Эльфы Сапковского и ангелы: о сознательной аллюзии

Эльфы Сапковского и ангелы: о сознательной аллюзии
В своей Саге о Ведьмаке Анджей Сапковский сразу определяет каноничность внешности эльфов:
«Эльфы худощавы, изящного телосложения и очень красивы. Эльфов-калек, обрюзгших, лысых и некрасивых просто-напросто не бывает.»
«Elfowie są szczupli, o smukłej budowie i bardzo piękni. Elfów kalek, otyłych, łyych i brzydkich po prostu nie bywa.»
Это не просто красивая раса. Это принципиальное отличие. У эльфов нет уродства, нет дряхлости, нет болезней, которые уродуют тело. Их совершенство — почти пугающее.
Далее, в «Крови эльфов», Сапковский показывает, какое впечатление эльфы произвели на людей при первой встрече. Люди быстро находили названия для драконов, грифонов, сирен и единорогов, но перед эльфами останавливались:
«Они были нам подобны, и в то же время настолько чужды, что мы долго не могли найти имени этой чуждости».
«Byli nam podobni, a jednocześnie tak obcy, że długo nie mogliśmy znaleźć nazwy dla tej obcości.»
Эта «чуждость» — не только во внешности. Это ощущение, что перед тобой существо иного порядка.
В сцене из «Часа Презрения», когда скоя’таэли окружают Чёрную Райлу, Сапковский даёт одно из самых выразительных описаний эльфа:
«— Glaeddyv vort, beanna, — spokojnie powiedział jasnowłosy piękny elf o twarzy cherubina i wielkich chabrowych oczach dziecka.»
«— Glaeddyv vort, beanna, — спокойно сказал светловолосый красивый эльф с лицом херувима и огромными васильковыми глазами ребёнка.»
Слово «херувим» здесь не случайно. Сапковский мог бы написать просто «красивый» или «юный». Вместо этого он выбирает образ, который в христианской традиции связан с высшими небесными существами.