※※※

　Утро встретило меня запахом подгоревшей рисовой каши и грохотом железной двери. В Цуин Сандзу-эн будильники были не предусмотрены - их заменяла Хонда-сан, которая ходила по коридору и колотила в каждую дверь чем-то металлическим. Я подозревал, что это половник. Или маленький гонг. Или гонг, замаскированный под половник.

　— Подъём, бездельники! — раздалось из коридора. — Завтрак через пятнадцать минут!

　Я сел на кровати, с наслаждением потянулся до хруста в позвоночнике и ухмыльнулся.

　Как же охрененно просто встать с кровати своими ногами. Не ждать, пока кто-то подойдёт... Кайф!

　— Сэйха, ты чего лыбишься как дурак? — Коджи уже стоял в одних трусах посреди комнаты и энергично взъерошивал свои рыжие волосы, отчего они начинали напоминать помесь одуванчика с взрывом на макаронной фабрике. — Опять тренироваться бегал? Во сне, что ли?

　— Снилось, что ты становишься героем, — хмыкнул я, натягивая штаны. — Проснулся в холодном поту.

　Такуми, который уже сидел за своим столом с книгой, тихо фыркнул. Его ночное зрение делало его главным свидетелем всех ночных шевелений в комнате, но парень был настолько молчаливым, что становилось почти жутко. Почти.

　Рёхэй, как всегда, ничего не сказал. Просто изменил цвет кожи с обычного на бледно-зелёный и потопал к двери. Кажется, это означало «я ещё не проснулся». А может, «мне плевать на вас всех». С Рёхэем сложно было понять наверняка.

　Завтрак прошёл стандартно. Тарелка риса, кусок рыбы, жидкий суп. Еда в Цуин была питательной, но до боли однообразной. Я, впрочем, не жаловался. После больничной кормёжки даже эта каша казалась пищей богов.

　После завтрака началось то, что комендант гордо именовал «домашним обучением». На деле это означало, что несколько воспитанников, которые по разным причинам временно не посещали школу, собирались в общей комнате с пожилым учителем на пенсии и пытались делать вид, что учатся.

　Я был в их числе. После аварии мне оформили что-то вроде академического отпуска, и следующие полторы-две недели я должен был провести за самостоятельным изучением материала, пока бюрократическая машина не пережуёт все бумажки и не определит меня в какую-нибудь местную школу. Кажется, комендант упоминал Оругеда или что-то в этом роде. Звучало как название дешёвого пива, но я не привередничал.

　— Кабурая, ты меня слушаешь?

　— А? — я поднял голову от учебника математики. Учитель Ямада, пожилой мужчина с причудой меловые пальцы, смотрел на меня с укоризной. — Да, конечно. Икс равен семи.

　— Мы проходим средние века Японии.

　— И средневековый икс равен семи, — не моргнув глазом ответил я. — В те времена уравнения были проще.

　Кто-то из младших воспитанников хихикнул. Ямада-сенсей вздохнул и продолжил лекцию. Я честно попытался слушать про эпоху Эдо и сёгунов, но мой мозг предательски переключился на более интересную тему - тренировки.

　Сегодня должна была состояться моя первая «официальная» вылазка на пляж Дагоба под надзором. После моего эпического побега и последующей поимки мне разрешили тренироваться, но с условием: рядом всегда будет кто-то из персонала. Я ожидал кого угодно - мрачного охранника, вездесущую Хонду-сан, даже самого коменданта с его лысиной и усталыми глазами.

　Чего я не ожидал, так это...

　— Знакомься, Сэйха, — комендант указал на сияющего Коджи, который стоял рядом с ним после обеда. — Коджи вызвался добровольцем. Он будет твоим надзирателем.

　Я моргнул.

　— Простите, повторите. Мне показалось или вы сказали «Коджи».

　— Так и есть, — комендант поправил очки. — Он сам предложил. Сказал, что это поможет ему понять, как работают другие причуды, что бы это ни значило. И даст ему дополнительные баллы по профориентации.

　Я перевёл взгляд на Коджи. Тот улыбался так, словно ему только что вручили лицензию профессионального героя и ключи от собственного агентства в придачу.

　— Сэйха, братан! — он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не улетел в стену. Откуда в этом рыжем силы столько? — Мы с тобой такую команду составим! Я буду следить, чтобы ты не нарушал правила, а ты будешь показывать мне свои крутые штуки с метками! Это же как в кино про напарников-героев!

　— В кино про напарников обычно один из них не пытается угробить другого от избытка энтузиазма, — пробормотал я.

　— Что?

　— Ничего. Пошли уже.

※※※

　Дорога до пляжа Дагоба заняла около получаса. Всё это время Коджи не закрывал рот. Абсолютно. Вообще. Ни на секунду. Я даже начал подозревать, что его истинная причуда - не удлинение пальцев, а способность обходиться без дыхания. Или дышать через кожу. Или...

　— ...а Такуми говорит, что ночью всё видит, но ты же ночью спишь, да? А если не спишь, то что ты делаешь? Тренируешься во сне?

　— Коджи, — сказал я, перешагивая через ржавый остов велосипеда.

　— А?

　— Ты в курсе, что ты говоришь вслух? Всё подряд?

　— Конечно, — он удивлённо посмотрел на меня. — А как ещё общаться?

　Я хотел сказать «молча», но понял, что для этого человека концепция тишины, видимо, является чем-то вроде продвинутой философской доктрины.

　— Ладно, проехали.

　Мусорный пляж встретил нас привычным запахом соли и ржавчины. Океан лениво накатывал на берег, а горы металлолома, старых покрышек и прочего хлама возвышались над берегом, создавая идеальный тренировочный полигон.

　— Ва-а-у, — выдохнул Коджи, оглядываясь по сторонам. — И ты здесь тренируешься? Выглядит как свалка!

　— Потому что это и есть свалка, — я стянул свои временные перчатки и убрал их в карман. — Но это моя свалка.

　— Как в кино! У каждого крутого героя должно быть секретное место для тренировок! Типа пещеры Бастиона, только... мусорной!

　— Да, именно. Мусорная лагуна. Звучит гордо.

　Я размял пальцы. Сегодняшняя программа была простой: отточить рикошеты и поработать над скоростью переназначения меток. Никаких безумных экспериментов. Тем более, под присмотром Рыжей Незатыкаемой Дамбы.

　— Так, надзиратель, — я повернулся к Коджи. — Твоя задача: стоишь вон там, у того бетонного блока, и не вмешиваешься. Если я нарушу технику безопасности - кричишь. Если кто-то чужой появится - кричишь. В остальное время - молчишь.

　— Понял! — Коджи вытянулся по стойке смирно. — Буду молчать!

　— Сомневаюсь. — прошептал я.

　Я подошёл к своему тренировочному лабиринту, который соорудил в прошлый раз. Груды покрышек, несколько ржавых бочек и пара бетонных плит, поставленных под углом. Просто, но для отработки рикошетов - самое то.

　Для начала - разминка. Я коснулся правой рукой старого дорожного знака, который использовал как стационарную мишень. Невидимая метка мягко легла на металл. Я поднял с земли обломок кирпича, перебросил его в правую руку...

　— А почему ты переложил камень в правую? — раздалось из-за спины.

　Я вздохнул.

　— Потому что метка на правой руке, Коджи. Снаряд должен быть брошен той же рукой, что ставила метку.

　— О-о-о! Понял! А если метку поставить левой рукой, то кидать надо левой?

　— Именно.

　— А если поставить метку ногой?

　— Причуда работает только через руки.

　— А если...

　— Коджи. Ты обещал молчать.

　— Я и молчал! Я задавал вопросы! Это разные вещи!

　Я застонал и швырнул кирпич.

　Снаряд ушёл вверх, описал дугу вокруг ржавой бочки и с хрустом врезался в дорожный знак. Металл жалобно загудел. Попадание.

　— ОГО! — заорал Коджи. — Ты видел?! Он облетел бочку! САМ! ОБЛЕТЕЛ! Сэйха, это как самонаводящаяся ракета, только без ракеты! И без взрыва! А если кинуть что-то взрывающееся, то...

　— Коджи. Дыши.

　— А?

　— Просто дыши. И молчи. Пожалуйста.

　Он набрал полную грудь воздуха и замер. Я насчитал три секунды тишины, прежде чем он снова открыл рот.

　— А почему ты не кинул сразу две штуки? У тебя же две руки!

　Я понял, что сегодняшняя тренировка будет испытанием не столько для причуды, сколько для моей нервной системы.

　Ладно. Если не можешь остановить хаос - используй его.

　Я поднял с земли два небольших камня. Левая рука коснулась бочки - метка. Правая рука коснулась знака - вторая метка. Я развёл руки в стороны, как заправский стрелок.

　— Смотри, надзиратель. Это называется множественный захват целей.

　Я швырнул оба камня одновременно. Один ушёл к бочке, второй к знаку. На полпути я резко сменил приоритеты: левая рука коснулась груды покрышек, переназначая метку, а правая - бетонной плиты за спиной Коджи.

　Камни, уже бывшие в полёте, резко сменили траектории. Один, предназначавшийся бочке, ушёл вправо и с чавкающим звуком врезался в резину. Второй описал красивую дугу и...

　— ОЙ!

　...и прошелестел в миллиметре от уха Коджи, чтобы врезаться в бетонную плиту.

　— Ты чего?! — Коджи отскочил в сторону, его пальцы нервно удлинились на полметра. — Он чуть не попал в меня!

　— Не попал же, — пожал я плечами, хотя внутри похолодело.

　Я целился в плиту за ним, но не учёл, что Коджи стоит слишком близко к траектории. Моя ошибка.

　— Слушай, может, тебе лучше отойти подальше? Вон, к той куче покрышек?

　— Нетушки! — он упрямо скрестил руки на груди. — Я твой надзиратель! Комендант сказал следить за тобой, значит, я буду следить! Даже если в меня полетят камни!

　— Камни в тебя и так полетят, если ты не перестанешь меня отвлекать.

　— А я не отвлекаю! Я... поддерживаю морально!

　«Моральная поддержка», которая орёт в ухо каждые пять секунд. Великолепно.

　Я вздохнул и вернулся к тренировке. Следующие полчаса прошли в режиме «терпи, казак, атаманом будешь». Я работал над скоростью цикла: метка, бросок, смена метки в полёте, попадание.

　Коджи, к его чести, действительно старался не мешать. Он просто комментировал. Постоянно. Безостановочно.

　— О, этот камень красиво летит! А почему он так изгибается? А если кинуть что-то круглое, оно будет катиться или лететь? А можно пометить человека? А ты можешь пометить меня? А давай попробуем! Ну давай!

　— Нет.

　— Ну пожалуйста! Я хочу посмотреть, как камень будет за мной гоняться! Это же круто!

　— Коджи, я не буду запускать снаряды в живого человека.

　— А ты не кидай камень! Кинь что-нибудь мягкое! Вон, кусок резины!

　Я посмотрел на кусок резины. Потом на Коджи. Потом снова на резину.

　— Знаешь, — медленно произнёс я. — В этом что-то есть. Тренировка на движущейся цели...

　— ДА! — Коджи аж подпрыгнул. — Давай! Я буду уворачиваться, а ты - кидать! Как в геройской тренировке!

　— Стой спокойно. Сначала метка.

　Я коснулся плеча Коджи. Тот замер, словно его коснулась не рука, а раскалённое железо.

　— И... всё? — он удивлённо оглядел себя. — Я ничего не чувствую.

　— Метка невидима и неосязаема. Но теперь всё, что я брошу левой рукой, будет лететь в тебя.

　— КРУТО! — он отбежал на десяток метров и развернулся. — Давай! Кидай!

　Я подобрал с земли кусок старой автомобильной покрышки — мягкий, но достаточно увесистый, чтобы его полёт был заметен. Взвесил в левой руке.

　— Лови.

　Бросок вышел слабым я не хотел причинить вред этому рыжему энерджайзеру. Резина лениво полетела вперёд, но уже через метр дёрнулась, словно её кто-то подтолкнул, и с ускорением понеслась к Коджи.

　— О-о-о! — тот заворожённо смотрел на приближающийся снаряд. — Она правда...

　Шлёп!

　Резина врезалась ему в грудь. Коджи пошатнулся, но устоял.

　— Не больно! — заявил он. — Давай ещё! Я буду уворачиваться!

　Следующие пятнадцать минут превратились в игру вышибалы где у мяча было самонаведение. Коджи оказался на удивление шустрым - он уворачивался, подпрыгивал, даже использовал свои удлинённые пальцы, чтобы цепляться за груды мусора и менять направление. Но резина всё равно находила его. Всегда.

　— Это нечестно! — выдохнул он после пятого попадания. — Она всё равно догоняет!

　— Это и есть суть моей причуды, гений. Снаряд преследует цель, пока не попадёт.

　— А как тогда от неё спастись?

　— Сбить другим объектом. Или прикрыться щитом.

　— Или убегать быстрее! — он снова вскочил. — Давай я буду убегать, а ты - кидать!

　Я хотел возразить, что это бессмысленно - на открытом пространстве снаряд всё равно догонит цель, если только у неё нет сверхзвуковой скорости. Но прежде, чем я успел открыть рот, Коджи уже рванул с места.

　— ДОГОНЯЙ! — заорал он, ловко перепрыгивая через ржавый остов холодильника.

　Я машинально подобрал ещё один кусок резины. Левая рука метнула снаряд. Резина ушла в погоню, лавируя между грудами мусора.

　Коджи бежал, петляя как заяц. Он использовал всё, что попадалось под руку — вернее, под ноги: запрыгивал на покрышки, проскальзывал под наклонёнными плитами, даже попытался забраться на гору металлолома. Резина неумолимо следовала за ним, с каждым метром набирая скорость.

　— А-А-А! — его крик был полон восторга. — Она всё ещё летит! Как круто! СЭЙХА, ЭТО ОХРЕНЕННО!

　Я невольно ухмыльнулся. В этом парне было столько энергии, что хватило бы на освещение небольшого города. И, надо признать, наблюдать за тем, как он с горящими глазами уворачивается от летающей резины, было забавно.

　А потом произошло то, чего я не ожидал.

　Уклоняясь от снаряда, Коджи резко свернул вправо и врезался в меня. Я, не ожидавший такого манёвра, пошатнулся и машинально выставил руки, чтобы удержать равновесие. Обе. Без перчаток.

　Левая ладонь коснулась плеча Коджи. Правая - его спины.

　Мозг зафиксировал контакт. Причуда среагировала мгновенно.

　Метка, которая всё ещё висела на каком-то камне с прошлой тренировки, перезаписалась на Коджи. Теперь он был помечен с обеих рук. Левая метка, и так бывшая на нём, просто обновилась.

　И снаряд, запущенный левой рукой, никуда не делся. Он продолжил лететь.

　Прямо в Коджи.

　— Ой, — сказал я.

　Коджи, всё ещё пытавшийся отдышаться после спринта, поднял голову. Его глаза расширились. Резина летела прямо ему в лицо.

　— А-А-А-А-А!!!

　Коджи нырнул за бетонную плиту. Резина ударилась о край и ушла в сторону.

　— Эй, Коджи, ты как?

　Ответом было молчание.

　— Коджи?

　Я обошёл плиту. Коджи сидел на корточках, прижавшись спиной к бетону, и смотрел куда-то в сторону. Его лицо выражало сложную смесь из страха, удивления и... вины?

　— Ты чего? — я присел рядом. — Не попала же.

　— Я не из-за этого, — тихо сказал он. — Сэйха... Ты когда меня коснулся... Я, кажется, что-то испортил.

　— В смысле?

　— Метку. Ты же коснулся меня без перчатки. А ты говорил, что это перезаписывает метку. Значит, та цель, на которую ты её поставил до этого... она пропала?

　Я моргнул.

　— Коджи, ты расстроился из-за того, что случайно перезаписал мою метку?

　— Ну да! — он поднял на меня несчастные глаза. — Ты же тренировался! А я испортил!

　Я посмотрел на этого рыжего дурака. На его искреннее расстройство. На то, как он, только что уворачивавшийся от летающей резины с криками восторга, теперь сидит и переживает из-за какой-то дурацкой метки.

　И расхохотался.

　— Ты... ты чего ржёшь?! — Коджи обиженно насупился.

　— Да потому что ты придурок! — я вытер выступившую слезу. — Это же тренировочная метка! Я её сто раз переназначу и ещё столько же поставлю заново! Ты реально решил, что я расстроюсь?

　— Но ты же говорил, что перчатки нужны, чтобы не терять метки...

　— Перчатки нужны, чтобы не терять ВАЖНЫЕ метки, — я поднялся и протянул ему руку. — А тренировочные - расходник. Вставай давай.

　Он ухватился за мою ладонь и поднялся.

　— То есть... ты не злишься?

　— Нет. Но кое-что я понял. Знаешь что?

　— Что?

　— Ты слишком непредсказуемый, чтобы быть просто надзирателем, — я усмехнулся. — Из тебя получится отличная движущаяся мишень.

　Глаза Коджи снова загорелись.

　— Правда?! Ты будешь тренироваться на мне?!

　— Буду. Но с одним условием: когда я говорю «стой» - ты стоишь. Когда я говорю «беги» - бежишь. И никакой самодеятельности. Договорились?

　— Договорились! — он так энергично закивал, что я испугался за его шейные позвонки.

　— Вот и славно. А теперь - перерыв. У меня рука устала.

　Мы уселись на старый бетонный блок. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая мусорные горы в оранжевый и розовый. Выглядело почти красиво. Почти.

　— Сэйха, — Коджи болтал ногами. — А как ты узнал, что твоя причуда может так работать?

　— Методом научного тыка, — ответил я. — Пробовал, ошибался, снова пробовал.

　— И не страшно было? Ну, ошибаться?

　Я задумался. Страшно ли мне было? В прошлой жизни - да. Постоянно. Потому что любая ошибка могла обернуться травмой, а травма для инвалида...

　— Нет, — сказал я. — Не страшно. Я просто знаю, что если не пробовать - ничего не получится.

　— Философски, — протянул Коджи. — Как в кино!

　— Как в кино, — согласился я.

　Мы просидели в тишине почти минуту. Для Коджи это был личный рекорд.

　— Сэйха?

　— М?

　— А можно я завтра тоже пойду с тобой? Ну, в смысле, надзирателем?

　Я посмотрел на его серьёзное лицо. Рыжие волосы, которые торчали во все стороны после беготни. Глаза, горящие энтузиазмом пополам с надеждой.

　— Посмотрим, — ответил я. — Если комендант разрешит.

　— Я уговорю! — Коджи подскочил. — Я скажу, что это было... познавательно! И поучительно! И вообще, герои должны работать в команде!

　— Мы не герои.

　— Пока что! — он ткнул в меня пальцем. — Пока что не герои! Но когда-нибудь станем!

　Я только хмыкнул. В этом парне оптимизма было больше, чем во мне сарказма. А это уже о чём-то говорило.

　— Ладно, надзиратель. Пора домой. Скоро ужин.

　— Точно! — он спрыгнул с блока. — Я жутко голодный! А давай наперегонки до детдома?

　— Нет.

　— Почему?!

　— Потому что я не хочу, чтобы ты споткнулся, упал и пробил головой ржавую бочку. Хонда-сан меня за это в порошок сотрёт.

　— Обижаешь! Я ловкий!

　— Именно поэтому.

　Коджи надулся, но спорить не стал. Мы двинулись к выходу с пляжа, оставляя за спиной горы мусора и тихо шуршащий прибой.

　Настроение было странно хорошим. Да, тренировка пошла не по плану. Да, Коджи едва не получил резиной в лицо. Да, я случайно перезаписал метку. Но впервые за всё время после больницы я чувствовал, что у меня появилось что-то вроде... напарника? Нет, слишком громко. Скорее, надоедливого младшего брата, которого у меня никогда не было.

　И, чёрт возьми, это было приятно.

　　Мы вышли на дорогу, ведущую к детдому. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и небо из оранжевого становилось тёмно-синим. Коджи пинал попавшийся под ногу камешек, но, к счастью, молчал. Целых полминуты.

　— Сэйха, а можно вопрос?

　— Ты всё равно задашь, даже если я скажу «нет».

　— Ну да, — он хмыкнул. — Слушай... а зачем ты вообще так пашешь? Ну, с причудой.

　Я покосился на него.

　— В смысле «зачем»?

　— Ну смотри. Все вокруг говорили, что твоя причуда бесполезная, так? Я помню, ты говорил. Типа, метка, подумаешь. А ты всё равно пытаешься попасть на этот дурацкий пляж каждый день, кидаешься камнями, строишь лабиринты. Зачем?

　Я задумался.

　Хороший вопрос, кстати. Зачем? Потому что я знаю то, чего не знают они. Потому что я видел мир, где парень с резиновым телом стал королём, а женщина, способная превращать людей в игрушки, правила целой страной из тени. Потому что я верю: не бывает бесполезных способностей. Бывают только ленивые носители. Но вслух я этого не скажу.

　— Мне просто нравится, — ответил я.

　— Что «нравится»?

　— Видеть, как камень огибает бочку и врезается в цель, — я пожал плечами. — Знаешь это чувство, когда бросаешь что-то и оно летит не просто так, а именно туда, куда ты хочешь? Как будто... не знаю, как будто мир на секунду соглашается с твоими правилами. Приятно.

　Коджи шёл молча, переваривая услышанное. Я уж было решил, что он потерял интерес к теме, но не тут-то было.

　— Значит, ты тренируешься не для того, чтобы стать героем? — спросил он.

　— А кто сказал, что не для этого?

　— Ну... — он смутился. — Просто ты не говоришь об этом. Обычно все, кто пашут над причудой, хотят в Юэй. Или в другие геройские академии. А ты просто тренируешься и всё. Как будто тебе сам процесс важен.

　— Может, и так, — я ухмыльнулся. — А может, я просто не хочу кричать на каждом углу что «я стану героем», пока у меня за душой только куча битого кирпича и ржавый дорожный знак. Сначала дело, потом слова.

　Коджи вдруг остановился. Я прошёл ещё пару шагов и обернулся.

　— Ты чего?

　— Сэйха, — он смотрел на меня с неожиданной серьёзностью. — Ты станешь крутым героем. Я знаю.

　— И откуда же?

　— Потому что ты единственный, кто не сдался, — он сказал это так просто, словно констатировал факт. — Многие поговаривают, что твоя причуда фигня, да и объективно это так. А ты плюёшь и делаешь. Это... по-геройски. Я так думаю.

　Я не нашёлся, что ответить. Стоял и смотрел на этого рыжего пацана, который пять минут назад уворачивался от летающей резины с воплями восторга, а теперь выдавал такие вещи, от которых где-то под рёбрами становилось тепло. Неловко.

　— Ладно, философ, — я хлопнул его по плечу. — Пошли домой. Хонда-сан нас уже заждалась. И комендант. И ужин. И вообще все.

　— А ты чего, смутился? — Коджи оживился и догнал меня. — У тебя уши красные! Сэйха, ты смутился!

　— Ничего подобного. Это закат так отсвечивает.

　— Закат не отсвечивает красным на ушах!

　— У тебя нет доказательств.

　Мы подошли к воротам Цуин. Я толкнул калитку и пропустил Коджи вперёд.

　— Знаешь, Коджи, — сказал я, когда мы зашли во двор. — Из тебя получился не самый худший надзиратель.

　— Правда? — он просиял.

　— Правда. Шумный, навязчивый, совершенно не умеющий молчать...

　— Эй!

　— ...но надёжный, — закончил я. — Когда резина полетела в тебя, ты не испугался. А когда испортил метку - расстроился. Это многое говорит о тебе как человеке.

　Коджи замер с открытым ртом. Похоже, он не ожидал от меня комплиментов.

　— Сэйха... — он шмыгнул носом. — Это самое... ну... дружеское, что мне говорили!

　— Не привыкай, — я направился к дверям. — Обычно я гораздо более язвительный.

　— Я запомню! — он бросился за мной. — И завтра я снова пойду с тобой! И послезавтра! И вообще, теперь я твой постоянный надзиратель!

　— Вот этого я и боялся.

　Но в глубине души я улыбался.

※※※

　Вечером, уже лёжа в кровати, я прокручивал в голове сегодняшнюю тренировку. Коджи, при всей своей неугомонности, действительно оказался полезным. А его вопрос «зачем ты вообще так пашешь?» - застрял в голове.

　Я смотрел в потолок.

　Зачем я пашу? Потому что у меня есть вторая попытка. Потому что я могу ходить, бегать, дышать полной грудью, и каждая секунда этого стоит того, чтобы тратить её на что-то, что делает меня сильнее. Потому что в прошлой жизни я слишком часто смотрел, как другие делают то, чего я не мог. А теперь я могу.

　И я хочу посмотреть, как далеко я смогу зайти.

　Два года до Юэй. Два года, чтобы превратить «бесполезную» причуду в оружие, с которым не стыдно выйти в люди. И если для этого нужно каждый день таскать камни на мусорном пляже под аккомпанемент воплей рыжего надзирателя - я готов.

　Где-то в углу посапывал Рёхэй. Его кожа в темноте отливала спокойным синим.

　— Сэйха? — раздался тихий шёпот Коджи.

　— Чего тебе?

　— Спасибо. За сегодня.

　— За резину в грудь?

　— За то, что не прогнал.

　Я помолчал пару секунд.

　— Спи давай, надзиратель. Завтра новый день.

　— Угу. Спокойной ночи.

　— Спокойной.

　Тишина продержалась ровно четыре секунды.

　— Сэйха?

　— ЧТО?!

　— А если вместо резины кинуть арбуз? Он разобьётся?

　Я застонал и накрыл голову подушкой.

　Это будет долгий год.