historia.maximum 

ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ • живой рассказ современной науки о прошлом • от неандертальцев до Древнего Египта и Месопотамии

• 20 выпусков • 250 публикаций • сотни тысяч читателей

Забери любой из выпусков, присоединяйся и ПОДДЕРЖИ, чтобы помочь развитию проекта!

На заре шумерской цивилизации поселения земледельцев были окружены болотами, рукавами рек и сухими равнинами южной Месопотамии. Земледельцы осваивали пригодные для хозяйства земли, основывались новые поселения, строились оросительные и транспортные каналы, росло население. К Раннединастическому периоду, примерно в 2900–2350 годах до нашей эры, аллювиальная долина Южной Месопотамии представляла собой множество в значительной степени экономически автономных политических центров, связанных между собой торговлей, хозяйственными отношениями и... войнами.

Земля и вода имели здесь огромное значение. Плодородные поля и транспортная система зависели от каналов, а сами каналы требовали постоянного обслуживания и контроля. Земля без воды не имела смысла! Поэтому соседние политические центры могли спорить не столько из-за самой земли, сколько из-за воды, проходившей через неё. Именно в таком мире возник и конфликт двух важных политий: Лагаша и Уммы.

На границе этих политических центров располагались спорные земли, контроль над которыми позволял не только получать дополнительные урожаи, но и контролировать каналы. Обладая ключом к воде, можно было получить серьёзное преимущество перед соседями.

В отличие от символического, канонического образа собирательниц на фресках и рельефах женщина не носит узкое платье-чехол, а одета в простую льняную набедренную повязку. Такой более практичный образ трудящейся египтянки зафиксирован многочисленными погребальными моделями слуг и жанровыми статуэтками.

Вернёмся к нашим цветам. Голубая водяная лилия содержит алкалоид нуциферин, который может оказывать на человека успокаивающее и затормаживающее действие. Именно на этом строилась знаменитая гипотеза этноботаника Уильяма Эмбодена о «наркотическом лотосе». Но современный химический анализ показал, что в исследованных образцах содержится так мало нуциферина, что серьёзно обсуждать использование голубой лилии как наркотика нет оснований. Даже настой в вине вряд ли мог дать значительную дозу этого вещества. А прямых доказательств того, что египтяне готовили такое вино, у нас пока нет. Зато мы совершенно точно видим использование её цветов в парфюмерии.

Единственная причина, по которой в египетской Гизе есть Великие пирамиды? Они слишком тяжелы, чтобы их можно было доставить в Британский музей!

После установления британского контроля над Египтом в конце XIX века огромное материальное наследие древней цивилизации оказалось в руках европейских исследователей. Десятилетиями они изучали пирамиды, храмы и гробницы, а найденные артефакты распределялись между египетскими и зарубежными музеями. Поэтому сегодня многие знаменитые древнеегипетские находки хранятся вовсе не в Египте, а в музеях Великобритании, Франции, Германии и США.

Одним из британских учёных, посвятивших свою карьеру Древнему Египту, был анатом и антрополог Фредерик Вуд Джонс (1879–1954). В 1907 году он присоединился к масштабным археологическим исследованиям Нубии, начатым перед повышением уровня Асуанской плотины, а затем много лет работал по всему Египту, изучая человеческие останки из древних захоронений. После Первой мировой войны Джонс переехал в Австралию, где преподавал анатомию в университетах Аделаиды и Мельбурна.

Эхнато́н («Полезный для Атона») — древнеегипетский царь из XVIII династии, известный до 5-го года своего правления как Аменхоте́п IV.

На основе исторической лицевой реконструкции Цицерона Мораеса.

• Плодородный полумесяц
Наш невероятно сложный и хрупкий мир с его громоздкими общественными и государственными институтами невероятно юн по сравнению с возрастом нашего вида Homo sapiens. Разумность человечества - такой же спорный вопрос, как и точка отсчёта появления анатомически современных людей. Мы не будем выбирать между Джебель-Ирхудом в Марокко, Омо в Эфиопии или методом «молекулярных часов» в нашей ДНК. По сравнению с нашими крошечными жизнями триста тысяч лет легко потерпят погрешность в предполагаемые десятки тысяч в обе стороны. А история того, как мы обрели дом, как этот дом вырос в поселение, спрятался за стеной и разросся до современных государств, занимает лишь полтора часа в одних условных сутках нашего существования как вида.

Идя по улице современного города, каждый из нас видит сотни людей, которые мелькают вокруг в бешеном ритме. Точно так же заполняются трибуны во время спортивных состязаний или залы на концертах популярных певцов, когда в одном месте разом собираются тысячи человек. Все мы часть этого сложного мира и привыкли воспринимать его как данность. Но сколько людей нужно, чтобы создать и поддерживать то, от чего так спешат избавиться некоторые современные кабинетные историки и полевые археологи. Я имею в виду концепцию цивилизации. Египетскую, шумерскую или мезоамериканскую, абсолютно любую. Чтобы нащупать этот демографический минимум, стоит взглянуть на Кикладский архипелаг в Эгейском море.

Люди пришли на необитаемые острова архипелага из Анатолии за бритвенно-острым вулканическим стеклом, за обсидианом для изготовления орудий труда и оружия. Обсидиан был нефтью и золотом неолита сразу. В конце среднего - начале позднего неолита (ок. 5000–4500 гг. до н.э.) анатолийцы обосновались на перешейке между островами Парос и Антипарос, который дошёл до наших дней как островок Салиагос. Они построили каменную стену с бастионом, чтобы защитить старейшее известное земледельческое поселение на Кикладах от неизвестных нам недругов. Будучи земледельцами, они занимались добычей и обработкой обсидиана.