Земля под нашими ногами снова мелко, противно завибрировала.

Вожак Дирволков не торопился. Он был альфой, хищником высшего порядка с интеллектом, извращенным магической мутацией. Он демонстрировал свою силу, свою абсолютную власть над этим участком леса. Острые гранитные шипы с глухим, скрежещущим хрустом вырывались из рыхлой почвы то слева, то справа от нас, заставляя нас жаться друг к другу в тесный, неудобный оборонительный круг. Он играл с нами, как садист-кошка с полуживыми мышами, методично загоняя в ловушку, из которой не будет выхода.

— Он отрезает нам пути к отступлению, — мрачно констатировал Бронд, с трудом поднимая свой изрубленный, проеденный кислотой щит. Костяшки его пальцев побелели. — Умная тварь. Играет в осаду. Зург, зеленый, у тебя есть в твоих мешочках какие-нибудь полезные духи, чтобы эта тварь подавилась своими же камнями?

Полуорк, тяжело дышащий после убийства рядового волка, глухо зарычал. Он не стал тратить слова. Зург достал из поясного подсумка щербатую костяную плошку, зачерпнул оттуда горсть какого-то белого порошка (судя по запаху, это была растертая в пыль костная мука пополам с сушеным дурманом) и с размаху бросил себе под ноги, что-то быстро забормотав на гортанном, рычащем языке степей.

Воздух вокруг нас мгновенно уплотнился. В нос ударил резкий запах озона, смешанный с ароматом мокрой шерсти и крови. Я почувствовал, как по венам прокатилась волна колючего тепла, а усталость в мышцах немного отступила.

— Баф на стойкость, — пояснила Лирис, не сводя суженных зеленых глаз с кружащего в тенях вожака. — Дух медведя. Мы будем чуть крепче, наши кости станут плотнее, но от гранитного кола в задницу это не спасет. Макс, твой векторный фокус… ты сможешь повторить его на этой горе мяса?

Я быстро, лихорадочно прикинул в уме физику процесса.
— Мой векторный щит остановил рядового волка весом около сотни килограммов, — прохрипел я, не опуская копья. — Эта тварь, судя по габаритам и плотности костяных наростов, весит килограммов двести пятьдесят, а то и все триста. Плюс броневая шкура и инерция разгона. Если я попытаюсь толкнуть его в лоб кинетическим поршнем, как прошлого, закон сохранения импульса просто убьет меня. Отдача будет такой силы, что меня отшвырнет в дерево, и мой позвоночник осыплется в трусы. Мне нужен другой подход. Мне нужно бронебитие. Мне нужно ускорение на малой площади сечения.

Вожак устал от тактических игр. Он решил, что мы достаточно напуганы. Зверь издал низкий, утробный рык, от которого заложило уши, и земля прямо под нашими ногами взорвалась.

Каменная волна, похожая на земляной гребень от плывущей под поверхностью гигантской акулы, устремилась прямо на наш строй, взламывая дерн и разбрасывая комья грязи.

— В стороны! — заорал я.

Мы бросились врассыпную, ломая строй. Острый каменный пик взметнулся ровно там, где секунду назад стоял Зург, едва не пропоров ему бедро. А в следующую долю секунды вожак прыгнул.

Его первоочередной целью ожидаемо стал Бронд — самый громкий и бронированный из нас. Дварф, не успев восстановить равновесие после отскока, принял чудовищный удар на щит. Волк не просто прыгнул — он врезался в него, как пущенный из катапульты валун, используя всю массу тела и каменную броню на своем загривке.

Звук удара был оглушительным, как звон колокола. Бронда оторвало от земли, он отлетел на два метра, врезался спиной в толстый ствол вековой сосны и с кряхтением сполз по коре, роняя расколовшийся пополам щит. Волк, клацнув челюстями, приготовился разорвать беззащитное горло дварфа.

— Эй, псина переросток! — Лирис выскочила из-за дерева, сжимая в руке свой короткий охотничий нож. Она метнула его с потрясающей, эльфийской точностью — лезвие со звоном ударило в костяной нарост на плече вожака, высекло искру и бесполезно отскочило в траву, оставив лишь белую царапину.

Вожак медленно, с пугающим спокойствием повернул огромную, лобастую голову к эльфийке. Его желтые глаза сузились. Он оставил оглушенного дварфа и медленно, переваливаясь на мускулистых лапах, двинулся к ней, обнажив клыки, с которых капала тягучая слюна.

Лирис попятилась. Она была безоружна. Нож валялся в траве. Лук за спиной был просто бесполезным куском гнутого дерева.

Думай, Макс. Физика. Формулы. Масса, скорость, площадь соприкосновения.

У меня в руках было дешевое ясеневое копье. Я мог попытаться проткнуть его, но тупой железный наконечник вряд ли пробьет магическую костяную броню на груди. Мне нужно было пробить его толстый череп. Мне нужна была невероятная скорость. Мне нужна была кинетическая энергия, возведенная в квадрат. E=(mv2)/2E=(mv2)/2.

— Лирис! — заорал я во все горло, выбегая из своего укрытия и привлекая внимание зверя. — Твои стрелы! У тебя осталась хоть одна проклятая стрела?!

Она бросила на меня панический, полный отчаяния взгляд.
— У меня нет стрел! Я говорила тебе! У меня только одно сломанное древко на дне колчана, без оперения и без нормального стального наконечника! Просто кусок гладкого дерева!

— Доставай! Быстро! Заряжай в лук и целься ему точно в глаз!

— Она не полетит ровно, ты, деревенский идиот! — взвизгнула эльфийка, но её руки уже на автомате тянулись за спину. — Без оперения она потеряет стабилизацию и просто закувыркается в воздухе через два метра!

— Просто выстрели, когда я скажу! Я исправлю твою гребаную баллистику!

Вожак, видимо, решил, что мы слишком шумные и раздражающие. Он сжался пружиной, припав к земле. Мышцы на его задних лапах вздулись буграми, грозя разорвать шкуру. Он готовился к финальному, смертельному прыжку на Лирис. Расстояние — метров восемь. Для него это доля секунды.

— Давай! Натягивай! — рявкнул я.

Эльфийка, не задумываясь, повинуясь адреналину, сорвала с плеча лук. Выхватила из колчана обломанную деревянную палочку, наложила её на тетиву и с невероятной скоростью, до хруста в суставах, натянула лук, целясь в прыгающего зверя.

Волк сорвался с места. Серая смерть, летящая по воздуху с раскрытой пастью.

— Огонь! — выдохнул я.

Лирис отпустила тетиву. Сломанная стрела-щепка, кувыркаясь и заваливаясь набок из-за отсутствия аэродинамической стабилизации, полетела навстречу зверю. В нормальных условиях она бы просто отскочила от его мокрого носа, не причинив никакого вреда.

Но условия не были нормальными. Здесь был я.

Я вытянул правую руку вперед, ловя кувыркающуюся щепку в невидимый мысленный прицел.

Я не пытался остановить волка. Я сфокусировался исключительно на маленькой деревянной палочке, летящей в воздухе. Я распахнул свои внутренние резервы, жадно, до боли в груди втягивая ледяной, дикий Аэфир из леса, и сформировал вокруг летящей стрелы невидимый, плотный кинетический «туннель».

Принцип электромагнитного рельсотрона. Пушка разгоняет токопроводящий снаряд вдоль двух металлических направляющих с помощью магнитного поля. Я разгонял кусок дерева с помощью направленных векторов кинетического давления. Я зажал стрелу в воздушные тиски, не давая ей кувыркаться.

Я вложил в этот импульс всю ману, которую смог собрать, рискуя снова пробить собственные кровеносные сосуды. Придал этому куску дерева ускорение, многократно превышающее ускорение свободного падения.

ВЖУХ-БАМ!

Воздух разорвало резким, оглушительным звуковым ударом. Хлопок преодоления звукового барьера. Сломанная стрела, окутанная дрожащим маревом сжатого Аэфира, мгновенно выровняла траекторию. Она превратилась в едва заметную глазу размытую черту. Её скорость была запредельной для этого мира.

Снаряд встретился с летящим волком прямо в воздухе, на середине его прыжка.

Деревянная щепка, разогнанная до скорости современной снайперской пули, не просто ударила волка. Колоссальная кинетическая энергия, помноженная на квадрат скорости, превратила тупое дерево в абсолютный бронебойный снаряд.

Стрела прошила костяной лоб мутанта, как раскаленная игла пробивает тонкий лист мокрой бумаги. Ошметки костей, мозгового вещества и темной крови вылетели из затылка твари, веером окропив стволы деревьев позади него.

Огромная, тяжелая туша вожака, мгновенно потеряв управление и признаки жизни, рухнула в метре от ног Лирис. Зверь пропахал по инерции глубокую борозду во влажной земле, ломая корни, и замер, дернув задней лапой.

В лесу повисла оглушительная, мертвая тишина, в которой звенело только эхо звукового удара.

Я опустился на колени прямо в грязь, тяжело, со свистом задыхаясь. Моя правая рука невыносимо болела, мышцы сводило судорогой. Из носа снова потекла теплая кровь, заливая подбородок. Аэфирное отравление и истощение стучались в виски тяжелым кузнечным молотом.

Лирис стояла, бледная как смерть, с расширенными глазами глядя на то, что осталось от бронированной головы альфа-мутанта. Лук выпал из её ослабевших пальцев.

Бронд, охая, матерясь сквозь зубы и держась за ушибленные ребра, с трудом поднялся из-под сосны. Зург подошел к трупу вожака, пнул его тяжелым сапогом в бок и уважительно, одобрительно ухнул.

— Клянусь бородой Каменного Отца и всеми кузнями Подземья, — прохрипел дварф, ковыляя к нам и сплевывая кровь. — Физик. Что ты за демон такой? Ты пробил ему бронированный череп куском тупой палки. Я даже не увидел, как она летела.

Я стер кровь с лица тыльной стороной ладони и попытался выдавить подобие улыбки.
— Это… кинетическая рельса, Бронд. Масса снаряда — ничто. Скорость — всё. Базовые законы баллистики.

Я посмотрел на тушу. Альфа был мертв. Задание Гильдии было выполнено. Мы выжили там, где должны были сдохнуть.

Но внезапно, сквозь пелену усталости, я почувствовал, как волоски на моих предплечьях встают дыбом. И это было не от моей магии. Это было возмущение Аэфира. Чужого, искусственно упорядоченного, холодного.

Я резко повернул голову в сторону густого кустарника метрах в тридцати от поляны. Мой взгляд, обостренный выбросом адреналина, встретился с другим взглядом.

В густых тенях под елями стоял человек. На нем был темный, дорогой дорожный плащ, а под ним тускло блестели золотые элементы тяжелой брони. Человек держал в руке какой-то сложный кристаллический артефакт, который медленно гас, перестав записывать или считывать ауры. Он наблюдал за нами. Внимательно наблюдал за мной.

Секунда — и фигура буквально растворилась в тенях, словно её там никогда и не было. Ни хруста ветки, ни шороха. Профессионал.

— Лирис, — тихо, стараясь не делать резких движений, позвал я. — Там кто-то был. В кустах на одиннадцать часов. Имперская броня, золото на наплечниках, маг.

Эльфийка мгновенно напряглась, стряхивая с себя оцепенение и поднимая с земли свой охотничий нож. Её уши нервно дернулись.
— Ты уверен? Наемники Гильдии? Патруль?

— Уверен. И он не собирался нам помогать. Он стоял там и смотрел, как нас едва не сожрали.

Бронд сплюнул вязкую слюну на траву и скрипнул зубами.
— Имперские крысы. Золотые Грифоны, не иначе. Их стиль. Хотят подождать, пока мы перебьем монстров, ослабнем, а потом забрать лут себе, списав всё на несчастный случай на охоте? Хрена им лысого.

— Быстрее разделываем туши и уходим, — скомандовал я, заставляя себя подняться на ватные ноги, превозмогая тошноту. — Лесная охота окончена. Начинается грязная политика.