной клетки, прямо за солнечным сплетением, точку абсолютного нуля. Вакуум. Зону экстремально низкого давления. А затем представил, как электромагнитное поле Аэфира снаружи, подчиняясь закону сохранения энергии и стремясь заполнить пустоту, устремляется в эту точку.

Секунду ничего не происходило. Я слышал только биение собственного сердца.

А затем мир вокруг меня взорвался.