※※※

　Если вы думаете, что после смерти родителей и переселения в детский дом тебе дают спокойно погоревать в углу, то вы никогда не были в японской социальной системе. Нет, серьёзно. Эти люди, кажется, решили, что лучший способ помочь травмированному ребёнку это окружить его таким количеством заботы, что он просто физически не сможет думать о чём-то плохом.

　Звучит мило. На практике это означает, что я ни на минуту не остаюсь один.

　Вот и сейчас - субботнее утро, третий день моего пребывания в Цуин. За окном моросит дождь, в гостиной пахнет варёной капустой, а в двух метрах от меня сидит Хонда-сан - пожилая женщина с причудой Орлиный глаз, позволявшей ей видеть на триста шестьдесят градусов. Идеальный наблюдатель. Она делает вид, что вяжет шарф, но я-то знаю: её левый глаз, тот что сбоку, отслеживает каждое моё движение.

　Это даже не паранойя. Это факт. Вчера я попытался выйти в туалет без спроса - она уже возникла в коридоре с вопросом «куда это мы собрались?». Мы. Как будто она идёт со мной. В туалет.

　То, что я смог улизнуть в первый день - просто чудо, а тот бедлам что ждал меня по возращению... Не хочу его вспоминать. И текущее состояние моих дел начинало утомлять

　— Сэйха-кун, — раздался голос от двери. — К тебе посетитель.

　Я обернулся. В дверях стояла Танака-сан, мой соцработник - волосы собраны в тугой пучок, на лице выражение спокойной доброжелательности, которое, я уверен, отрабатывают перед зеркалом каждое утро. Она приходила каждый день. Проверить, как я «адаптируюсь». На самом деле - убедиться, что я не пытаюсь выброситься из окна.

　Пришлось разыгрывать спектакль. Я нацепил на лицо улыбку, которую сам бы назвал образцово-показательной, и встал навстречу.

　— Танака-сан, доброе утро. Как ваши дела?

　— Мои дела в порядке, — она слегка наклонила голову, изучая меня. — Как ты спал?

　— Отлично. Кровать удобная.

　— А аппетит?

　— Съел всё, что дали. Даже капусту.

　— А настроение?

　— Превосходное. Мечтаю прогуляться на свежем воздухе.

　Она моргнула. Последнее предложение явно выбивалось из привычного сценария «я-бедный-травмированный-ребёнок». Я видел, как в её голове закрутились шестерёнки: с одной стороны, свежий воздух полезен, с другой - прогулка означает выход за пределы контролируемой территории, а это риск.

　— Знаешь, — осторожно начала она. — Тебе, наверное, стоит ещё немного отдохнуть. Организм после больницы ослаблен...

　— Я чувствую себя прекрасно, — перебил я. — Честно. Врачи сказали, что физически я полностью здоров. А сидеть в четырёх стенах - не отдых, это...

　Я запнулся, подбирая слово.

　— ...тоска смертная?

　— Именно.

　Танака-сан вздохнула. Я видел, что она колеблется. С одной стороны - протоколы, предписывающие усиленный надзор за детьми в первую неделю после перемещения. С другой - я действительно выглядел подозрительно бодрым для того, кто три дня назад узнал о смерти родителей.

　— Хорошо, — сказала она наконец. — Но только в пределах территории детского дома. Двор достаточно большой, там есть беговая дорожка и спортивная площадка.

　Двор. Ага. Пятьдесят метров в длину, тридцать в ширину, просматривается из всех окон. Полигон для хомячков.

　— Спасибо, — сказал я, продолжая улыбаться.

　Она ещё немного постояла, словно ожидая, что я сейчас разрыдаюсь и признаюсь, что на самом деле мне плохо. Не дождалась. Ушла.

　Я переглянулся с Хондой-сан. Та опустила глаза к вязанию, но левый глаз продолжал шарить по комнате.

　Ладно. Двор так двор. Для начала сойдёт.

※※※

　К полудню я понял три вещи.

　Первое: спортивная площадка Цуин - насмешка над самим понятием спорта. Турник, скрипящий как несмазанная телега, баскетбольное кольцо без сетки и ржавые качели, которые, кажется, помнили ещё эпоху до появления причуд.

　Второе: двор действительно просматривается из окон. Не из всех - из четырёх. Комната коменданта, кухня, коридор второго этажа и, кажется, туалет для персонала. Хонда-сан со своим орлиным зрением могла видеть меня вообще отовсюду.

　Третье: в дальнем конце двора, за кустами живой изгороди, есть дыра в заборе. Небольшая, явно проделанная кем-то из предыдущих поколений воспитанников. Достаточная, чтобы протиснуться подростку.

　Я заметил её совершенно случайно, когда делал вид, что занимаюсь растяжкой возле кустов. И тут же понял: это судьба.

　Оставалось решить две проблемы: отвлечь Хонду-сан и незаметно исчезнуть.

※※※

　Решение пришло откуда не ждали - в лице Коджи, моего рыжего соседа по комнате. Он вывалился во двор около трёх часов дня с видом человека, которому срочно нужно выплеснуть куда-то избыток энергии. Его причуда, удлинение пальцев, не относилась к боевым, но он обожал хватать вытянутыми пальцами всякую ерунду с земли и запускать ими в стену. Своеобразная тренировка ловкости.

　Идеальный кандидат на роль отвлекающего фактора. Коснувшись мусорного ведра, побежал к парнишке.

　— Коджи, — позвал я, подходя к нему. — Спорим, я попаду в то мусорное ведро с закрытыми глазами?

　Он уставился на меня с недоверием.

　— С закрытыми? Врёшь.

　— Проверим.

　Я взял камушек с земли, потом демонстративно зажмурился и бросил его.

　Тот описал дугу и с тихим дзынь приземлился точно в цель.

　Коджи вытаращил глаза.

　— Ни фига себе! Как?

　— Секрет фирмы. Хочешь ещё?

　Следующие десять минут я развлекал Коджи, а заодно и пару младших детей, которые подтянулись на шум показательными выступлениями. Кидал камешки из-за спины, кидал, стоя на одной ноге, кидал, предварительно раскрутившись вокруг своей оси. Каждый раз - точное попадание. Толпа росла, азарт нарастал.

　Краем глаза я заметил, что Хонда-сан отвлеклась от вязания. Она стояла у окна и с интересом наблюдала за представлением. Идеально.

　— А теперь - коронный номер! — объявил я громко, чтобы слышали все. — Я попаду в ведро, стоя к нему спиной, с десяти метров!

　Дети загудели. Коджи потирал руки.

　Я отошёл на десять метров, развернулся спиной к ведру и... на мгновение замер, делая вид, что концентрируюсь. На самом деле я прикидывал расстояние до кустов. Метров семь. Если рвануть сразу после броска - успею скрыться, пока все будут смотреть на летящий камешек.

　Три.

　Два.

　Один.

　Я бросил камешек через плечо и тут же метнулся в сторону кустов. Четыре быстрых шага и я уже продираюсь сквозь живую изгородь, оставляя на ветках клочья футболки.

　Сзади донёсся звон попавшего в цель камешка, радостные крики детей и... недоумённый возглас Коджи:

　— Эй, а где он?

　Не останавливаясь на крик, я продолжил продираться. Дыра в заборе - вот она. Я протиснулся в неё боком, ободрав локоть о ржавую сетку, и вывалился на пустырь за территорией детдома.

　Свобода!

　Я вскочил на ноги и, не оглядываясь, побежал в сторону набережной. До пляжа Дагоба было двадцать минут ходьбы. Если повезёт, моего отсутствия не заметят до самого ужина. А если не повезёт... что ж, тогда я хотя бы узнаю, какие в этом детдоме наказания за самоволку, помимо выволочки в первый день.

※※※

　Добежав до пляжа, я остановился и упёрся руками в колени, переводя дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, но это было приятное ощущение. Такое... живое. Настоящее.

　— Как же охрененно бегать, — выдохнул я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

　Пляж Дагоба был всё тем же царством мусора и запустения, что и вчера. Горы металлолома, ржавые остовы автомобилей, штабеля покрышек, какие-то доски и пластиковые бочки. Идеальный полигон.

　Я стянул перчатки и сунул их в карман.

　— Так, Сэйха, — сказал я себе. — Времени мало. Никакой хаотичной стрельбы по телевизорам. Нужна система.

　Вчерашняя тренировка была, по сути, проверкой базовых механик: работает ли причуда, как далеко летят снаряды, насколько точно поражают цель. Сегодня я собирался перейти на следующий уровень.

　Тренировочный лабиринт.

　Я огляделся и начал собирать материалы. Несколько листов фанеры - пойдут как стены. Автомобильные покрышки - как мобильные препятствия, которые можно переставлять. Три цели: ржавая кастрюля, старый дорожный знак и пластиковое ведро. Расставил их полукругом на расстоянии метров двадцати. Между мной и целями - фанерные щиты, установленные на ребро, и гора покрышек.

　Полчаса на обустройство. Отлично.

　Теперь - самое сложное. Нужны живые цели. Причуда, как я уже понял, рассчитана больше на живую материю - людей, животных, всё, что дышит и движется. Но у меня был козырь: то ли мой перенос в это тело слегка исказил силу, то ли у оригинального Сэйхи тоже была эта особенность - я мог метить и неодушевлённые предметы, что я выяснил ещё в первый день.

　— Ну-с, приступим.

　Первая цель - кастрюля. Я коснулся её правой рукой, ставя метку. Потом отошёл на исходную позицию и взял в правую руку обломок кирпича.

　Задача простая: поразить цель, обогнув фанерный щит. Не перелететь сверху - это слишком легко. Именно обогнуть.

　Я замахнулся и бросил кирпич под углом к земле перед щитом. Тот ударился о песок, отрикошетил влево, пролетел мимо покрышек и... врезался в кастрюлю с глухим «бонг».

　— Есть!

　Первая попытка - и сразу успех. Я усмехнулся. Везение новичка, не иначе.

　Усложним. Я сбросил метку, коснувшись правой рукой дорожного знака - метка переключилась на новую цель. Теперь задача: поразить знак через два ряда препятствий, используя рикошет от остова автомобиля справа.

　Я прикинул траекторию. Бросок вправо, отскок от дверцы, перелёт через покрышки, заход на цель с фланга.

　Бросок.

　Кирпич ударился о машину, сменил траекторию, перелетел покрышки и фанеру... но всё равно попал. Правда, совсем не так, как я планировал - снаряд сам нашёл кратчайший путь к цели после рикошета.

　— Попал, но полетел не так как надо.

　Это важный нюанс. Снаряд не управляется моим сознанием - он просто преследует цель по кратчайшему пути. Если я хочу, чтобы он обогнул препятствие по хитрой траектории, мне нужно рассчитать угол броска так, чтобы кратчайший путь совпал с желаемой траекторией. Иначе причуда сама выберет маршрут.

　Я подошёл к машине и внимательно изучил поверхность. Ага, вот тут вмятина - видимо, от прошлых попаданий. Если бить в неё, траектория меняется сильнее. А вот тут, ближе к ручке, поверхность более ровная.

　Вторая попытка и на этот раз кирпич прошёл точно по плану. Отскок, перелёт, удар в знак.

　Дзынь!

　— Два из трёх, — я вытер пот со лба.

　Дальше началась настоящая работа. Я экспериментировал с разными снарядами: камни, обломки кирпичей, куски металлической арматуры, пластиковые бутылки, наполненные песком. Каждый вёл себя по-разному. Лёгкие снаряды легко сбивались ветром. Тяжёлые - требовали большей силы броска, но зато были стабильнее в полёте. Арматура оказалась лучшим вариантом: тяжёлая, прочная, с хорошими аэродинамическими свойствами.

　Через час я сменил тактику. Вместо одиночных бросков начал работать с двумя целями одновременно. Левая рука - метка на кастрюле. Правая - на ведре. У обычного человека две руки, значит, я могу держать до двух меток одновременно - по одной на каждую.

　Задача: поразить обе цели последовательно, используя разные снаряды и разные траектории.

　Первая попытка: бросаю камень левой в кастрюлю, потом сразу арматуру правой в ведро которое запрятано среди горы покрышек. Камень попадает отлично. Арматура летит к ведру, но по кратчайшему пути упирается в груду шин. Причуда заставляет её искать обходной маршрут - арматура дёргается, пытается протиснуться между покрышками, но застревает физически: слишком плотно лежат, не пробить. Снаряд не сдался он продолжает давить на резину, но пробиться не может. Я жду несколько секунд - бесполезно.

　— Ладно, — бормочу я. — Значит, непреодолимое препятствие всё-таки останавливает снаряд. Причуда не делает его всемогущим.

　Вторая попытка: меняю угол броска. Теперь арматура идёт не напрямую, а по дуге - я зашвыриваю её выше, чтобы она обогнула покрышки сверху, а не пыталась пробить их. Причуда подхватывает снаряд и ведёт его к ведру через воздух, над препятствием.

　Третья попытка: оба снаряда в воздухе одновременно. Камень летит низом, арматура верхом. Камень отскакивает от щита, арматура перелетает покрышки. Два удара сливаются в один.

　— Есть! Оба!

　Я рассмеялся. Это было похоже на жонглирование. Только вместо мячиков - куски металла, а вместо рук - невидимые нити причуды. И теперь я точно знаю: снаряд будет искать путь к цели, пока не достигнет её или пока не упрётся в то, что не сможет пробить физически.

　Переназначение метки в полёте.

　На пляже как раз ошивалась здоровенная чайка - копалась в куче водорослей метрах в десяти от меня. Я тихо подкрался и коснулся её правой рукой. Птица дёрнулась, но не улетела - видимо, слишком привыкла к людям. Метка поставлена.

　Теперь суть эксперимента. Я бросаю снаряд в чайку. Но до того, как он достигнет цели, я касаюсь другой цели, скажем, ведра и переключаю метку. Вопрос: сменит ли снаряд траекторию и полетит к ведру, или продолжит преследовать чайку?

　Я отошёл на пятнадцать метров. В правой руке - обломок кирпича.

　Бросок.

　Кирпич взлетел, направляясь к чайке. Та наконец заметила опасность и заорала, взмахнув крыльями.

　Я резко коснулся правой рукой ведра - метка переключилась.

　Кирпич в воздухе изменил траекторию. Не завис, а просто сменил курс, развернулся по широкой дуге и полетел к ведру. Чайка осталась невредимой, но возмущённо закричала мне вслед.

　Бам.

　Кирпич врезался в ведро.

　— Значит, метка переключается даже для уже запущенного снаряда, — пробормотал я, анализируя результат. — Снаряд всегда летит к текущей цели. Если цель изменилась - он просто перенаправляется к новой.

　Это было круто. Это означало, что я могу запустить снаряд, а потом переназначить метку и противник не будет знать, куда в итоге полетит снаряд. Или могу пометить врага, бросить снаряд, а потом коснуться другого врага и снаряд переключится на новую жертву.

　Тактический потенциал зашкаливал.

　Я вытер пот со лба и опустился на песок. Мышцы приятно ныли после часовой тренировки. Лёгкие горели. Рубашка промокла от пота. И я был абсолютно, неприлично счастлив.

　В голове роились идеи. Схемы атак, тактические комбинации, сценарии использования причуды в реальном бою. Я чувствовал азарт - тот самый, который испытываешь, когда решаешь сложную головоломку и понимаешь, что решение близко.

　Мато Мато но Ми. В оригинале - фрукт в руках идиота. В моих руках - потенциальное оружие тактического гения.

　Ну, может, не гения. Но очень настырного парня с кучей свободного времени.

※※※

　Возвращаться пришлось в ускоренном темпе. Солнце почти село, а ужин в детдоме подавали ровно в семь. Если я опоздаю - моё отсутствие заметят гарантированно.

　Я продрался через ту же дыру в заборе, пробежал дворами и через чёрный ход проник в здание. В коридоре пахло рыбой и соевым соусом. Из гостиной доносился шум - кто-то смотрел телевизор.

　Я быстро зашёл в общую спальню, чтобы сменить грязную футболку. И замер на пороге.

　На моей кровати сидела Танака-сан.

　Рядом с ней стоял комендант. Руки скрещены на груди, лицо - каменное. А в углу, с виноватым видом, топтался Коджи.

　— Кабурая-кун, — произнесла Танака-сан своим «социально-работническим» голосом. — Присядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

　Я медленно опустился на край кровати. В голове крутились варианты оправданий, один безумнее другого. Заблудился? Искал кошку? Медитировал в саду камней?

　— Где ты был? — спросил комендант.

　Я открыл рот, чтобы соврать что-нибудь правдоподобное, но Танака-сан опередила:

　— Сэйха-кун, мы не сердимся. Мы волнуемся. Ты - ребёнок, который недавно пережил травмирующее событие. Мы отвечаем за твою безопасность. Понимаешь?

　Я кивнул. Понимаю. Только вот...

　— Откуда вы узнали, что я ушёл?

　Танака-сан мягко улыбнулась и показала глазами на Коджи.

　Предатель! — я мысленно пообещал себе, что завтра на тренировке буду использовать в качестве мишени фотографию его рыжей физиономии.

　— Я не хотел! — тут же затараторил Коджи. — Они спросили, куда ты пропал, а я не умею врать, у меня лицо сразу краснеет...

　— У него действительно краснеет, — подтвердил комендант. — Очень заметно.

　Я вздохнул.

　Ладно. Сам виноват - надо было лучше продумать прикрытие, а не сбегать наобум.

　— Я тренировался, — сказал я честно. — На пляже Дагоба. Там никого нет, куча места и материалов. Я развиваю свою причуду.

　Танака-сан и комендант переглянулись.

　— Твоя причуда... Метка, верно? — уточнила Танака-сан.

　— Метка и снаряд, — поправил я. — И да, я хочу её развить. Через два года я планирую поступать в Юэй, и к тому моменту моя причуда должна быть на уровне, который впечатлит приёмную комиссию.

　Повисла пауза. Я видел, как в глазах Танаки-сан борется профессиональная тревога с чем-то похожим на уважение.

　— Юэй, — медленно произнёс комендант. — Амбициозно.

　— Я серьёзен.

　— Мы поняли, — Танака-сан поднялась с кровати. — Но это не отменяет того факта, что ты нарушил правила. Ты должен был сообщить, куда идёшь. Ты должен был получить разрешение. Ты не должен был уходить в одиночку без сопровождения.

　Я приготовился к худшему. Сейчас запретят тренировки. Или посадят под домашний арест. Или приставят ко мне персонального надзирателя...

　— Поэтому наказание будет следующим, — продолжила она. — На этой неделе ты покидаешь территорию приюта только в сопровождении. Мы выделим кого-то из персонала, кто будет присматривать за тобой во время тренировок.

　Я моргнул.

　— Погодите. Вы хотите сказать...

　— Ты можешь продолжать тренировки, — она впервые улыбнулась не дежурной улыбкой, а чем-то более человеческим. — Но под присмотром. Пока мы не убедимся, что ты не ищешь неприятностей на свою голову.

　— И пока не убедимся, что ты не сбежишь снова, — добавил комендант.

　Я медленно выдохнул. Это было... неожиданно неплохо. Да, присмотр. Но мне не запретили тренировок. Мне их разрешили.

　— Договорились, — сказал я.

　— И ещё, — Танака-сан наклонилась ко мне. — В следующий раз, когда захочешь сбежать, просто скажи мне. Я постараюсь помочь.

　Она подмигнула и я вдруг понял, что, кажется, этот социальный работник мне нравится.

　Они ушли. Коджи пробормотал извинения и выскочил следом. А я остался сидеть на кровати, грязный, уставший, но с чувством, что этот день прошёл не зря.

　Завтра - новая тренировка. Под присмотром, но всё равно - тренировка. И я собирался выжать из неё максимум.

　Потому что у меня было всего два года до поступления, и чёрт возьми я не собирался тратить их впустую.