Алекстраза и остальные Аспекты нашли Нелтариона во мраке Глубокой Бороны. Чёрный дракон сидел на платформе рядом с поверженным Воплощением, склонил голову и даже не поднял взгляд на королеву драконов, когда она принесла с собой свет. Алекстраза объяла Нелтариона тёплым рубиновым сиянием, прогоняя от него тени. Иридикрон лежал на полу недвижимо. Он дышал, но в остальном напоминал скалу. Ни на нём, ни на Нелтарионе не было видно ран. По крайней мере, телесных.

– Нелтарион? – мягко спросила Алекстраза, осторожно шагнув к нему, пока остальные направились к узнику. – Ты в порядке?

Чёрный Аспект вздрогнул. Он, наконец, поднял взгляд на королеву драконов, и её проняла дрожь. Да, физически Нелтарион был цел… но она почувствовала, что в душе его что-то сломалось. Словно сердце дракона объяла паутина глубоких ран – но Алекстраза не могла заглянуть в глубь его души. Какие ужасы могли разбить сердце самого упрямого защитника Юноземья? От каких кошмаров дрогнул даже Хранитель Земли?

Алекстраза чувствовала боль Нелтариона как свою. Огромная и глубокая, подобная самому этому месту. Королева драконов села рядом, нежно прикоснулась Нелтариона плечом.

Потом Хранитель Земли глубоко вздохнул и прижался к ней. Став ему опорой, Алекстраза сказала:

– Мне очень жаль, что ты пришёл сюда один. Мы должны были отправиться вместе с тобой в эти глубины.

Сквозь его мышцы прошли волны дрожи, сдерживаемые  железной волей Чёрного Аспекта.

– Знаю, – его голос надломился, и он сглотнул, продолжив уже спокойнее. – Когда тоннели крепости пришли в движение, я понял, что попытки найти вас только всё усугубят. Правильнее было идти вперёд.

– Ты прекрасно справился, Нелтарион, – его хребет сковало от её слов. – Века спустя война окончена. Наши стаи познают мир.

Нелтарион закрыл глаза. Прошло несколько ударов сердца, прежде чем он заговорил снова.

– Всё кончено, – сказал он с долгим дрожащим выдохом, – всё кончено.

Следующие несколько недель Алекстраза оплакивала погибших вместе со своими стаями. Аспекты выиграли войну, но потери были неизмеримы: тысячи жизней угасли, а на Юноземье и Драконьих Пустошах остались шрамы войны.

Эхо боли драконов разносилось по небесам. Всепоглощающая боль, от которой не скрыться. Она на каждом шагу преследовала Алекстразу, даже во снах. Утоляя эти страдания, королева драконов навещала раненых и поддерживала их дух. Она помогла Изере успокоить её земли, вернуть жизнь садам близ Вальдраккена. Она играла с детёнышами в Рубиновых Омутах Жизни. Из гнёзд изначальных драконов больше не пропадёт ни одно яйцо – Алекстраза поклялась в этом.

И всё же следы ран её стай так и не отступали по-настоящему, как и тень всех совершённых ею ошибок. Может, дела её преследовали исключительно благие намерения, но исход принёс больше боли, чем добра. Кроме того, она нарушила слово, данное подруге.

Нет, Алекстраза не просто нарушила своё обещание Виранот, она отвернулась от неё. Она позволила их дружбе превратиться в отчуждение, а затем и вовсе покрыться льдом вражды.

Алекстраза не повторит этой ошибки.

Она пригласила Цисанза и его последователей в храм Драконьего Покоя. Там драконы обсуждали условия мира. За свои военные преступления Воплощения останутся в заточении. Вся враждебность между упорядоченными и изначальными драконами должна исчезнуть. Ни один изначальный дракон не поднимет крыло или коготь против Юноземья. Оставшись без своего лидера, эти драконы уже разлетелись с диким ветрами.

Взамен Алекстраза поклянётся уйти с Драконьих Пустошей и оставить эти территории за изначальными драконами без каких-либо притязаний. Более того, из гнёзд изначальных драконов больше не будут забирать яйца. В этом поклялась не только Алекстраза, но и каждый Аспект.

Ещё Цисанз попросил королеву драконов простить Талинстраза и его товарищей. Другие Аспекты возражали, особенно Нелтарион, но Алекстраза даровала своё прощение, позволив Талинстразу, Сиригосе и другим отступникам летать свободно.

В самом конце переговоров Цисанз попросил аудиенции с королевой драконов наедине. Они встретились на одной из высоких террас, откуда открывался захватывающий вид на нетронутую дикую красоту северного Калимдора. Солнце ярко светило в небе, заставляя сверкать свежий снег.

Рогатый дракон протянул что-то Алекстразе.

– Уверен, это последний раз, когда мы видим друг друга, поэтому я хотел бы кое-что вернуть.

Алекстраза посмотрела вниз. В когтях Цисанза была драконья статуэтка, которую она подарила Виранот очень давно. Нетающий лёд красиво ловил на себе лучи света. Глубины ему  придавали трещины, заполненные золотом.

Алектраза сжала губы и заморгала. Она не рассчитывала увидеть эту статуэтку снова.

– Я уверен, что даже в сломанных вещах можно увидеть нечто прекрасное, — сказал Цисанз, поставил статуэтку между ними и отступил. – Надеюсь, ты будешь её помнить, королева драконов. Надеюсь, что при каждом взгляде на эту вещь ты будешь помнить об обещаниях, которые дала ей, и которым нужно следовать… и о том обещании, что дала мне.

– Буду. Я клянусь в этом, – сказала Алекстраза, поднимая подарок. – Спасибо, Цисанз.

Старый дракон ещё раз поклонился.

– Правь мудро, Алекстраза. Не хотел бы я увидеть повторение этой войны.

– Как и я, – ответила Королева Драконов, ощущая ком в горле.

Следующие несколько дней она облетала каждый уголок Юноземья в поисках драконов, вылупившихся из украденных яиц. Многие не возражали против принятия магии Порядка, но не все. Алекстраза выслушала всех и предложила каждому свои искренние извинения – с подарками от самой королевы драконов.

Сиригоса получила отдельный кабинет в Лазурных Архивах, где собиралась провести остаток своих дней среди книг, под внимательным взором Синдрагосы. Близнецы Равия и Обезион поначалу были в смятении… но их глаза просияли, когда Нелтарион обещал взять их под своё крыло. Ноздорму и его лучшие драконы отправились в путешествие по линиям времени. Атираннус хотел стать стражем Сна, а Ригос попросил доступ в запретные секции архивов. Малигос тяжело вздохнул от этих слов, ведь юный синий дракон был известен своим непростым поведением, но всё равно позволил.

Единственная просьба разбила Алекстразе сердце.

– Я хочу ещё раз увидеться с братом и попрощаться с ним, – сказала Лайластраза.

В один ясный день Алекстраза и Лайластраза отправились к Ледяным Клыкам.

Королева драконов приземлилась у старого логова Виранот, ощущая в воздухе запах подруги. Магия Виранот чувствовалась во льде под ногами, пусть он больше не источал враждебность и коварство. Куда бы Алекстраза ни посмотрела – она видела Виранот. В снегах на вершинах гор, в леднике, укрывающем долину… каждый коготь этого места наполняла сила Ледяного Сердца. Алекстразу захлестнула скорбь, как будто дух её подруги до сих пор жил здесь, пусть она сама никогда больше не пролетит над этими горами.

Рядом с королевой драконов приземлилась Лайластраза.

– Талин? – она осторожно ступила ко входу в пещеру. – Брат, ты здесь?

Когда никто не ответил, Лайластраза оглянулась на Алекстразу. Королева драконов кивнула, подтвердив и тот факт, что Талинстраз живёт в логове Виранот, и что она отправила гонца предупредить дракона об их визите.

Лайластраза снова повернулась к пещере.

– Талин, если ты не хочешь меня видеть, я пойму, – достаточно громко сказала она. – Я хотела только сказать, что несмотря на произошедшее, ты всё ещё мой родной брат. Надеюсь, мы снова станем по-настоящему родными.

Ответа не последовало. Они ждали несколько долгих тяжёлых минут. Когда никто так и не ответил, плечи Лайластразы поникли. Она вернулась к королеве драконов. Алекстраза уже хотела как-то приободрить её – может, предложить полететь назад наперегонки, или приготовить её любимое блюдо, но тут кто-то произнёс:

– Погодите.

Лайластраза застыла. Алекстраза подняла голову и увидела, что из устья пещеры на них смотрит красный дракон. Талинстраз вышел на солнце, высоко подняв голову и не сводя глаз с королевы драконов. Как и раньше, этот молодой дракон, пошедший против своей королевы, не боялся смотреть ей в глаза.

– Талин, – Алекстраза проскрипела чешуёй по льду. – Ты здесь!

– Сестра, – сказал Талин, обращая своё внимание на неё. – Ты можешь войти, но твоя королева будет ждать снаружи.

– О, – чуть сомневаясь, сказала Лайластраза. – Но здесь же так холодно!

– Со мной всё будет в порядке, – мягко сказала Алекстраза. Потом она обратилась к Талинстразу. – Я прибыла сюда по двум причинам: во-первых, поддержать Лайластразу и помочь исполнить её самое главное желание. Во-вторых, я пришла принести тебе свои глубочайшие извинения.

Талинстраз моргнул, почти в смущении. Королева драконов продолжила:

– Я не стану оправдываться. Ты, уверена, не раз уже всё слышал. Поэтому, от лица Аспектов и всех пяти стай, я прибыла к тебе, чтобы извиниться за то, что ты был украден ещё в яйце, и что тебя наполнили силой Порядка. Я поклялась никогда не наносить вред никому живому, а сама причинила тебе ужасную боль и отчаяние. Я прошу прощения у тебя, Талинстраз, и клянусь тебе, что Аспекты больше не переходят эту грань, и никогда не перейдут.

Алектраза склонилась перед ошарашенным красным драконом, закрыв глаза. Повисла тишина. Она приняла эту тишину и встала, не ожидая прощения.

– Виранот говорила… она сказала, что ты никогда не извинишься, – произнёс Талинстраз, сделав шаг вперёд. Он проморгал глаза и поднял голос. – Она говорила, что ты уверена в своей правоте!

Когда ты уверена в праведности собственных действий, любое действие будет казаться оправданным, – зазвучал в разуме Алекстразы голос Виранот.

– Любое живое существо может расти и меняться. Мне бы хотелось думать, что это распространяется и на королеву драконов, – сказала Алекстраза.

У красного дракона отвисла нижняя челюсть. Он отступил и сел на землю, будто не мог осознать случившееся. Алекстраза продолжила:

– Если у тебя есть ко мне просьба – ты можешь её озвучить, Талинстраз. Я дала такое право каждому из таких драконов, как ты.

Красный дракон покачал головой. Он неровно дышал.

– Виранот ты ведь не сможешь освободить, правда?

– Этого я сделать не могу, – грустно улыбнулась Алекстраза.

У Талинстраза опустились крылья. Секунду он казался отчаянным, глядя себе под ноги.

– Тогда… может, ты поможешь нам с Лайластразой найти наших родителей, если они ещё живы?

У Лайластразы перехватило дыхание. Она с надеждой посмотрела своими золотыми глазами на королеву. Алекстраза кивнула.

– Конечно, я вам помогу.

В день, когда стаи собрались, чтобы опечатать Хранилище Воплощений под камнями, Алекстраза спустилась в самую важную его часть. В Тальдразусе были заключены три Воплощения: Фиракк, Виранот и Иридикрон. Каждый из них спал внутри большой сияющей золотой сферы. Внутри и снаружи камер вращались металлические обручи, поддерживая Воплощения в стазисе. Ноздорму встал в центре платформы, наблюдая за бронзовыми драконами и титанидами, делающими последние приготовления.

Алекстраза приземлилась рядом с бронзовым Аспектом, рассматривавшим сферы.

– Ты пришла попрощаться, моя королева? – поворачиваясь, спросил Ноздорму. Тревога отражалась на его лбу. Как и другие Аспекты, он знал, что память о войне преследует сердце Алекстразы.

– Да, – Алекстраза подняла голову, чтобы посмотреть на Виранот. – Я бы хотела побыть с ней, прежде чем Хранилище опечатают.

– Разумеется, – ответил Ноздорму. – Моя стая уже заканчивает последнюю проверку.

– Спасибо. – Алекстраза обратилась к камере Виранот и заговорила, словно обращаясь к самой себе. – Как странно думать, что я больше никогда её не увижу. Я буду вечно скорбеть по ней.

Ноздорму тоже поднял голову и посмотрел на Виранот, пронзая взглядом тысячи лиг. Алекстраза искоса посмотрела на него. Она видела пески времени в его глазах, словно он наблюдал какое-то неопределённое будущее. После Ледяного Ока королева драконов лучше прочих понимала, что не стоит спрашивать у бронзового дракона, что он видел в линиях времени.

Не успела она отвлечь Ноздорму от его видения, как он моргнул, улыбнулся и сказал:

– Я подожду снаружи, в передней пещере. Ты можешь быть здесь столько, сколько тебе нужно.

– Спасибо, – сказала Алекстраза. Бронзовые драконы вывели кованных титанами из Хранилища, оставив Алекстразу наедине с Воплощениями. За их камерами маячили тени.

Алекстраза села у камеры Виранот, наблюдая, как в золотом сиянии спит её подруга. Ледяное Сердце не двигалась и не дышала.

Они прощались. Навсегда.

Алекстраза не была готова. Из всех ран её сердца Виранот оказалась самой глубокой. Она всей душой любила свою подругу и будет вечно ценить воспоминания о ней. Счастливые, по крайней мере.

– Виранот, моя лучшая и самая давняя подруга. Как бы я хотела, чтобы всё между нами сложилось иначе! Как бы я хотела, чтобы ты была рядом. – Она закрыла глаза и продолжила. – Но желания не изменят прошлого. Ты мне сказала как-то об этом, когда оплакивала своего партнёра. Я похороню историю этой войны здесь, с тобой. Мы, Аспекты, едины в этом решении. Я не хочу передавать ужасы этой войны будущим поколениям. Это не позволит нам идти дальше, пусть даже это решение навсегда запечатает часть моего сердца.

Я подниму свои крылья в знак победы на глазах всех моих стай… но победы я не чувствую. Только не без тебя. Мне стоило быть с тобой честнее. Мне нужно было доверять тебе и твоему видению природы вещей… королева иногда должна что-то скрывать, но подруга – нет. – Она склонила голову. – Это ведь не конец нашей истории, правда?

– Алекстраза, – сказал кто-то очень тихо, – время пришло. Нужно запечатать Хранилище.

Нелтарион приземлился рядом с ней. За последние недели он полностью восстановился после Глубокой Бороны.

Алекстаза по-прежнему ощущала его боль, но кто из них не страдал от этой войны. Кто не мучался от кошмаров, у кого не болели раны.

Хранитель Земли никому не рассказал, как он поверг Иридикрона в глубинах той ненавистной горы. Каждый раз, когда Алекстраза спрашивала на этот счёт, он качал головой: «Я расскажу об этом дне, когда придёт время. А пока… лучше похоронить это воспоминание вместе с самим Воплощением».

– Хорошо, – сказала она, расправила крылья и взлетела. Она парила у камеры своей подруги.

– Прощай, дорогая моя, – сказала Алекстраза, опуская лапу на сферу. От прикосновения камень задрожал. Красный Аспект в последний раз смотрела на Виранот, запечатлевая в памяти её черты.

Затем повернулась и полетела за Нелтарионом к выходу, оставляя Воплощения спящими во тьме. Они остановились, пока Ноздорму плёл заклинания времени у внутренних ворот, навсегда запечатывая Иридикрона и его ненависть внутри пещер. Хранилище Воплощений обладало тремя уровнями защиты: чары времени Ноздорму на внутренних воротах, стражи магии Малигоса у внешних ворот, созданных титанами. Нелтарион же погрузит Хранилище глубоко под землю, где Воплощения и вся боль их наследия останутся навеки.

Ступив из Хранилища Воплощений на солнечный свет, Алекстраза подняла голову к небу. Там собрались драконы всех пяти стай, сверкая чешуёй на солнце. Когда она, Нелтарион, Изера, Малигос и Ноздорму вместе взошли на платформу, раздался рёв одобрения. От него на сердце у Алекстразы стало тяжело – она считала, что им нечего праздновать.

– Пора идти дальше? – спросил Малигос и повернулся к воротам. – Я, например, готов оставить позади эту главу нашей истории.

– Да, – грустно улыбнулась Алекстраза. – Пора нам отправляться в светлое будущее.