Саовина, или Замирание (ориг. Saovine, также известное как Самайн), — один из древнейших праздников эльфского календаря, заимствованный людьми. Он отмечается в конце октября — начале ноября и символизирует переход к тёмному времени года, когда жизнь замирает под ледяным дыханием зимы. Для эльфов это ночь окончания старого года и начала одноимённого зимнего месяца — времени ожидания обновления и нового цикла. 

Богиня Солнца Бреа (Maeth Bréa) прощается с миром и спускается в подземное царство мертвых, чтобы возродиться весной, когда жрецы поют песни накануне праздника весны и возрождения Имбаэлк.🌒

Огонь занимает центральное место в обрядах Саовины, символизируя единство народа и непрерывность бытия. По древнему обычаю, дома встречают праздник в полной темноте, а затем все очаги зажигают от священной щепы, взятой из костра на кургане — месте силы, таком как мегалиты Brú na Síoraí [бру на щи-ри] («Обитель Вечности» или «Курган Вечного»). Остаток щепы хранят до весны, чтобы разжечь от неё пламя Беллетэйна, праздника света и возрождения.

Эльфы собираются у этих курганов, где ткань мироздания истончается, а граница между мирами почти исчезает. Без усилий можно пересечь её — отправиться в иные земли, к далёким сородичам или узреть предков. Они приносят дары, венки из вечнозелёных листьев и еду, чтобы почтить умерших и получить их мудрые наставления.

Чародеи и жрецы ощущают в Саовину глубинный зов земли — первозданный шепот, зовущий к курганам предков. Там, в каменных недрах, хранятся имена, тени и память рода. Когда луна поднимается над холмами, они зажигают серебряные огни памяти, освещая путь душам из-за грани. Этот ритуал — не призыв мёртвых, а акт вечной связи, лишённый скорби. Опытные маги используют ночь, чтобы восполнить резервы силы, очистить разум и укрепить свою сущность, черпая из доступной энергии миров. 🔮

Однако истончение граней несёт риски: спонтанно открываются врата — трещины в бытии, ведущие в чужие реальности. Только отчаянные или обречённые решаются пересечь их, зная, что путь этот может не иметь возврата.

Переход через такой хаотичный, нестабильный портал служил для преступников карой — альтернативой смертной казни. Это считалось равным смерти: природные врата непостоянны и нередко калечили — тело могло выжить, но разум рушился, а душа теряла связь со своим народом навеки.