※※※

　Утро началось с того, что Коджи проспал.

　Нет, правда. Этот рыжий электровеник, который обычно вскакивал с стуком половника по двери и начинал носиться по комнате, размахивая своими длиннющими пальцами, сегодня банально дрых. Свесив одеяло на пол и пуская слюни на подушку.

　Я стоял над его койкой, скрестив руки на груди, и размышлял. Можно было, конечно, проявить милосердие. Дать человеку поспать. В конце концов, вчера он изрядно набегался по пляжу, уворачиваясь от моих снарядов. Ха, «уворачиваясь» - громко сказано. В основном он просто носился кругами с воплями «Промахнись, Сэйха, промахнись!», пока резина сама не находила его задницу.

　Но милосердие - не мой конёк.

　— Коджи, — позвал я тихо.

　Ноль реакции. Только сопение в ответ.

　— Коджи, вставай. Там на кухне раздают бесплатные моти.

　Он всхрапнул и перевернулся на другой бок, пробормотав что-то неразборчивое. Кажется, слово «анко» прозвучало.

　Я вздохнул:

　Что ж, ты сам напросился.

　Стянув перчатку с правой руки, я легонько коснулся кончиками пальцев его лба. Чисто символически. Метка легла мгновенно. После чего я подобрал с пола скомканный носок Коджи, разумеется, грязный, других у него не водилось и с чувством глубокого морального удовлетворения швырнул его в противоположную стену.

　Носок описал красивую дугу, развернулся в воздухе, обогнул висящий на верёвке шарф Такуми и тот с чавкающим звуком приземлился точно на физиономию рыжего.

　— МММФХММ?! — Коджи подскочил как ужаленный, размахивая руками и отплёвываясь. — Что за... Фу, Сэйха! Это же мой носок!

　— Ага, — согласился я, натягивая перчатку обратно. — И он очень хотел к хозяину. Прямо изнывал от тоски. Я просто помог ему воссоединиться с любимым лицом.

　— Ты больной! — он швырнул носок обратно, но без причуды тот просто жалко шлёпнулся на пол в метре от меня. — Я думал, мы друзья!

　— Друзья будят друзей по утрам, — наставительно произнёс я. — Идём. Сегодня у нас новый уровень тренировок.

　Коджи протёр глаза и уставился на меня с подозрением:

　— Новый уровень - когда ты кидаешься не кусками резины, а чем-то более опасным?

　— Можно и так сказать, — хмыкнул я, уже натягивая тренировочную куртку. — Сегодня мы будем кидаться... мной.

　В комнате повисла тишина. Даже обычно невозмутимый Рёхэй оторвался от своего занятия, он менял цвет кожи с бледно-розового на ярко-зелёный, похоже, тренировался и уставился на меня с выражением «ты что, окончательно спятил?».

　Такуми, который читал книгу в углу, просто покачал головой и перевернул страницу.

　— Тобой? — повторил Коджи медленно, словно пробовал слово на вкус. — То есть... ты хочешь, чтобы я кидался тобой?

　— Нет, балда. Я хочу кидаться мной сам. А ты - на подстраховке.

　— А в чём разница?!

　— Разница в том, кто именно летит головой в груды металлолома, — пояснил я. — Спойлер: это буду я. А ты просто следишь, чтобы меня не пришлось потом отскребать от пляжа по частям.

　— Это не очень обнадёживает, знаешь ли.

　— А это и не должно обнадёживать. Это должно работать. Теоретически.

　Коджи поёжился. Слово «теоретически» в моём исполнении, похоже, не вызывало у него доверия. Что ж, инстинкты у парня что надо.

※※※

　Пляж Дагоба встретил нас всё той же картиной: горы мусора, запах ржавчины и соли, крики чаек. Мой тренировочный лабиринт, любовно собранный из старого хлама и фанеры, стоял на месте - как я и оставил.

　Надзирательница Хонда-сан отпустила нас с миром, только проводив фирменным взглядом своих трёхсотшестидесятиградусных глаз. Кажется, все уже смирились с тем, что я всё равно найду способ сбежать на тренировку, а потому предпочитали контролировать процесс через Коджи, даже если тот ветроголовый. Тот, получив вчера официальный статус «надзирающего за психом», теперь носился с этим как с почётным званием.

　— Значит так, — я сбросил куртку на песок и оглядел фронт работ. — Смотри сюда.

　С этими словами я подошёл к старой массивной двери, которая сиротливо торчала из кучи строительного хлама. Деревянная, обитая по краям ржавым металлом, с остатками облупившейся краски. Выглядела она так, будто её вынесли из дома, который лет пятьдесят назад пережил и пожар, и потоп, и визит особо нервного сборщика налогов. Зато поверхность ровная, площадь - хоть вчетвером садись. И весила она прилично, килограмм тридцать, не меньше.

　Я положил на дверь правую ладонь, уже без перчатки, и сосредоточился. Целью заранее назначил старый проржавевший автомобильный остов метрах в двадцати от нас. Одно усилие воли и дверь дрогнула.

　— Сэйха, — осторожно позвал Коджи, пятясь назад. — Ты уверен, что...

　— Заткнись и смотри.

　Я разжал пальцы. Дверь дёрнулась, приподнялась над песком и рванула к цели.

　Вы когда-нибудь видели, как тридцать кило дерева и ржавого металла летят по воздуху с грацией пьяного носорога? Зрелище завораживающее. Дверь врезалась в автомобильный остов с таким грохотом, что с ближайшей горы мусора осыпалась пара консервных банок. Чайки всполошились и с ором унеслись куда подальше. В корпусе остова осталась внушительная вмятина.

　— Круто! — восхитился Коджи. — А теперь что? Ты будешь тренироваться кидать бетонные плиты? Потому что я, если честно, не уверен, что смогу увернуться от...

　— А теперь, — перебил я. — Я полечу вместе с дверью.

　Пауза.

　— Что-что?

　— Видишь ли, Коджи, — я присел на обломок какого-то двигателя и принялся размышлять вслух, что обычно пугало его ещё сильнее. — У моей причуды есть интересное свойство. Всё, что я кидаю помеченной рукой, летит к цели. Вопрос: что именно считается «кидаемым объектом»? Определяет ли это моё восприятие? И если да, то могу ли я считать «снарядом» самого себя?

　— Подожди-подожди, — Коджи замотал головой так активно, что его рыжие патлы захлестали по лицу. — Ты хочешь зацепиться за что-то громоздкое и... полететь вместе с этим? Как на ковре-самолёте?

　— Ну, не совсем как на ковре. Скорее, как на неуправляемом реактивном снаряде, который летит кратчайшим путём к цели. Но да, общий принцип ты уловил.

　— Это безумие!

　— Это эксперимент. И я хочу его провести. Прямо сейчас.

　— Сэйха, — Коджи подошёл ближе и заглянул мне в глаза. Серьёзно так, без обычного дуракаваляния. — А ты вообще в своём уме? Ты разобьёшься.

　— Не-а. Пляж завален всяким хламом. Целиться буду в большие кучи мягкого мусора - старые матрасы, горы тряпья, что-то такое. Максимум - пара синяков. В общем, синяки меня не пугают.

　— А если промахнёшься? А если дверь полетит иначе, чем ты думаешь?

　— Вот для этого здесь ты, — я хлопнул его по плечу. — Если что - беги за помощью. Или лови меня. У тебя пальцы длинные, авось и дотянешься.

　Коджи посмотрел на свои руки. Потом на меня. Потом снова на руки. И тяжело вздохнул с тем особым выражением, какое бывает у людей, которым внезапно доверили приглядывать за сумасшедшим.

　— Знаешь, когда я вызвался быть твоим надзирателем, я думал, что буду просто наблюдать, как ты кидаешься хламом.

　— Скучно же.

　— Зато безопасно!

　— Безопасность - враг прогресса, — изрёк я. — Ну что, погнали?

※※※

　Первый эксперимент я решил проводить с максимальными предосторожностями.

　— Мишень - вон та куча тряпья, — я указал на гору старой одежды, одеял и какого-то рванья метрах в пятнадцати. — Снаряд... ну, пусть будет вон тот кусок фанеры. Не слишком тяжёлая, для пробы.

　Фанера была так себе. Здоровенный лист, потрескавшийся по краям, но в целом крепкой. По пути к ней я запустил руку в глубины трепья, поставив метку. После чего пружинистой походкой пошел к фанере.

　Теперь самое интересное. Если я просто толкну фанеру, она улетит. Мне нужно ухватиться за неё - крепко, но так, чтобы причуда всё ещё считала её «снарядом», а не «частью меня, который держит предмет». Грань очень тонкая. В прошлый раз, когда я просто прикасался к предметам, всё работало. Но тогда я не пытался улететь вместе с ними.

　— На счёт три, — объявил я. — Раз...

　— Сэйха, может, не надо? — жалобно протянул Коджи.

　— Два...

　— Я серьёзно!

　— Три!

　Я стиснул фанерный лист обеими руками, одновременно отдавая причуде мысленный приказ: Это снаряд. Лети к цели.

　Фанера дёрнулась. Меня рвануло следом. На какой-то миг я действительно полетел - метров пять, не меньше! Воздух свистнул в ушах, желудок ухнул куда-то в пятки, а перед глазами пронеслась вся жизнь. Ну, не вся - только последние несколько дней, но тоже ничего.

　А потом фанера провернулась в воздухе. Я потерял хватку, кувыркнулся через голову и приземлился спиной в ту самую кучу тряпья, куда и метил. Мягко, надо признать. Почти как на перину. Только рот набился какой-то пылью, а в волосах запуталась старая футболка с надписью «Лучший папа».

　— СЭЙХА! — Коджи подбежал ко мне, размахивая руками. — Ты жив?! Что-нибудь сломал?!

　— Жив, — я сел, отплёвываясь от пыли. — И даже ничего не сломал. Правда, фанеру мы, кажется, потеряли.

　Фанерный лист, исполнив свой долг, врезался в кучу тряпья рядом со мной и теперь сиротливо торчал из неё, словно могильная плита.

　— Потрясающе, — пробормотал я, ощупывая рёбра. — Работает. Реально работает!

　— Ты пролетел пять метров и грохнулся, — напомнил Коджи. — Это не «работает», это «чудом не убился».

　— Неправда. Я пролетел пять метров, упал в мягкое и остался цел. Это успех.

　— У тебя очень странные критерии успеха.

　Я поднялся на ноги и отряхнулся.

　Так, анализируем. Что пошло не так? Фанера была лёгкой, её провернуло воздушным потоком. Моя хватка оказалась недостаточно крепкой. Нужно что-то потяжелее и покрепче. Что-то, что не будет крутиться в полёте. И держаться нужно двумя руками.

　Я оглядел пляж. Взгляд зацепился за старый, видавший виды диван без ножек. С зелёной, местами прожжённой обивкой и торчащими пружинами.

　Идеально.

　— Вот это, — сказал я.

　Коджи проследил за моим взглядом и застонал:

　— О нет. Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься...

　— Собираюсь.

※※※

　Подтащить диван к месту старта оказалось той ещё задачей. Он весил прилично и постоянно цеплялся за мусор. Коджи пыхтел, помогал, и периодически матерился вполголоса. Я делал вид, что не слышу - всё равно его запас ругательств был до смешного детским.

　— «Какашка» это не ругательство, Коджи.

　— А по-моему, очень даже. Если в диване застряла настоящая какашка, то это вполне точное описание ситуации!

　Справедливости ради, в диване действительно застряло что-то подозрительное. Но я предпочёл не принюхиваться.

　Наконец, мы установили снаряд на позицию. Я уселся в центр дивана, скрестив ноги, словно медитирующий монах. Для полноты картины не хватало только оранжевой тоги. Метка - на этот раз я поставил на кучу матрасов метрах в десяти. Правая рука касается спинки дивана.

　— Слушай, Сэйха... — Коджи стоял в сторонке и нервно переминался с ноги на ногу. — Может, хотя бы шлем смастерим? Или хотя бы подушку к голове привяжешь?

　— Поздно думать о защите, когда сидишь на снаряде, — философски заметил я. — Готов?

　— Нет!

　— Вот и отлично. Поехали.

　Я приказал дивану лететь.

　Ощущение было... странным. Диван сперва дёрнулся, как живой - пружины жалобно скрипнули, обивка затрещала. А потом он попросту сорвался с места. Не плавно, не мягко, а рывком - как будто кто-то гигантский пнул его сзади. Меня вжало в продавленное сиденье, ветер ударил в лицо. Десять метров мы преодолели за пару секунд.

　Приземление вышло жёстким. Очень жёстким. Диван врезался в кучу матрасов, меня подбросило, и я совершил внеплановый полёт через спинку - прямиком в гору какого-то тряпья. На этот раз на голову приземлилась не футболка, а старый бюстгальтер. Размером с небольшой парашют. Судя по всему, бывшая хозяйка могла похвастаться впечатляющими... габаритами.

　— Это исторический момент! — завопил я, выныривая из-под груды тряпок. — Первый управляемый полёт человека на диване с помощью причуды! Где камеры?! Где репортёры?!

　— Ты идиот! — проорал Коджи, подбегая. — Ты абсолютно безумный, непрошибаемый идиот! Твой позвоночник! Он цел?!

　Я пошевелился. Спина ныла, рёбра протестовали, а левое колено отчётливо намекало, что не одобряет моих жизненных выборов. Но в целом - терпимо.

　— Цел позвоночник, цел. Жить буду. Но это надо повторить.

　— ЧТО?!

　— Нет, ты не понял. Диван летит. Я - на диване. Я долетаю до цели. Проблема в том, что я не могу управлять полётом - только точкой назначения. А само приземление получается... хм... излишне энергичным. Мне нужен способ гасить инерцию. Или маневрировать. Или и то и другое.

　Я замолчал. В голове заворочалась мысль.

　А что насчёт того, чтобы переназначать метку в полёте? Физически. Коснуться новой цели рукой в момент подлёта. Скажем, я лечу на диване, и враг уклоняется. Я сбрасываю старую метку касанием какого-нибудь предмета и тут же касаюсь новой цели. Хотя бы стены рядом с ним. Тогда диван изменит курс.

　Стоп!

　Я представил, как на полной скорости пытаюсь дотянуться до стены голой ладонью. Хруст пальцев, перелом запястья, кульбит через голову и приземление носом в асфальт.

　Нет, не пойдёт. На таких скоростях касаться твёрдых поверхностей - верный способ остаться без рук.

　— О чём задумался? — Коджи заметил, что я завис.

　— О том, что я идиот, — честно признался я. — Переназначать метку в полёте касанием - самоубийство. На скорости я просто разобью руку о любую поверхность, до которой попытаюсь дотянуться.

　— Ну... — Коджи задумался. — А если касаться не стены, а чего-то мягкого?

　— В бою под рукой не всегда будет мягкое. Да и даже мягкое на скорости может выбить пальцы.

　— Тогда что?

　Я помолчал. Мысль копошилась где-то на задворках сознания, ещё не оформившаяся.

　Что, если не касаться напрямую? Что, если использовать посредник? Какой-нибудь трос с крюком на конце, который можно метнуть в цель - и он воткнётся, и через него пройдёт касание? Или длинный шест с оголённым концом, который я держу голой рукой? Технически я касаюсь шеста, шест касается цели - считается ли это за касание? Понятия не имею. Оригинальный фрукт точно так не работал, но может Ван Деккен до этого не додумался? Но если я буду держать проводник, который будет являться продолжением моей руки... Это надо тестировать. Но не сегодня.

　— Пока не знаю, — сказал я вслух. — Надо подумать. Может, использовать что-то как продолжение руки. Трос, шест, цепь - что-то, что я буду держать голой ладонью и что касается цели за меня. Но это отдельная тема для экспериментов.

　— То есть ты пока не можешь маневрировать в воздухе?

　— В воздухе - нет, — признал я. — На земле я могу переставлять метки касанием, пока бегаю. Могу использовать две метки с двух рук на неподвижные цели. Это база. А воздушное маневрирование - это следующий уровень. Я до него доберусь, но не сегодня.

　— Вот это, — Коджи наставил на меня палец. — Самая разумная фраза, которую я от тебя слышал за весь день. Просто для протокола.

　— Записывай. Может, больше не повторится.

　— Не обнадёживай.

　К вопросу воздушного маневрирования мы договорились вернуться позже. Оба понимали: лететь на скорости и касаться чего-то голой рукой - верный способ остаться без пальцев. Нужен либо посредник, либо совсем другой подход. Но не сегодня.

　— Значит, пока летаем только по прямой? — уточнил Коджи.

　— Пока по прямой, — кивнул я. — Но и это неплохо. Главное - научиться мягко спешиваться до того, как цель превратит меня в отбивную.

　Мы ещё немного погоняли диван - просто чтобы набить руку. Я привыкал к рывку при старте, учился группироваться в полёте и соскальзывать с дивана в последний момент. К концу сессии я уже не падал, а вполне контролируемо катился по песку рядом с матрасами. Коджи даже перестал вздрагивать - то ли привык, то ли смирился с неизбежным.

　Когда солнце начало клониться к горизонту, я понял, что пора закругляться. Мышцы ныли и куртка треснула по шву. Но внутри бурлило чистое, незамутнённое удовлетворение. Сегодня я впервые в этой жизни по-настоящему полетал. И пусть пока только по прямой - этого хватило, чтобы почувствовать: небо ближе, чем кажется.

　— Завтра продолжим, — сказал я, собирая перчатки. — Спасибо, Коджи.

　— За что? — он удивлённо поднял брови.

　— За то, что не сбежал. За то, что страховал. За то, что... ну, просто был здесь. Одному тренироваться гораздо скучнее.

　Он улыбнулся - широко, открыто, по-настоящему:

　— Да ладно, чего там. Я же твой надзиратель. Если ты убьёшься, мне влетит от Хонды-сан. А её орлиный глаз видит всё. Даже то, что ты делаешь в своих мыслях. Она страшная, если честно.

　— Знаю, — усмехнулся я. — Но ты всё равно молодец.

　— Слушай, Сэйха... — он замялся. — А можно вопрос? Только честно.

　— Валяй.

　— Твоя причуда... вот то, что ты делаешь с ней сейчас. Эти полёты... Ты сам до этого додумался?

　— Ну... — я задумался. Врать не хотелось, но и правду сказать было нельзя. — Скажем так, у меня было вдохновение. Одна история, которую я когда-то слышал. Там один парень использовал очень похожую способность. Правда, он в основном преследовал девушку, но это неважно. Главное - я понял, что любая причуда может быть крутой, если подойти к ней с головой.

　— Любая? — Коджи посмотрел на свои руки. Его пальцы немного удлинились, потом сжались обратно. — Даже моя?

　— Даже твоя. Ты вообще пробовал драться своими пальцами? Не просто тянуться к чему-то, а, например, наносить точечные удары? Или хватать противника за ноги на расстоянии? Или...

　— Ладно-ладно, хватит! — он выставил руки вперёд. — Идей у тебя больше, чем у меня смелости их испробовать.

　— Ничего, — я хлопнул его по плечу. — Придёт время - распробуем и твою причуду. А пока… давай-ка домой, пока Хонда-сан не объявила нас в розыск.

※※※

　В детский дом мы вернулись затемно. Уставшие, грязные, пропахшие мусорным пляжем. Хонда-сан встретила нас на входе. Её трёхсотшестидесятиградусный взгляд, казалось, просветил нас насквозь - от спутанных волос до грязных кроссовок. Она как всегда продолжала вязать - что-то длинное, серое, бесконечное, как сама вечность.

　— Кабурая, — произнесла она скрипучим голосом. — Тебя вызывает комендант.

　Я замер. Коджи тоже замер. Мы переглянулись.

　— Э-э... за что? — осторожно спросил я. — Мы ничего не нарушали. Тренировка была согласована, надзиратель присутствовал...

　— Не за дисциплинарным взысканием, — перебила Хонда-сан, не отрываясь от вязания. Спицы мелькали в её пальцах с какой-то противоестественной скоростью. — По вопросу твоего обучения. Комендант ждёт.

　Обучения? Ах да. Школа. Мне же говорили - примерно через полторы-две недели после выписки. — я мысленно прикинул даты. — Да, пожалуй, уже настало время.

　— Понял, — сказал я. — Сейчас приведу себя в порядок и...

　— Немедленно, — отрезала Хонда-сан. — В таком виде и иди. Комендант не любит ждать.

　Ну вот. Значит, предстану перед начальством весь в песке, ржавчине и с бюстгальтером-парашютом в волосах. Погодите-ка...

　Я поспешно провёл рукой по голове. Бюстгальтера не было. Уже легче.

　— Я с тобой, — шагнул вперёд Коджи.

　— Не нужно, — Хонда-сан даже не повернула головы. — Жди в комнате. Кабурая, иди.

　Я пожал плечами и направился к кабинету коменданта. Что ж, посмотрим, что за сюрприз меня ждёт на этот раз. Может, к лучшему, что я грязный - будет повод свалить помятый вид на усердные тренировки, а не на экспериментальные полёты на диване.

※※※

　— Кабурая Сэйха, — произнёс он. Голос был под стать внешности - низкий, усталый, но с нотками стали. — Присаживайся.

　Я сел на стул перед столом. Старался держаться спокойно, но внутри уже прокручивал варианты. О чём будет разговор?

　— Ты находишься на домашнем обучении с момента заселения в Цуин Сандзу-эн, — начал комендант без предисловий. — Это была временная мера. Период адаптации после больницы. Однако твоё физическое и психологическое состояние больше не вызывает опасений. Доктор дал заключение, соцработница Танака-сан подписала направление. С завтрашнего дня ты идёшь в школу.

　Я моргнул.

　Завтрашнего дня? Быстро они. Хотя, с другой стороны, чего тянуть? Две недели почти прошли, я уже вовсю тренируюсь, адаптировался. Пора и за парту.

　— Ясно, — сказал я. — И куда именно я иду?

　Комендант перевернул лист бумаги на столе и близоруко прищурился:

　— Средняя школа Альдера. Это в нашем районе. Занятия начинаются завтра в восемь тридцать. Тебе выдадут форму, учебники и всё необходимое. Вопросы?

　Альдера. «Оругеда», как я её мысленно обозвал. Та самая школа, где... стоп. Альдера. Это же школа Изуку Мидории. И Кацуки Бакуго. Интересно, они уже в ней учатся или ещё в младшей? Если они вообще учились в этой школе. Канон я помнил плохо, но что-то такое припоминалось.

　— Альдера, — повторил я, пробуя название на вкус. — Звучит как название какой-нибудь иномирной RPG-гильдии. «Приключенцы Альдеры». «Воины Альдеры». «Бюрократы Альдеры»...

　— Школа названа в честь дерева, — сухо заметил комендант. — Будь добр, отнесись серьёзно.

　— Конечно, конечно. Вопросов нет.

　— Вот и славно. Завтра в семь утра подойдёшь к Хонде-сан, она выдаст форму. В класс тебя проводит учитель. Надеюсь, Кабурая, ты не заставишь нас пожалеть об этом.

　— Я буду паинькой, — пообещал я, вставая. — Как минимум в первый день.

　Комендант посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, каким обычно смотрят на гранату с выдернутой чекой. Потом вздохнул, совсем как Коджи, и махнул рукой, отпуская.

　— Иди. И... приведи себя в порядок. От тебя пахнет помойкой.

　— Так точно, — я изобразил некое подобие воинского приветствия и выскользнул за дверь.

　В коридоре меня поджидал Коджи. Он мялся с ноги на ногу и явно изнывал от любопытства.

　— Ну?! Что?! Наказывают?!

　— В школу оправляют, — я расплылся в улыбке. — Завтра в восемь тридцать. Альдера.

　— Альдера? — Коджи присвистнул. — Это ж через два квартала от нас. Ну, хоть пешком идти недалеко.

　— А ты где учишься?

　— В Касуйдо, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Это в другом конце района. Та ещё дыра. Но до твоей Альдеры от нас рукой подать.

　— Значит, после уроков встречаемся здесь и сразу на пляж, — подытожил я. — Мои тренировки никто не отменял.

　— Само собой, — Коджи оживился. — Буду ждать тебя у ворот. Если задержишься на дополнительных - будешь должен моти.

　— С чего это я должен?

　— Потому что я твой надзиратель и имею право на компенсацию морального ущерба.

　— Это грабёж.

　— Это профсоюз, — отрезал он.

　Я фыркнул. Хорошо, когда даже после дурацкого дня есть с кем поржать перед сном.

　— Ладно. Альдера так Альдера. Посмотрим, что за люди там учатся. Вдруг попадётся кто-то с нормальной причудой - будет с кем спарринговаться.

　— А если не попадётся?

　— Тогда буду спарринговаться с тобой.

　— Я передумал, — тут же сказал Коджи. — Иди в свою Альдеру и не возвращайся.

　— Поздно. Ты уже в профсоюзе.

※※※

　Ночью, лёжа в кровати и глядя в потолок, я прокручивал в голове прошедший день. Полёты на диване работали, хоть это был и близко не контролируемый полёт

　Завтра - школа. Новый этап. Новые люди, новые правила, новые возможности. Я понятия не имел, чего ожидать. Канон я помнил кусками, имена путал, даты не знал. Но одно я знал точно: это тело здорово. Оно может бегать, прыгать, падать и вставать. Может кидать тяжеленные двери и летать на диване. Может дышать полной грудью и не бояться, что завтра не сможет встать с постели.

　Как же охрененно снова чувствовать жизнь каждой клеткой.

　Я усмехнулся в темноту и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра я иду в школу. И кто знает - может, именно там я встречу кого-то, кто станет моим новым другом. Или первым врагом. Или новой жертвой моих экспериментов.

　В любом случае, скучно не будет.