Знаменитые «богини со змеями», ставшие визуальным символом минойской цивилизации, в действительности представляют собой не совсем то, что мы привыкли видеть в учебниках истории. Когда в 1903 году Артур Эванс обнаружил их во время раскопок в Кноссе россыпь сильно поврежденных фрагментов. В реальности самих фигурок в их нынешнем виде никогда не существовало. В распоряжении археологов оказались лишь изолированные части. В одном и том же хранилище лежали разрозненные обломки разных предметов, и уже на уровне исходных данных это был набор фрагментов из одного депозита, а не две целые статуэтки.

Фактическое состояние «малой» фигурки при находке было таковым: головы не было, одна рука отсутствовала, верхняя часть сильно фрагментирована. «Большая» фигурка утеряла части рук, участки торса, элементы головного убора, и состояла из нескольких фрагментов.

Реставрация этих объектов во многом была произвольной. Поскольку целых фигур не было, реставраторы начала XX века буквально «собирали» их из отдельных деталей. Например, лицо «малой богини» и ее головной убор во многом являются продуктом воображения мастеров того времени. Само положение рук, сжимающих змей, остается гипотетичным. Более того, принадлежность самих рептилий к облику персонажа вызывает вопросы: в научной среде существует обоснованная позиция, согласно которой эти детали могли быть не змеями, а ритуальными шнурами или веревками. Характерная фигурка кошки на голове также была найдена отдельно. Ее сначала присоединили к фрагментам головного убора и лишь затем водрузили на статуэтку, хотя нет никаких доказательств того, что это животное изначально было частью этой композиции.

Процесс работы над «богинями» правильнее называть композитной сборкой, но не научной реставрацией. Если классическое восстановление опирается на очевидные стыки обломков, то в случае с кносскими находками фрагменты объединяли на основе личных гипотез Эванса и личных вкусов Эмиля Жильерона-младшего. Британский археолог задал смысл всего объекта когда назвал фигуру богиней, связал ее со «змеиным культом» и встроил в собственную модель минойской веры. Однако современных исследователей смущает отсутствие аналогичных изображений в искусстве того времени. Сегодня считается, что идея центрального змеиного культа сильно преувеличена, а сами фрагменты могли принадлежать жрице или участнице ритуала.

Такой подход диктовала методология начала прошлого века. Эванс и привлеченные им реставраторы стремились сделать находки наглядными для широкой публики. Они допускали художественное домысливание форм ради целостности образа. Это породило множество спорных объектов и появлению в музеях подделок в «минойском стиле».

Если подходить к вопросу строго, то историческая ценность находок распределяется неравномерно. Сами фаянсовые фрагменты, датируемые примерно 1600 г. до н. э., являются подлинными артефактами и имеют отношение к древним ритуалам. Но композиция фигур, их позы, количество змей и детали головных уборов, количество ярусов у юбки остаются условными. Привычный нам канонический образ минойской богини - это сложный сплав археологии и воображения исследователей. В буквальном смысле это искусственно составленные объекты.