Чудовищная, пульсирующая сила пробила мою грудину, как невидимый раскаленный гарпун.

Это не было похоже на удар током. Это ощущалось так, словно в мою грудную клетку закачали жидкий свинец, который мгновенно начал расширяться, стремясь разорвать меня на куски. Ледяной, обжигающий холод хлынул в вены, тут же сменяясь невыносимым жаром, от которого закипала кровь. Ощущение было таким, будто я мокрыми, голыми руками схватился за оголенный провод трансформаторной будки на десять тысяч вольт, и теперь этот ток искал выход через каждую пору моего тела.

— А-а-а-а-кх! — я захрипел, выгибаясь дугой.

Спина с силой ударилась о каменную стену сторожевой башни, выбив из легких остатки кислорода. Мышцы свело болезненной, стальной судорогой, перед глазами вспыхнули ослепительно-белые пятна, сквозь которые пробивались фиолетовые и синие фантомные вспышки. Я чувствовал, как Аэфир — дикий, необузданный, не пропущенный ни через какие фильтры и заклинания — яростно бьется в ловушке моего неподготовленного тела.

— Макс! Что ты делаешь, идиот?! Отпусти поток! — донесся до меня искаженный, словно из-под толщи воды, панический крик Лирис.

Я не мог ответить. Моя челюсть была сжата так плотно, что я слышал скрип собственных зубов. Энергия внутри меня бушевала, как ураган в спичечном коробке, пытаясь разорвать узкие, неприспособленные к магии кровеносные сосуды. Это и было то самое Аэфирное отравление, о котором говорила эльфийка. Моя природная магическая «емкость» была размером с наперсток, а я, используя чистую визуализацию вакуума, попытался влить в нее струю из брандспойта.

Структурируй! — заорал мой паникующий мозг сквозь пелену боли. Выведи излишек, иначе сдохнешь прямо здесь, и Варрику даже не придется за тобой приходить!

Я судорожно вскинул правую руку, сжав трясущиеся, покрытые испариной пальцы в подобие пистолета, и направил её на догоравший костер Зурга. Я не знал никаких атакующих заклинаний. Я понятия не имел, как сплести огненный шар, ледяное копье или воздушный серп. У меня не было заученных мантр или молитв богам.

У меня была только одна формула, пульсирующая в голове в такт бешено бьющемуся сердцу.

F=m⋅aF=m⋅a.

Сила равна массе, умноженной на ускорение. Второй закон Ньютона. База классической механики, краеугольный камень динамики.

Я мысленно отделил бушующий во мне Аэфир от своего тела. Собрал этот дикий, ревущий комок нефильтрованной энергии в ладони, словно лепя невидимый снежок. Задал этому сгустку условную массу в пару килограммов — просто представил вес гантели, которую тягал в общаге. А затем, собрав в кулак всю оставшуюся волю, мысленно пнул этот сгусток по прямой траектории с ускорением свободного падения.

БУХ!

Из моей ладони не вылетело ни ослепительной молнии, ни ревущего столба пламени. Лишь плотный, искажающий воздух кинетический сгусток, похожий на прозрачный шар из очень плотного, плавящегося стекла. Воздух вокруг моей руки зазвенел, как натянутая струна.

Невидимый снаряд врезался точно в центр нашего скромного костра.

Эффект был мгновенным и разрушительным. Горящие доски, тлеющие угли, серый пепел и промерзшая земля взорвались с оглушительным треском, разлетаясь веером на пять метров вокруг. Тяжелое, наполовину обгоревшее бревно со свистом, как выпущенный из пушки артиллерийский снаряд, улетело во тьму переулка и с глухим, тяжелым стуком ударилось о каменную кладку противоположного здания. Мелкие угли дождем осыпали камни мостовой.

Сразу после этого из меня вышли остатки энергии. Напряжение спало так же резко, как и появилось, оставив после себя лишь звенящую пустоту и слабость.

Я рухнул на бок, в грязную дорожную пыль, судорожно задыхаясь и хватая ртом холодный воздух. Из носа на камни закапала горячая, густая кровь, оставляя темные пятна. Голова раскалывалась так, словно в неё забили ржавый железнодорожный костыль, а в глазах всё еще плясали остаточные магические вспышки.

Я с трудом приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусировать зрение.

Костра больше не было. На его месте, в плотно утрамбованной веками земле, зияла небольшая, но глубокая воронка с оплавленными краями.

Бронд сидел на заднице, прикрываясь своим полуразрушенным щитом от догорающих углей, раскиданных по всей улице. Его борода была припорошена серым пеплом. Зург застыл в защитной стойке, подняв свою чудовищную дубину, словно готовясь отбивать невидимую атаку. Лирис, выронив свой охотничий нож, который со звоном упал на камни, во все глаза смотрела на мою правую руку. От моих пальцев исходил едва заметный, пахнущий грозой и озоном сизоватый парок.

— Какого… хуя… это сейчас было? — прошептал дварф, медленно, с явной опаской опуская щит. Его глаза были размером с медные монеты Империи. — Ты только что чихнул воздухом так, что разнес костер?

Я стер кровь с верхней губы, попытался победно улыбнуться, но вышло только болезненно скривиться, обнажив окровавленные зубы. Мышцы лица слушались с трудом.

— Это, господа присяжные заседатели… — прохрипел я, чувствуя, как от колоссальной усталости закрываются глаза, — это была физика в её чистом, концентрированном виде. И теперь, кажется, в нашей команде лузеров официально появился маг.

— Ты не маг, ты сумасшедший самоубийца, — Лирис подбежала ко мне, опустилась на колени и бесцеремонно схватила меня за пульс. — Твое сердце бьется так, будто ты бежал три дня без остановки. Еще один такой фокус, и твои вены просто лопнут.

— Я учту это при планировании следующих экспериментов, — пробормотал я, чувствуя, как сознание уплывает в спасительную тьму.

Я отключился прямо на грязных камнях Рунхолда, под холодным ночным небом. Мой магический резерв был пробит и открыт. Я выжил после первого контакта с Аэфиром. И, кажется, я был готов к настоящей охоте на монстров.