Этот день вошёл в историю Цзянху как событие, о котором говорил весь город. Даже спустя годы очевидцы вспоминали его с восторгом. Город потряс дерзкое публичное заявление, настоящий «крик на всю округу».

В одночасье на девяти знаковых небоскрёбах вспыхнули слова, бегущей строкой по гигантским экранам:

Даже отель X, никогда не использовавший свою электронную стену для рекламы, преобразил её в призыв: Господин Шэн, стань моим мужем!

Теперь любой мог понять, что за арендой самых престижных экранов Цзянху для такого предложения стоит таинственный глава X Holdings.

Новость о том, что X Holdings захватил экраны девяти знаковых зданий, чтобы публично признаться в любви наследнику корпорации Шэнфан, облетела город. Цзянху бурлил от изумления.

Шэн Шаою, альфа S-класса, был известен всем. Но никто не предполагал, что загадочный UKW это Омега, решившийся на столь смелый шаг, открыто добивающийся брака с ним.

Толпы зевак ликовали, таблоиды били рекорды просмотров, а торговки на рынке, сбившись в группки, сплетничали о том, как «богачи умеют удивлять».

Для Шэн Шаою это стало моментом полного социального краха.

Первым позвонил Ли Байцяо.

Этот недалёкий парень кричал в трубку:

— Шаою, раз ты жених в богатой семье, не подаришь ли мне ту орхидею?

Орхидею твоей маме! — в мыслях взревел Шэн Шаою. 

Та самая «призрачная орхидея» сидела напротив, подпирая подбородок и с улыбкой наблюдая, как Шэн Шаою, стиснув зубы, сбрасывает очередной звонок.

Телефон не умолкал.

Утомлённый бесконечными вызовами, Шэн Шаою перевёл его в беззвучный режим и резко спросил Хуа Юна:

— Ты что, больной?

— Да, — ответил тот, не задумываясь. — У меня недуг, от которого я умру, если господин Шэн не станет моим мужем.

— Можешь говорить нормально?

— Разве я не нравлюсь господину Шэну?

Шэн Шаою фыркнул:

— Нравишься. Но это повод устраивать такой переполох?

— Это не переполох. Я серьёзен.

Взбудоражившее город публичное признание действительно было серьёзным. Чувства Хуа Юна к Шэн Шаою никогда не были игрой.

На телефон приходил поток звонков и сообщений от знакомых, полузнакомых и совсем чужих людей.

Корпорация Шэнфан и филиал X Holdings в Цзянху оказались в центре внимания СМИ из-за этой «рекламы». У входов в офисы выстроились журналисты, коридоры заполнили репортёры.

Отель X, однако, держал оборону. Служба безопасности работала безупречно, и гостиница функционировала как обычно.

Попавший в эпицентр сплетен Шэн Шаою укрылся в номере 9901 отеля X, чтобы переждать шумиху.

К полудню корпорация Шэнфан, чьи акции с утра взлетели до небес, опубликовала заявление. В нём благодарили за внимание и подчёркивали, что компания продолжит развивать биотехнологии и стремиться к сотрудничеству.

Вскоре последовало второе заявление: корпорация не комментирует личную жизнь председателя и просит уважать его личное пространство.

Затем Шэнфан Био объявили, что Шэн Шаою представит компанию на отраслевом саммите в Восточной Европе уже завтра.

Как только новость разлетелась, журналисты хлынули в аэропорт. Жаждущие первых снимков Шэн Шаою после скандального предложения, репортёры готовились к погоне за сенсацией.

Эта дымовая завеса, искусно созданная Чэнь Пиньмином, дала Шэн Шаою передышку.

В эпоху интернета слава длится ровно пятнадцать минут. Лучший способ унять ажиотаж, это отвлечь внимание.

Благодаря этой тактике к вечеру Шэн Шаою незаметно покинул укрытие.

Первым делом он направился в больницу Хэцы.

Полчаса назад Шэн Фан потребовал, чтобы сын немедленно явился.

Шэн Шаою был на грани. Целый день его осаждали вниманием, он даже не смог нормально поесть. Путь до больницы был недолгим, но привыкший к разъездам Альфа вдруг почувствовал дурноту, его лицо побледнело, желудок сжимался.

Собравшись с силами, он вошёл в палату и заметил мрачное выражение лица полулежащего на кровати с планшетом Шэн Фана. Стоявший рядом Чэнь Пиньмин бросил предостерегающий взгляд: «Будь осторожен».

Но Шэн Шаою давно перестал быть юношей, жаждущим отцовского одобрения. С каменным лицом он остановился у кровати и коротко произнёс:

— Папа.

Шэн Фан повернулся, взглянул без эмоций и спросил:

— Как давно ты знаешь главу X Holdings?

— Недолго, — уклончиво ответил он.

Оглядев молодое лицо сына, Шэн Фан слабо улыбнулся:

— В твоём возрасте меня тоже осаждали Омеги по пути с работы домой.

Тон был мягким, без хвастовства, но Шэн Шаою уловил намёк, отец подчёркивал своё обаяние.

Если он не ошибался, Шэн Фан женился рано.

Двадцать семь лет.

Шэн Шаоцин был всего на два года младше.

Значит, тогда Шэн Шаоцин уже родился.

— Среди Омег, что тебя осаждали, была мать Шэн Шаоцина? — спокойно спросил Шэн Шаою.

Шэн Фан не ожидал такого. Лицо на миг напряглось, но тут же расслабилось, и он уклончиво ответил:

— Покорять, это в природе Альфы.

— Не думаю, что ты говоришь за всех, — усмехнулся Шэн Шаою. Слова были острыми, но тон ровным. — Не каждый увлечён изменами.

Возможно, из-за болезни Шэн Фан не вспылил, а ответил с неожиданной откровенностью:

— В чувствах я был виноват перед твоей матерью. — Но тут же, с привычной надменностью, добавил: — Но я дал ей полную богатства и почёта жизнь.

Такой отец был не просто бесстыдным, он был бессовестным.

— Если бы она выбрала другого, её жизнь могла бы быть не менее богатой, а возможно, и более почётной, — возразил Шэн Шаою. — Конечно, другой мог бы ей изменять. Но, — он горько усмехнулся, — если бы она не любила его так сильно, как любила тебя, ей не было бы так больно.

Шэн Фан замолчал.

Впервые Шэн Шаою открыто говорил с отцом о матери. Шэн Фан знал, что сын держал обиду за их брак, но никогда не высказывал её. Их супружеская жизнь была как заноза в сердце Шэн Шаою. Её можно игнорировать, но боль остаётся.

— Я знаю о грязных делах Шаоцина, — сменил тему Шэн Фан. — Я отчитал его мать.

— Отчитал? — сын безжалостно разоблачил его. — Как именно? Посоветовал нанять лучшего адвоката в Цзянху, чтобы вытащить её сыночка из-под ареста?

Шэн Фан посмотрел ему в глаза и чётко произнёс:

— Я не дам ни копейки на адвокатов.

— О! Но на жизнь будешь давать, как обычно, верно?

— Папа, нам незачем лгать друг другу, — Шэн Шаою изменил позу, пытаясь унять спазмы в животе, и продолжил спокойно: — Даже если Шэн Шаоцин желает мне смерти, он твой любимый сын, в нём половина твоей крови. Так что ты…

— Ты тоже мой сын, — перебил Шэн Фан, тяжело вздохнув. — Шаою, ты мой главный наследник. Будущее корпорации Шэнфан…

— Передай её Шэн Шаоцину, Шэн Шаоци, Шэн Шаолиню, — нахмурился мужчина, уставший от разговоров о наследстве. — Или Шэн Шаоцянь, Шэн Шаоюэ, Шэн Шаовань. Любой из них может стать твоим наследником, если справится.

Шэн Фан, нахмурившись, внимательно посмотрел на сына. За время разлуки этот альфа S-класса стал одновременно родным и чужим. Шэн Шаою выдержал его взгляд, а затем с горькой усмешкой сказал:

— Быть твоим главным наследником не великая честь. Ответственность мне, любовь другим. Отбор лучших, строгое воспитание… Папа, ты мастер «педагогики». У тебя своя «передовая» система для своих детей, целая школа.

Шэн Фан смотрел на сына, который впервые так открыто высказался, и вспомнил их беседу перед операцией по удалению опухоли. Тогда, понимая, что шансы на выживание малы, он говорил с сыном тепло, по-отцовски.

Но Шэн Шаою, выслушав, не проявил радости, лишь замолчал.

Он думал что сын его действительно ненавидит. Но сегодня понял, что это не ненависть, а разочарование.

Шэн Шаою, казалось, не видел ценности в корпорации Шэнфан с её миллиардным капиталом. Он взял бразды правления не из жажды власти, а из долга перед трудом отца. Это было как если бы отец приготовил ужин, вложив все силы, и даже если еда невкусная, сын всё равно ел бы её, чтобы не огорчить отца.

Да, этот молодой человек был мягкосердечным. Даже если бы речь шла не о корпорации в миллиарды, а о простой тарелке еды, он доел бы её, лишь бы не ранить родителей.

Впервые Шэн Фан ощутил вину перед сыном.

Он помолчал, и сказал:

— Я позвал тебя не за этим.

Пропасть между отцом и сыном была слишком глубокой, чтобы разрешить всё парой слов.

— Я хочу знать, что ты решишь насчёт Сяо Хуа?

Шэн Шаою удивился:

— Что?

Отец пояснил:

— Глава X Holdings не тот, с кем можно играть.

Даже в болезни он слышал о репутации этого человека.

Увидев удивление сына, Шэн Фан нахмурился и продолжил:

— Не знаю, как ты связался с ним, но раз он сам проявил инициативу, это не так уж плохо.

Тёплые нотки в его голосе исчезли. Из отца он вновь стал расчётливым бизнесменом.

— Ты правильно ответил на предложение публично, но не стал раздувать тему, — продолжил он. — Я знаю, что ты увлечён Сяо Хуа. Я не требую разрыва, но если ты согласился на брак с главой X Holdings, вам с Сяо Хуа нужно быть осторожнее.

— Когда это я согласился?

— Ты хочешь отказаться? — Шэн Фан опешил, затем неодобрительно нахмурился. — Глава X Holdings или Сяо Хуа. Шаою, не говори, что ты не понимаешь, что лучше.

Шэн Шаою промолчал, не находя слов.

Видя его молчание, отец продолжил:

— Тебе не обязательно выбирать. Иногда можно взять и то и другое.

— То есть, — Шэн Шаою поднял взгляд, — ты советуешь мне поступить как ты?

Сарказм был явным, но Шэн Фан, не смутившись, ответил:

— А что в этом плохого?

— Что плохого? — переспросил Шэн Шаою. — Это ты должен был спросить у моей матери.

— Она лучше всех знала, что значит жить с жадным мужем.

— Я говорю о своих делах, не приплетай других. К тому же, глава X Holdings не твоя мать.

— Да, точно, — кивнул Шэн Шаою. — Он не влюбился бы в подонка, не вышел бы за него и не рожал бы ему детей.

— У моей матери не было ни власти, ни связей, так что она заслужила то чтобы её обманывали, — он поднялся. Лицо было бесстрастным, но гнев давил на грудь. Желудок сжимался, его тошнило. — У меня дела. Я пошёл.

— Шаою, — окликнул Шэн Фан. — Ты и Сяо Хуа…

— Я разберусь.

Следовавший за ним Чэнь Пиньмин с тревогой заметил:

— Господин Шэн, вы очень бледны.

Шэн Шаою, не сказав ни слова, быстро направился к туалету. Его лицо было напряжённым, а кожа белой как мел.

Чэнь Пиньмин вошёл следом и услышал звуки сильной рвоты.

 

***

6Перевод команды Golden Chrysanthemum