Глава 12. Векторный толчок и цена ошибки

— Спина к спине! Плотно, мать вашу! — снова скомандовал дварф, принимая низкую боевую стойку.

Его голос дрожал от напряжения, но движения были четкими, выверенными годами тренировок в подземных пещерах. Бронд выставил вперед свой круглый щит, дерево которого все еще носило черные, обугленные следы кислоты от вчерашних слизней. Мы мгновенно, повинуясь инстинкту выживания, сбились в тесный, неуклюжий круг.

Я плотно прижался спиной к мощному, теплому торсу Зурга. От полуорка пахло терпким потом, сушеными травами и почему-то сырым мясом. Справа от меня тяжело дышала Лирис, сжимая в руке короткий охотничий нож.

Я выставил вперед свое копье, направив широкий железный наконечник в сторону желтых глаз. Острие предательски подрагивало — адреналин разгонял пульс до двухсот ударов в минуту, в висках гулко стучала кровь.

Волки не спешили нападать. Они медленно, абсолютно беззвучно сужали кольцо, мягко переступая когтистыми лапами по прелой хвое, словно скользя по льду. Они прощупывали нас. Искали слабое звено в нашей импровизированной круговой обороне. И, судя по тому, как два самых крупных самца сфокусировали свои желтые, немигающие взгляды на Лирис с её жалким ножиком, они отлично понимали, кто здесь является самой легкой и хрупкой целью.

Чертовы велоцирапторы, подумал я, вспоминая старые фильмы. Они отвлекают внимание спереди, чтобы ударить с флангов.

Тишину леса внезапно разорвал высокий, пронзительный, вибрирующий вой, донесшийся откуда-то из глубины чащи. Это был приказ альфы.

Ближайший к нам Дирволк мгновенно сорвался с места.

Скорость стопятикилограммовой твари была невероятной, противоречащей законам биомеханики. Серое размытое пятно метнулось по дуге, целясь прямо в грудь дварфа. Бронд успел принять удар на щит, сгруппировавшись и упершись ногами в выступающий корень сосны.

БАМ!

Звук столкновения был таким, словно в нас на полном ходу врезалась малолитражка. Бронда отшвырнуло назад на полметра, он поскользнулся на мокром мхе, больно ударив меня локтем в бок и едва не сбив с ног, но чудом устоял. Волк, клацнув чудовищными челюстями в миллиметре от переносицы дварфа, отпрыгнул в сторону, легко избегая широкого встречного взмаха тяжелого топора.

Это был маневр отвлечения. Я оказался прав.

В ту же долю секунды двое других волков ударили с противоположной стороны, синхронно метя в Лирис и Зурга.

Полуорк взревел. Звук был страшен. Его гигантская дубина со свистом рассекла воздух, с хрустом врезавшись в ребра прыгнувшего на него зверя. Раздался тошнотворный, громкий треск ломающихся костей. Волк, жалобно и тонко заскулив, отлетел в кусты, ломая своим весом молодые деревца. Зург бил с такой первобытной, дикой, неконтролируемой силой, что мне на секунду стало жаль мутантов.

А вот эльфийке не повезло. Третий волк прыгнул на Лирис, целясь прямо в беззащитное белое горло. Она проявила чудеса акробатики: ловко увернулась, упав на спину, и в падении полоснула ножом по серому брюху зверя. Но тварь в полете извернулась и ударила её мощными задними лапами прямо в грудь. Лирис отбросило на меня. Мы оба рухнули в скользкую грязь, наш хлипкий оборонительный строй рассыпался в прах.

— Вставай! Лирис, вставай, сука! — заорал я, в панике выкарабкиваясь из-под легкой, но дезориентированной эльфийки.

Прямо на меня, оскалив пасть, из которой летела белая пена, прыгнул четвертый волк.

Времени на замах копьем не было. Места для маневра тоже. Мой мозг отключил эмоции, оставив только сухие алгоритмы выживания. Я просто упер тупой конец древка копья в твердую землю, намертво прижал его ботинком, а железное острие выставил под углом примерно в 45 градусов, прямо навстречу летящей серой туше.

Древнейший пехотный прием против тяжелой кавалерии. Я молился всем богам этого мира, чтобы дешевое ясеневое дерево выдержало кинетический удар.

Волк напоролся на копье широкой грудью. Кинетическая энергия его собственного прыжка насадила тварь на железный наконечник глубже, чем я мог бы ударить сам. Деревянное древко угрожающе затрещало, изогнувшись дугой под немыслимым углом. Удар вышиб из меня весь дух, я повалился на спину в грязь, судорожно сжимая скользкое, дергающееся копье. Тварь забилась в агонии прямо надо мной, захлебываясь темной кровью и пытаясь дотянуться клацающими челюстями до моего лица. Её задние когти в конвульсиях распороли мне рукав халата, чудом не достав до артерии. Горячая волчья кровь залила мне лицо.

— Один готов! — истерично крикнул я, с отвращением спихивая с себя тяжелую, дергающуюся в предсмертных судорогах тушу.

Но праздновать победу было слишком рано. Лес снова огласился злобным, гортанным рыком.

— Макс, сзади! — завизжала Лирис, указывая куда-то мне за спину.

Я резко обернулся, оставаясь стоять на коленях в грязи. Пятый Дирволк, воспользовавшись хаосом, обошел нас с фланга. Он не прыгал издалека. Он пригнулся к самой земле, подкравшись на расстояние двух метров, готовясь броситься мне на спину, пока я возился с мертвым собратом.

Мое копье намертво застряло в ребрах убитого волка, наконечник заклинило в позвонках. Я дернул древко — бесполезно. Я был абсолютно безоружен. А времени достать ржавую трубу из-за пояса не оставалось. Тварь уже оттолкнулась мощными задними лапами.

Нужна магия.

Паника холодными тисками сковала разум. Я попытался вспомнить, что именно я делал прошлой ночью у костра. Я судорожно, со свистом втянул в себя холодный лесной воздух, а вместе с ним и дикий Аэфир. Энергия ударила в грудь ледяным комком.

Огонь! Мне нужен огонь, животные боятся огня! Я попытался представить химическую реакцию окисления, горение углерода. Я выбросил правую руку вперед, ожидая, что из дрожащих пальцев вырвется спасительное пламя.

Но ничего не произошло. Аэфир просто стек по руке, слегка нагрев ладонь. Я не знал точки воспламенения, я не знал, как запустить цепную реакцию без искры в этой магической системе. Огонь не работал.

Волк летел мне в лицо. Время замедлилось, превратившись в густой кисель. Я видел каждую каплю слюны, срывающуюся с его клыков, видел безумие в его желтых глазах.

Если не работает химия, значит, работает физика!

Мой мозг, за долю секунды оценив ситуацию, переключился в режим голой математики. Я не стал визуализировать сложные термодинамические процессы. Я сфокусировался на простом законе, который спас меня вчера. Мне не нужно сжигать его. Мне нужно остановить его массу. Изменить его кинетический вектор.

Я выставил открытую ладонь навстречу летящей серой туше.

Я собрал весь Аэфир, который успел втянуть, не в груди, а прямо перед своей рукой. Я не стал формировать невидимый шар. Я представил невидимую, абсолютно твердую стену. Стальной поршень внутри гидравлического цилиндра.

Вектор. Направление. Толчок.

Я резко, с силой выдохнул, мысленно выталкивая энергию по прямой линии.

Воздух между моей ладонью и летящим волком с оглушительным, резким хлопком уплотнился. Искажение пространства стало видимым — как дрожащее, преломляющее свет марево над раскаленным асфальтом в разгар лета.

БАМ!

Невидимый кинетический таран врезался в грудь Дирволка прямо в полете.

Эффект был пугающим. Это не был классический магический удар, сжигающий плоть или замораживающий кровь. Это была чистая, концентрированная тупая травма. Тварь весом за сотню килограммов просто мгновенно остановилась в воздухе, словно на полном ходу влетела в железобетонную стену.

Раздался влажный, мерзкий, громкий хруст ломающихся ребер и разрывающихся внутренних органов. Волк жалобно, по-собачьи заскулил, выплюнув из пасти фонтан темной крови.

Кинетический импульс не просто остановил его — по закону сохранения импульса он отбросил его назад метра на три. Тварь рухнула в кусты папоротника, неестественно вывернув шею под неестественным углом, и затихла навсегда. Внутренности были превращены в кашу.

Я медленно опустил руку. Пальцы мелко дрожали, ладонь дымилась, от нее исходил резкий, едкий запах озона. В висках закололо, но той убивающей, разрывающей сосуды боли, как прошлой ночью, не было. Я понял принцип. Я использовал свое тело не как накопительную батарею, а как проводник-транзистор. Втянул — структурировал — выбросил.

— Твою мать… — прошептала Лирис, поднимаясь из грязи с ножом в руке. Она во все глаза смотрела на мертвого волка со смятой, как картонка, грудной клеткой, потом перевела взгляд на меня. — Ты только что… ударил его уплотненным воздухом?

— Я передал ему кинетический импульс, равный силе его же прыжка, помноженный вдвое, — тяжело дыша и вытирая кровь волка со лба, ответил я. — Физика, эльфийка. Она убивает гораздо надежнее стрел.

— Хватит болтать, умники! — рявкнул Бронд.

Дварф стоял на одном колене, прикрываясь трещащим, раскалывающимся щитом от наседающего на него волка. Зург отмахивался окровавленной дубиной от еще одного. Мы потеряли строй, но перехватили инициативу в этой бойне.

Я бросился к первой убитой мной твари, уперся грязным ботинком в жесткую шерсть и с омерзительным, сосущим чавканьем выдернул свое копье из ее груди.

Два волка были мертвы, один тяжело искалечен и вмят в землю дубиной Зурга. Оставшиеся двое, поняв, что быстрая засада провалилась и жертвы оказались зубастыми, попятились, глухо рыча, и растворились в густом зеленом подлеске.

В лесу снова повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием.

Мы стояли, озираясь по сторонам. Бронд вытер пот со лба рукавом, оставляя на лице грязную, кровавую полосу. Зург молча осматривал глубокую, кровоточащую царапину на своем мощном зеленом плече — когти твари все же достали его. Лирис переводила дыхание, прислонившись спиной к стволу вековой сосны.

Я посмотрел на свою дрожащую, покрытую копотью руку.
— Мы отбились, — хрипло констатировал я. — Три трупа. Три шкуры. И три магических ядра, если я правильно понимаю анатомию этих сук. Неплохой улов для новичков.

— Рано радуешься, физик, — мрачно процедил Бронд, глядя в темноту чащи. Свой топор он не опустил, его костяшки побелели от напряжения. — Это была стая. Пешки. Обычные пушечные охотники.

— В смысле пешки? — не понял я, подходя к нему.

Зург внезапно зарычал, низко, гортанно и угрожающе, и с силой ударил дубиной по земле. Волосы у меня на затылке мгновенно встали дыбом. Воздух вокруг нас внезапно стал неестественно плотным, насыщенным статическим электричеством, от которого затрещала ткань одежды. Запахло озоном, потревоженной сырой землей и концентрированной кровью.

Из тьмы леса, ровно с той стороны, откуда пятнадцать минут назад донесся первый сигнальный вой, раздался тяжелый, размеренный хруст веток. Деревья словно почтительно раздвинулись, пропуская его.

Это был вожак. Альфа.

Он был в полтора раза крупнее остальных убитых нами Дирволков. Его шерсть отливала неестественным, тусклым металлическим блеском, словно была сплетена из стальных нитей. Вдоль позвоночника тянулись мощные, острые костяные наросты, мерцающие изнутри тусклым, угрожающим синим светом. Глаза твари горели не животным голодом, а чистым, садистским интеллектом и яростью.

Вожак вышел на небольшую залитую тусклым светом поляну перед нами. Он не рычал. Он просто медленно окинул взглядом трупы своей стаи, а затем перевел тяжелый взгляд желтых глаз точно на меня.

И тут земля под нашими ногами вздрогнула.

Вожак мощно, с размаху топнул передней лапой, и из почвы, прямо перед ногами Бронда, с отвратительным скрежетом камня о камень вырвался острый гранитный шип высотой по колено. Дварф едва успел отскочить назад, иначе каменное копье пробило бы ему бедро насквозь.

— Магия земли, — побледнев как полотно, прошептала Лирис. — Вожак — альфа-мутант. У него есть активное магическое ядро. Он может управлять камнем.

— Прекрасно, — я крепче сжал скользкое от чужой крови древко копья, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Мой резерв маны был пуст, а впереди стояла гора мышц и магии. — Мы пришли сюда за серебром. Будет чертовски обидно уйти отсюда в виде собачьего корма. Бронд, готовься. Сейчас будет больно.