— Ты передумал.

— Нет, не передумал, — соврал Дионаар.

Что-то внутри него съёжилось, когда он услышал как дрожит собственный голос.

— Просто думаю… что мы, возможно, испытываем судьбу. Вот и все.

Юный ночнорожденный вытянул шею, чтобы посмотреть на демоническое сооружение. Оно превратилось в руины, оставшиеся после давно побежденного врага. Дионаар понимал, что подобное, должно быть, служило напоминанием о событиях великой победы. Но было не так легко забыть истории о происходившем тут, что тревожило. 

— Ты уверен, что за нами никто не следил?

Корентин вытянулся во весь рост. Он был выше Дионаара и  худ на грани с костлявостью, обладая ожидаемым от семнадцатилетнего безрассудством и уверенностью, о которой Дионаар мог лишь мечтать. Оранжевые отблески факелов играли на его нахмурившимся лице, остром как лезвие ножа, отбрасывая дёрганные тени на его профиль.

"Уверенный в себе и хитрый, но не слишком мудрый", –  думал Дионаар.

Две недели назад, в качестве акта неповиновения, Корентин вырезал защитную руну на тыльной стороне ладони и с тех пор хватался этим перед всеми студентами, готовыми его слушать. Бравада Корентина принесла бы свои плоды, потрать он хоть толику времени на обучение, чего он не сделал – и потому всё испортил. Теперь руна, выгравированная на его коже, не значила ничего. Когда это заметили родители Корентина, они пришли в ярость и заявили, что их сын будет носить руну до тех пор, пока не заработает достаточно денег, чтобы избавиться от неё самостоятельно. 

"Просто болтун", – подумал Дионаар, хотя почувствовал, как его живот скрутило. Он тряхнул головой.

— Не то, чтобы я видел их сам, но здесь может пройти патруль. Рано или поздно.

Корентин небрежно пожал плечами.

— Можем просто затаиться и подождать, пока они пройдут.

— Если нас заметят…

Корентин рассмеялся и ткнул его пальцем в грудь.

— Тогда я просто вытолкну тебя вперед. Возьмешь вину на себя, верно?

Дионаар потупил взгляд и смолчал. Все это было несправедливо. Корентин постоянно оказывался на первых ролях, всегда бахвалился, а Дионаар оставался не более чем приспешником, разносившим истории обо всех удивительных свершениях Корентина или о жути заброшенных мест, которые они повидали вместе. Даже сейчас Дионаару пришлось убедить остальных, что им нужно тайком прийти сюда и убедиться в реальности ужасов, о которых поведал всем Корентин. 

Тот хлопнул Дионаара по плечу. 

— Ах, не унывай, я вызволю тебя, если тебя запрут родители. Сегодня вечером ты должен быть на высоте, потому что я запланировал кое-что особенное. 

Он пнул большой мешок, который принес с собой. Его бугристая форма слегка изменилась, но Дионаар до сих пор не представлял, что может быть внутри. 

— Что это?

— Не могу раскрыть секрет, — фыркнул Корентин, — не трясись так, ты хотя бы знаешь, что все обман.

Хотя Дионаар принимал участия во всех розыгрышах, иногда выходки Корентина пугали его.

— Уверен в этом? Ванаур и девчонки Мистралин уже идут, а их дядя — член Сумеречного Дозора. Если они расскажут…

— Они не станут, иначе у них тоже будут проблемы, — Корентин закатил глаза, — не будь таким ребенком. Давай, иди дальше. Ох, подожди, скажи им, прежде чем они придут, что орочьи чернокнижники использовали магию Скверны, чтобы украсть годы жизни у своих собственных детей, дабы те были достаточно взрослыми для боя!

— Что? — Дионаар никогда не слышал о подобном, - Кор, ты выдумываешь. И, нет, я не собираюсь говорить им подобное.

— Они делали что? — голос Ренаэ стал испуганным шепотом

Дионаар кивнул с умным видом.

— Они вытягивали из них жизненные силы при помощи магии Скверны, чтобы те старели за считанные секунды!

— Я хочу стать старше, — отозвался Джулиан.

— Но не так, — проговорил Ванаур.

Каждый из подростков нес факел, кроме самой младшей, которая вцепилась в руку сестры.

— Помните, — говорил Дионаар, — мы должны вести себя очень тихо. Никаких разговоров, даже шепотом. У демонов отличный слух.

Они посмотрели на него широко раскрытыми глазами и кивнули.

— Я отведу вас туда, где я в последний раз видел следы магии Скверны, но мы должны быть осторожны, чтобы не привлекать к себе внимания, потому что если они найдут нас…

— Они нас съедят, — прошептала Ренаэ.

— Нет, — сказал Ванаур, закатив глаза, - разве ты не слышала? Они вытянут из тебя жизненную силу и сделают тебя старой!

— О, они могут съесть тебя после этого, — сказал Дионаар, — думаю, что не стоит задерживаться, чтобы выяснить это, правильно?

Ответом стали энергичные кивки.

— И еще кое-что. Вы никому не должны говорить о том, что видели здесь. Ни слова. Никогда.

— Но разве нам не следует… то есть, если в этих руинах действительно демоны…

— Я, эм-м, уже доложил об этом, — соврал Дионаар, — это наш последний шанс увидеть их, до того, как Сумеречный дозор разберётся с ними.

Они молча согласились и Дионаар поднял свой факел, шагнув в темноту.

Путь намечался короткий и легкий, и Дионаар заранее знал, куда идти. Он ахнул и указал на лужу «демонической крови» – воды, загустевшей от светящихся грибов, – «кость жертвы», которую Корентин позаимствовал у жаренного оленя, участвовавшего в праздновании дня рождения, и «демонической рог», который тоже принадлежал невезучему оленю.

Сестры Мистралин не на шутку встревожились, но Ванаур заскучал.

— Ты обещал показать магию Скверны.

— Магия Скверны появляется только там, где они скармливаю души невинных механизмам, — ответил Дионаар.

Это был сигнал для Корентина, но ничего не произошло.

— А если мы увидим подобное, значит, что мы пробыли здесь слишком долго, — сказал Дионаар, — а мы бы ЭТОГО не хотели.

Ничего.

Корентин твердил о сюрпризе, но, возможно, его трюк не сработал. Не первый раз, когда розыгрыш обернулся против него самого. Тем не менее, к этом моменту друг должен был хотя бы зажечь лампу с зелеёным стеклом, запустить дым…

— Так и знал, — сказал Ванаур, — Просто еще одна из ваших глупых выходок, твоя и Корентина. Вам не стоило бы…

Он замолчал, раскрыв рот и глядя за спину Дионаара, который с облегчением вздохнул. Хвала небесам.  Собравшихся окутал знакомый зловещий зеленый свет. Но ещё был запах…

Тухлые яйца. Скверна и должна была пахнуть, как тухлые яйца! Так во в чём был сюрприз!

Именно в этом момент чувство страха столь сильно поразило Дионаара, что у него подкосились колени.  Остальные закричали, обещание хранить тишину сразу забылось, и они побежали обратно по пройденном пути, а безумно пляшущие языки оранжевого пламени от их факелов становились все меньше и меньше, пока их полностью не поглотила тьма.

Дионаар обронил свой факел, но не пытался его искать. Затаив дыхание, он закрыл голову руками и свернулся калачиком. Он попытался сделать вдох, но ощутил ужасный смрад, а еще другой запах, смешанный с вонью тухлых яиц, объяснить который было сложнее. Запах чего-то мертвого.

И тут раздался крик.

Он доносился прямо из-за скалы: пронзительный и чистый в своем безмерном ужасе звук, который Дионаару не приходилась слышать из уст Корентина, но который, несомненно, принадлежал ему. Дионаар крепко зажмурился, пряча взор от зеленых огней, но они, казалось, проникало прямо под кожу. Горло пересохло и ужасно болело – тут он и осознал, что кричит. Кричит, чтобы заглушить Кора, который, как он был уверен, погибал там, погибал…

А затем наступила тишина, нарушаемая лишь дыханием Дионаара и бешенным биением его сердца.

— Ты в порядке, Дио? Похоже я напугал тебя больше, чем их!

Голос принадлежал Корентину. Он звучал… нормально. Даже радостно. Дионаара заколотило, но он медленно поднял голову, чтобы увидеть, как друг ухмыляется, глядя на него сверху вниз.

— Хороший розыгрыш, правда?

Эмоции захлестнули Дионаара. Облегчение, гнев, замешательство. Но больше всего радость. Он подорвался на ноги и схватил друга в объятия.

— Всё в порядке, — сказал Корентин, неловко обнимая его в ответ, — Я в порядке. Я в порядке.

Дионаар отстранился, а затем замахнулся на Корентина, ругая его, но юноша увернулся и, смеясь, легко отбился.  Когда адреналин схлынул, Корентин объяснил Дионаару, что он сделал. Какое-то время ночнорожденный хранил тухлые яйца с мясом и несколько раз тренировал крик на берегу, где его голос заглушал прилив.

— Но, пожалуй, я справился даже слишком хорошо, — сказал он, поджигая факел Дионаара от своего. — Подозреваю что сестры Мистралин сейчас бегут напрямую к Дяде Сумеречному Дозору, чтобы доложить ему, что видели здесь Скверну.

Он усмехнулся.

— Вечеринка окончена, но, по крайней мере я закончил на высокой ноте, так сказать.

— Мы должна сказать нашим родителям то же самое, чтобы они не свалили вину на нас.

— Отличная идея. Пойдём. Или тебе сначала нужно сменить портки?

— Ох, заткнись!

Теперь, когда Корентин официально окончил розыгрыш, Дионаар мог надо всем посмеяться. Даже если бы его родили узнали, что все устроили они оба, мальчик был рад, что все оказалось простой глупой шуткой.

Корентил положил руку на плечо друга и уже было пошел назад, но Дионаар замер. Рука торчала из-за груды камней. Рука с полузажившей, неправильно написанной рукой, выгравированной на коже .

Корентин рассмеялся, когда заметил взгляд друга. 

— Довольно правдоподобно, скажи? Я собирался помахать ей, как будто я пытаюсь выбраться, то детишки убежали раньше, чем я смог ею воспользоваться! Какая потеря.

— Д-да, — пробормотал Дионаар, глядя на руку, — Какая потеря.

— Пойдем, — сказал Корентин, — давай выбираться от сюда.

Он завел разговор о следующем розыгрыше еще до того, как они дошли до выхода. Но Дионаар мог бы поклясться, что когда он оглянулся, чтобы всмотреться в неестественное зеленое свечение, то увидел, как рука дернулась.