В день отъезда они выехали в аэропорт Шуанлю по забитой трассе и добрались к четырём часам дня. За рулём был один из сотрудников Пангу, а главным действующим лицом в салоне стал Ин Юйчэнь, неугомонный остряк.

Когда машина миновала пункт оплаты и выехала на эстакаду, Ин Юйчэнь заёрзал на заднем сиденье. Телефон сел, заняться было нечем. Заметив, что водитель пару раз проигнорировал его болтовню, он хлопнул себя по бедру, перегнулся вперёд и расхохотался:

— Что, братец, струсил? Будь мы в Пекине, плевать, откуда ты родом, никто бы не спасовал! А там север, юг, восток, запад…

Не успел он договорить, как Ин Юйцзян, нахмурившись, шлёпнул его по затылку:

— Хватит трепаться. Выходим.

Ин Юйцзяну надоела бесконечная болтовня младшего. Откуда в этом парне столько напыщенных речей, да ещё и таких складно изложенных? Вместо дела одни пустые разговоры.

Они поспешили к терминалам самообслуживания, чтобы распечатать посадочные талоны. Ин Юйцзян, предвидя выходки «юного расточителя» Ин Юйчэня, забронировал места в первом классе. В зоне для VIP-пассажиров утомлённый дорогой младший брат развалился в кресле, но, поймав суровый взгляд Ин Юйцзяна, мгновенно выпрямился, будто умоляя: «Не ругай!» Его потешная чопорность вызвала улыбку у сотрудника аэропорта.

Сдав багаж, Ин Юйцзян повёл брата к зоне досмотра. Выбросив в контейнер зажигалку, он окинул взглядом толпу. Очередь растянулась до самого выхода, ждать пришлось бы не меньше получаса. Нахмурившись, он подозвал сотрудника:

— Проход для первого класса закрыт?

Сотрудник с извиняющейся улыбкой ответил:

— Простите, господин, из-за наплыва пассажиров его временно переоборудовали под женский досмотр. Но с вашим классом обслуживания вы можете пройти через быстрые каналы тринадцать и четырнадцать. Позвольте, я провожу.

Когда сотрудник повернулся, Ин Юйцзян заметил на его жилетке надпись: «Кроме любви, всё требует очереди». Фраза резанула глаза. Сжимавшая телефон рука дрогнула. Он перечитал слова, в мыслях их пережевал, и в памяти всплыло короткое «угу» в ответе Хэ Цина. Сердце кольнуло.

Пройдя досмотр, Ин Юйцзян остановился у выхода, прислонился к стеклянной стене и наблюдал, как досматривают брата. Потом достал телефон и набрал номер. Хриплым голосом сказал:

— Я… переоформил билет.

Хэ Цин, не отрываясь от дел, равнодушно спросил:

— И надолго задержишься?

Ин Юйцзян помолчал, прежде чем ответить:

— Нет. Вылетаю раньше.

Голос Хэ Цина дрогнул от удивления:

— Что? Ты уже в аэропорту?

— В зоне вылета.

— Чёрт возьми… Серьёзно? — в голосе Хэ Цина проступили обида и боль. Он резко выпрямился в кресле, отбросив небрежную позу, и выпалил: — Даже попрощаться не захотел? Так не хотел, чтобы я тебя проводил?

Упрёк Хэ Цина прижал Ин Юйцзяна к стенке. Он заметил, как младший брат, пыхтя в пуховике, вышел из зоны досмотра, взял у него билет с паспортом и сунул в карман. Вздохнув, он сказал в трубку:

— Послушай, я вернусь сразу после Нового года.

Уловив ласковые, но усталые нотки, Ин Юйчэнь удивлённо вытаращился:

— Это Хэ Цин?

Хэ Цин, услышав голос Ин Юйчэня, рявкнул в телефон:

— Да, это я!

Парнишка вздрогнул от крика. Поняв, что Хэ Цин на взводе, он струхнул и, потянув брата за рукав, шёпотом спросил:

— Гэ, вы поссорились?

Ин Юйцзян метнул в него взгляд, от которого Ин Юйчэнь съёжился. Но, подумав, старший смягчился, не стоило вымещать злость на младшем. Он лишь потрепал его по затылку и нежно сказал:

— Всё нормально.

Они поспешили к выходу на посадку. Аэропорт был огромным, времени на отдых в зале первого класса не осталось. Холодный ветер в зоне вылета пробирал до костей. Ин Юйцзян всё ещё обдумывал, как продолжить разговор, когда из трубки донеслось яростное:

— Ты даже двух часов не мог меня подождать? О каком «после Нового года» ты вообще говоришь?

Лицо Ин Юйцзяна потемнело. Он остановился, сжал телефон и крикнул:

— Хэ Цин!

Но не успел он продолжить, тот оборвал звонок.

Борясь с закипающей злостью, Ин Юйцзян глубоко дышал. Грудь вздымалась от напряжения. Закрыв глаза, он опустился на ближайшее кресло, опёрся локтями на колени и замолчал.

Ин Юйчэнь впервые видел, чтобы кто-то, кроме него, довёл брата до такого состояния. Испугавшись, он осторожно приблизился и стоял, не решаясь сесть. Ин Юйцзян протянул ему билет:

— Иди к выходу на посадку. Я догоню.

Уловив что пара поссорилась, Ин Юйчэнь не посмел спорить. Выпрямившись, он робко взглянул на брата, боясь разозлить его ещё больше:

— Гэ… ты же не останешься здесь, правда?

Ин Юйцзян достал сигарету, зажал её в губах, но не зажёг. Глубоко вдохнув терпкий запах табака, он глухо ответил:

— Нет. Иди.

Когда брат ушёл, Ин Юйцзян остался один. Опустившись в мягкое кресло, он уставился на фото Хэ Цина в телефоне. Ещё одна попытка дозвониться, и снова тишина. Лицо его потемнело. Сломав сигарету пальцами, он швырнул её в урну. Чувствуя холод по телу он поднял воротник пальто и направился к выходу на посадку.

***

Хэ Цин, сидя в машине, листал приложение, пытаясь угадать, на какой рейс переоформил билет Ин Юйцзян. Мысли путались, и он, отбросив идею искать по паспорту, заглушил двигатель. Откинувшись на спинку сиденья, он мрачно смотрел на взлетающие самолёты.

В восемь часов в аэропорту Шуанлю было очень холодно. Хэ Цин, не включая обогрев, кутался в пуховик, сидя в своём ярко-красном Макларен P1. В глубине души он надеялся, что Ин Юйцзян, глядя из иллюминатора, заметит его машину на парковке и поймёт, что он всё-таки приехал.

Это был его способ показать слабость, пойти на уступку, хотя он отлично знал, что Ин Юйцзян этого не увидит.

Темнота окутала аэропорт. Лишь терминал T2 сиял ярким светом, жёлтые фонари парковки тускло мерцали, а яркие огни такси отливали красным. Над всем этим возвышалась подсвеченная надпись: «Чэнду».

Вспомнив, как Ин Юйцзян когда-то фотографировал аэропорт по прилёту, Хэ Цин достал телефон и сделал снимок. Просто чтобы было.

Он смотрел, как самолёты один за другим взмывают в небо, а другие заходят на посадку. Пальцы нервно постукивали по рулю, а в отражении лобового стекла он видел собственное нахмуренное лицо и усталые глаза.

Вскоре по Шуанлю зарядил дождь, капли звонко барабанили по кузову. Минут через двадцать ливень усилился. Хэ Цин обновил приложение: аэропорт объявил о задержках рейсов. Вылеты встали в очередь, и только самолёты Sichuan Airlines из терминала T1 отваживались взлетать сквозь непогоду.

Лётчики-истребители, не иначе, — усмехнулся про себя Хэ Цин.

Взглянув на время, а было почти девять, он с досадой понял, что просидел здесь уже три часа. Самолёт Ин Юйцзяна, скорее всего, уже давно в Пекине.

Эх, дождик бы пораньше… Может, хоть ненадолго задержал бы его, — подумал он, опуская голову на руль. Что он вообще забыл здесь, уставившись на взлётную полосу?

Он просидел ещё минут десять, продрогнув до костей. Листая Моменты в WeChat, наткнулся на пост Ин Юйчэня:

Геолокация: аэропорт Шоуду, Пекин. На фото кроссовки Ин Юйчэня и чёрный чемодан. Приглядевшись, Хэ Цин заметил в кадре знакомые брюки и туфли Ин Юйцзяна.

Он глубже зарылся лицом в шарф. Замёрзшие пальцы остановились над экраном. Хэ Цин хотел лайкнуть пост, дать понять, что видел, но рука не поднималась. Поборов себя, он открыл чат с Ин Юйцзяном и отправил.

Всего пара слов. После этого он выключил телефон и уткнулся лбом в прохладный руль, стараясь участием моргания сдержать подступившие к глазам слёзы.

Он вдруг поймал себя на мысли, что больше не станет подтрунивать над подругами друзей за их «выкрутасы». Любовь, она и есть безумие: ты чудишь, я чудю, а если никто не чудит, значит, никому и не важно. Будь он девчонкой с чувствительными нервами, наверное, закатывал бы Ин Юйцзяну истерики по типу три дня мелких ссор, пять дней крупных. Хотя, глядя на своё нынешнее состояние, он и так недалеко от этого ушёл.

Слишком уж сильно он впустил его в своё сердце.

Не успев отойти от этих мыслей, Хэ Цин заметил, как несколько прохожих принялись фотографировать его машину. Их, похоже, не волновало, есть ли внутри кто-то, просто щёлкали на телефон. Раздражение накатило тяжёлой волной. Он выключил фары, и ярко-красный Макларен стал незаметен в темноте парковки. Снимать было практически нечего.

Парочка зевак разочарованно цокнула языками, пробормотала что-то неразборчивое и опустила телефоны. Но один упрямец продолжал снимать. Тогда, схватив свой телефон, Хэ Цин начал фотографировать его в ответ.

Парень, похоже, не сразу понял, что происходит, и лишь нахально ухмыльнулся. Его приятель осмелел, щёлкнул со вспышкой, ослепив Хэ Цина. Глаза резко заслезились. Он вдруг завёл двигатель, включил фары и коротко, но громко просигналил.

Тот, что снимал, отшатнулся. Его друг, всё ещё с телефоном наготове, сделал выпад к машине. Юноша, не теряя времени, заблокировал двери, схватил телефон и позвонил Лань Чжоу. После приоткрыл пассажирское окно и откинувшись на сиденье, закурил, готовясь к дальнейшему развитию событий.

Приглядевшись, он заметил, что с ними девушка, видимо подруга одного из парней. Она, дрожа, пряталась за спинами и всхлипывала. Сам же зачинщик, с перекошенным от злости лицом, наступил на эмблему Макларен на капоте и заорал что-то на чэндуском диалекте, требуя, чтобы Хэ Цин немедленно вышел.

Хэ Цин растерялся. Его машина не была такой раскрученной, как Ламборджини или Феррари, и её логотип мало кто узнавал. Похоже, эти ребята приняли её за какой-то дешёвый спорткар. Или, что хуже, он нарвался на местных «авторитетов».

Не прошло и двадцати минут, как на парковке взревел двигатель знакомой Феррари 812, той самой, что ранее принадлежала Хэ Цину. Фэн Тан, похоже, гнал на предельной скорости. Оглушительный рёв мотора и яркий кузов эффектно перекрыли путь троице.

Хэ Цина чуть не хватил удар. Зачем приехал Фэн Тан? Он же звонил Лань Чжоу! Неужели этот выскочка не понимает, что своим появлением только усугубляет ситуацию?

За Феррари подкатили две Ауди Q7. Никто не выходил, но Хэ Цин, прищурившись, разглядел за тонированными стёклами несколько смутных силуэтов, человек девять, не меньше. На пассажирском сиденье Феррари мелькнуло незнакомое лицо.

Фэн Тан выскочил из машины, заложив за пояс ключи. Не раздумывая, Хэ Цин распахнул дверь и шагнул ему навстречу. Перегородивший было путь парень опешил, но тут же потянулся схватить Хэ Цина за плечо. Тот молниеносно перехватил его руку, прижал к горячему капоту Макларен.

Парень вскрикнул, обожжённый капотом. Его девушка завизжала, но не осмелилась подойти. Фэн Тан рванулся на помощь, но Хэ Цин, схватив его за затылок, с силой уткнул лицом в складки своего пальто.

Незнакомец из Феррари подскочил, ловко скрутив нахала, а Хэ Цин, таща упирающегося и ругающегося Фэн Тана, направился к ближайшей Ауди. Фэн Тан отбивался, пытаясь лягнуть его, и, задыхаясь, орал:

— Да чтоб тебя, Цин-эр! Отпусти! Лань Чжоу укатил в Чунцин, вот я и…

Хэ Цин, не слушая, буквально впихнул его на заднее сиденье Ауди и кивнул одному из парней:

— Ты. Отгони Феррари обратно в гараж Фэн Тана.

Он втолкнул друга глубже в салон и бросил через плечо:

— Присмотри, чтоб не вылез и не натворил ещё больше дел.

Парень, которому поручили следить, замялся:

— Молодой господин Хэ, это… наш босс…

Хэ Цин, не удостоив его ответом, схватил Фэн Тана за ухо и строго сказал:

— Сиди смирно, чёрт тебя дери. Не позорься.

Дальше всё пошло по накатанной колее. Он вытащил телефон, сделал чёткий снимок лица наглеца со вспышкой. Тот, униженный перед заплаканной подругой, окончательно вскипел и замахнулся. Хэ Цин ловко перехватил кулак, сжал запястье до хруста и, стиснув зубы, проговорил:

— У меня ещё есть терпение разговаривать с тобой по-человечески!

Упрямо выпятив подбородок, парень заорал на всю парковку:

— Да плевать, кто ты такой! Думаешь, крутой? Мы тут в Шуанлю что хотим, то и снимаем! Ну, сфоткал я твою тачку, и что?

Хэ Цин чуть повернул голову. Вокруг уже собралась толпа зевак, водители застрявших машин назойливо сигналили. Воодушевлённый вниманием парень ткнул пальцем чуть ли не в лоб Хэ Цина:

— Что, богатенький? Тачка на пару миллионов? Я дам сотню тысяч, хватит за фото?

Терпение Хэ Цина лопнуло окончательно. Он резко пнул парня в живот. Тот, сдавленно охнув, согнулся пополам, но, к удивлению Хэ Цина, тут же вскочил, вцепился ему в ногу и, точно бешеная собака, попытался укусить.

Хэ Цин от неожиданности даже отшатнулся, в драках он повидал разное, но чтобы кусались? Не сдержавшись, он пнул его ещё раз, теперь в плечо. Тот повалился на мокрый асфальт, катаясь и вопя на весь аэропорт:

— Богатей избивает! Спасите! Помогите! Убивают!

У Хэ Цина на висках вздулись вены. Из Ауди выскочили несколько людей, но он, сверкнув глазами, рявкнул так, что те замерли на месте:

— Стоять! Никому не подходить!

Кто-то из зевак всё же догадался вызвать полицию аэропорта. Вскоре толпу окружили сотрудники с дубинками и щитами. Хэ Цин взглянул на корчившегося на земле парня, затем на старшего из полицейских. Кивнув, он спокойно достал паспорт и протянул ему:

— Готов сотрудничать и дать показания.

Его усадили в полицейскую машину. Мигалки, отбрасывая алые блики на асфальт, резали ночь. Сидя на заднем сиденье, Хэ Цин слышал нарастающий гул моторов где-то позади. Он глухо вздохнул.

Водитель-полицейский глянул в зеркало заднего вида:

— Может, скажешь своим, чтобы не ехали следом? Целая кавалькада до участка собралась.

Хэ Цин провёл рукой по лицу и усмехнулся:

— Они сами по себе. Я не их главный.

Он достал телефон, убедился, что Макларен благополучно отогнали в гараж, и почувствовал, как напряжение чуть отпускает. Обновив чат, он увидел ответ от Ин Юйцзяна.

Чуть позже пришло ещё одно, совсем простое.

У Хэ Цина неожиданно защипало в носу, а глаза наполнились влагой. Холодный ветер из приоткрытого окна хлестал по лицу. Он вдруг подумал, что в Чэнду, чёрт возьми, тоже сегодня пронизывающий холод.

Двое полицейских по бокам, решив, что он не зачинщик, уже начали скучать. Один хотел было заговорить, но, заметив, как Хэ Цин резко вытирает глаза тыльной стороной ладони, удивился.

И чего все такие нежные? — промелькнуло у него в голове. — Подрался, и в участок на допрос. Что такого?

Он открыл было рот, чтобы как-то подбодрить, но передумал и сказал лишь:

— Камеры всё записали. Если вина невелика, отделаешься легко. Медосмотр, может, компенсация небольшая…

Прикрыв глаза ладонью, Хэ Цин покачал головой. Горло сдавило так, что не было сил вымолвить ни слова. Он снова вытер предательскую влагу рукавом, с горькой иронией думая: Хорошо, что это пара слезинок, не настоящие слёзы, а то позор был бы полный.

Собравшись, он открыл чат и напечатал.

Ответ пришёл почти мгновенно.

***

В участке Шуанлю Хэ Цин вышел из полицейской машины, продрогнув под промозглым ветром. Допрос и оформление протокола затянулись, на улице было уже около четырёх утра, когда его наконец отпустили. Закурив, он медленно шагал по двору участка, где у ворот выстроилась целая вереница знакомых машин. В центре, на водительском сиденье одной из них, сидел Фэн Тан, сверля его полным ярости взглядом.

Дежурный полицейский, пропуская Хэ Цина, не удержался от ухмылки:

— Слушай, у входа стоянка крутых тачек! Миллиончиков на десять, не меньше. Ты кто вообще такой?

Хэ Цин улыбнулся:

— Я? Обычный продавец машин.

Полицейский щёлкнул пальцами и рассмеялся:

— Чтобы не накалять обстановку, того забияку придержим до утра. А ты не ввязывайся больше в такие истории, ладно? Иди домой, отсыпайся.

Хэ Цин кивнул:

— Договорились.

Докурив, он стряхнул пепел, сунул руки в карманы и молча, не глядя на Фэн Тана, сел в его машину на пассажирское сиденье. Устало бросил:

— Поехали.

Резко трогаясь с места, Фэн Тан не сдержался:

— Какого чёрта ты делал так поздно в аэропорту?

Хэ Цин, закрыв глаза, потёр переносицу. Пелена усталости перед глазами не проходила. Тихо, с выдохом он ответил:

— Самолёты считал.

***

На третий день после возвращения в Пекин Ин Юйцзяна с шумом разбудил младший брат. Ин Юйчэнь влетел в комнату, размахивая телефоном, и плюхнулся на кровать:

— Гэ, срочно! Глянь, это же Хэ Цин! В Чэнду больше такой тачки нет! Чёрт, журналисты, номера даже не замазали, сволочи…

Стряхнув остатки сна, Ин Юйцзян выхватил телефон. Заголовок на сайте Dacheng резанул по глазам:

Красные буквы жгли. Пролистав статью, он увидел фото. Незнакомый парень, вцепившийся в ногу Хэ Цина, чьё лицо замазали мозаикой. На заднем плане павлинья Феррари 812 и две Ауди Q7, смотревшиеся как кадр из дешёвого боевика. Следующий снимок: ярко-красный Макларен Хэ Цина. Такой в Чэнду был один, ошибиться невозможно.

Ин Юйцзян был шокирован. Время инцидента: девять тридцать вечера в день его отлёта.

Статья поливала Хэ Цина грязью, выставляя избалованным мажором, раздувая конфликт для подогрева народного гнева. Стиснув зубы, Ин Юйцзян открыл Weibo, нашёл любительское видео с места событий, вырезал оттуда лицо зачинщика и отправил знакомым в Чэнду. Затем немедленно позвонил другу в местных медиа.

Тем временем Хэ Цин получил сообщение от Ин Юйчэня с соболезнованиями. Поняв, что скрывать бесполезно, он собрался с духом, чтобы как-то объяснить всё Ин Юйцзяну, но в этот момент зазвонил видеовызов.

На экране появился знакомый, волевой подбородок Ин Юйцзяна. Хэ Цин невольно залюбовался. Камера сместилась, показав густые брови, и глубокие глаза.

Хэ Цин, полулежа на кровати, курил, стиснув челюсти, и молчал, затягиваясь раз за разом. Ин Юйцзян, приблизив лицо к камере, внимательно осмотрел его, проверяя, нет ли синяков или царапин. Убедившись, что всё в порядке, он чуть расслабился.

Смущённый такой пристальностью, Хэ Цин поперхнулся дымом и закашлялся. И тут услышал низкий голос:

— Снимай халат.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli