🔥Тропа Мятежника (Киберпанк) - 🏷️(Главы 3-4)
Глава 3
20 мая 2075 года.
Найт-Сити, Калифорния.
7:21 по тихоокеанскому времени.
9 часов после смерти Уиллоу Уокер.
За 7 месяцев до одной известной автокатастрофы.
Мир Эдриана был окутан туманом. Обрывки слов и звуки города забивали ему голову, как пробки в час пик, не давая сформировать ни одной связной мысли. Не лучшая ситуация, но в данный момент он был не способен думать о чём-то подобном. То, что он был в достаточном сознании, чтобы хотя бы помнить своё имя, было странностью, которую он не знал, как описать.
Медленно он начал приходить в себя, начиная с ощущений, которые мог чувствовать. Он лежал под углом, вероятно, в каком-то кресле. Он не мог определить, из чего оно сделано, но оно явно предназначалось для какой-то медицинской процедуры.
Затем пришли голоса, потом звуки, а потом и всё остальное.
— ...не слабак, этого у него не отнять, — сказал грубоватый, но мягкий голос, и до него донёсся звук катящегося по комнате кресла. — И всё же, я бы порекомендовал как можно скорее подобрать ему протезы, пока не начали в полной мере проявляться фантомные боли.
— Это будет его выбор. Жаль, что времени на раздумья у него немного, но в этом-то и загвоздка, — ответил другой голос. Он был не таким грубым, но старше и гораздо глубже, с характерным акцентом откуда-то с восточного побережья. Его мать однажды описывала это место, один из старых районов, существовавших до того, как Нью-Йорк превратился в тот ад, которым он является сегодня. Как она его называла? Бруклин?
— Что ж, какой бы выбор ему ни предстояло сделать, просто убедись, что он сделает его скоро, — сказал другой мужчина.
— Спасибо, Виктор, — ответил более глубокий голос. — И помни...
— Ни тебя, ни его здесь никогда не было. Я знаю, что к чему.
— Хороший человек.
В конце разговора Эдриан полностью пришёл в сознание, и содержание подслушанной беседы отошло на второй план, когда боль в собственном теле обрушилась на него волной. Он услышал, как двое мужчин направились к нему, пока он приходил в себя, один из них положил твёрдую, но мягкую руку ему на правое плечо, усаживая обратно в кресло.
— Спокойно, сынок. Всё будет в порядке, просто дай себе прийти в себя, — сказал он, позволяя чувствам Эдриана полностью адаптироваться к окружению. Когда зрение вернулось, Эдриан не мог не оглядеться, несмотря на то, каким слабым оно было. Помещение было широким, почти пещерным, словно оно было наполовину медицинским кабинетом, а наполовину — разгрузочной зоной. Что, учитывая некоторые расходники, которые приходилось доставать риперам, чтобы оставаться на плаву, ничуть бы Эдриана не удивило.
— Как... как долго я был в отключке? — спросил он, поднося руку ко лбу... или пытаясь. Вместо этого лёгкая боль пронзила его правое плечо, где когда-то была рука.
Рипер заметил это, и на его лице появилось выражение сожаления. Он не был стариком, но и не был юношей, вероятно, где-то в районе сорока с небольшим. Его тёмные волосы всё ещё сохраняли свой обычный цвет, а глаза были скрыты за тёмными очками. Эдриан не мог сказать, были ли они медицинскими или просто частью стиля. Но это не помешало его словам дойти до молодого человека в кресле.
— Несколько часов, — честно ответил он. — Твоя рука... ну, я не знаю, что, чёрт возьми, ты сделал; парень, который тебя принёс, мне не скажет, и сомневаюсь, что ты скажешь. Кости сломаны в нескольких местах, серьёзное внутреннее повреждение мышц, связки растянуты так сильно, что я не понимаю, как ты вообще мог что-то держать. Пришлось отнять. Не лучший вариант, но это лучше, чем дать тебе страдать от возможного некроза конечности через несколько дней.
— Моя сестра... с ней всё в порядке?
Мужчина улыбнулся ему, радуясь возможности сообщить хорошие новости, а не те мрачные вещи, которые ему только что пришлось сказать. — Ничего серьёзного. Немного надышалась дымом и лёгкая травма головы, но скоро должна прийти в себя. Честно говоря, я удивлён, что ты очнулся раньше неё.
Эдриан кивнул. — Спасибо, док.
— К вашим услугам, — сказал мужчина, вставая со стула. — И можешь звать меня Виктор. Или просто Вик, если хочешь.
Он взглянул на другого мужчину в комнате, чьё суровое лицо застыло в нейтральном выражении. Он вздохнул, махнув рукой через плечо, и направился к выходу из своей клиники. — Я оставлю вас поговорить.
Он ушёл, задвинув за собой ворота клиники, и его шаги эхом разнеслись по комнате. Мужчина напротив Эдриана был... что ж, «суровый» — это одно слово. Его вышеупомянутое суровое лицо было квадратным, а челюсть — острой, словно край утёса. Щетина с проседью соответствовала коротким волосам на голове, его глаза казались естественного карего цвета, хотя как минимум один из них, вероятно, был кибернетическим. Эдриан на мгновение задумался, какой из них какой. Он точно не мог сказать.
Он был широкоплечим и мускулистым, как стереотипный военный с пропагандистских плакатов. В отличие от тех же самых людей, его возможности, казалось, этим не ограничивались. Это было видно по его расслабленной позе и готовности, словно он был сжатой пружиной в машине смерти и разрушения. Он носил практичную одежду, простые штаны и рубашку, хотя его армейские ботинки и длинный тёмный плащ были странностями, которые могли бы выделить его из толпы.
Но что привлекло внимание Эдриана больше всего, так это характерная чёрная киберрука, заменившая давно потерянную правую руку мужчины. Она была изящной и хорошо сделанной, явно предназначенной для тяжёлого вооружения, а также являлась отличным инструментом для ближнего боя. Он знал только одного человека, наёмника или кого-то ещё, с подобными имплантами.
— Полагаю, у тебя много вопросов, — сказал он, подняв руку, прежде чем Эдриан успел что-либо спросить. — И я знаю, что у тебя, вероятно, есть куча предположений о моей личности, не в последнюю очередь из-за моей руки. Сразу тебя уверю, что эти предположения, скорее всего, верны. Но имена столь печально известные могут быть... неудобны. Особенно когда пытаешься не отсвечивать. Так что привыкай называть меня как-то иначе, хорошо?
— ...Хорошо, — согласился Эдриан, немного ошарашенный его лаконичным объяснением. — У тебя есть предложения?
Мужчина с суровым лицом криво улыбнулся. — «М» вполне сойдёт. В любом случае... перейдём к более насущным темам.
Улыбка М сползла с его лица, когда он вытащил что-то из своего плаща, и молодой человек напротив него сразу же узнал, что это. «Малориан». Тот самый, который он использовал, чтобы вытащить себя и Майю из их горящего дома. Мысли о нём и о том, что он сделал с его рукой, вызвали укол боли в теперь уже отсутствующей конечности.
— Эта штука... эта чёртова штука... — сказал М, глядя на неё с чем-то похожим на презрение. — Ты знаешь, что первые два выстрела из этой штуки были сделаны прошлой ночью?
— ...Что?
— Я знаю — такого быть не должно. Малор не делал трофеев, он делал инструменты, и пусть я и не предпочитаю пистолеты, это один из лучших его дизайнов. Но это так. Ты буквально первый человек, который использовал эту штуку по её прямому назначению. Может, я и не ненавижу корпо, как некоторые, но я терпеть не могу людей, которые выставляют напоказ оружие, которое никогда не использовалось. Это безвкусно.
— Это также подводит нас ко второй проблеме, — сказал М, кладя «Малориан» на ближайший стол. — Ты использовал ручной обход подключения, чтобы заставить эту штуку выстрелить, я прав?
— ...Да, — сказал Эдриан, и его мысли тут же переключились на чип, который его мать вставила в его порт. Не найдя его там, он начал паниковать.
— Успокойся, — сказал М твёрдым тоном, вытаскивая тот самый серо-стальной чип из другого кармана своего плаща. — Он всё ещё здесь. Но с ним есть небольшая сложность. Видишь ли, я хотел проверить, целы ли на нём данные, поэтому я вставил его и проверил. Представь моё удивление, когда он оказался наполовину покорёженным.
— Что? Как это возможно? — спросил Эдриан, испугавшись, что мог что-то сделать с чипом.
— Это ты мне скажи, парень, — сказал М, протягивая ему чип. — Вставляй.
— Но ты же только что сказал...
— Я знаю. Я хочу кое-что проверить. Вставляй, пожалуйста.
Нерешительно Эдриан сделал, как его просили, взяв чип из протянутой руки М и вставив его в свой нейропорт. Но вместо покорёженных данных, которые описал суровый мужчина, он увидел всё то же, что и раньше. Схемы, предположения и ключ данных.
— Он... он выглядит для меня нормально, — сказал он, не в силах скрыть удивление в голосе.
— Так я и думал... — сказал М себе под нос. — Ты здорово попортил этот чип, знаешь?
— Что? — Эдриан теперь был по-настоящему сбит с толку. Что он сделал с чипом, что данные на нём показались М покорёженными?
— Тот ручной обход, который ты использовал, должен был быть относительно обычной вещью, — объяснил М. — Необычной, возможно, но не чем-то, что такой дотошный парень, как Малор, не учёл бы. Чего он не учёл, так это идеи, что какой-то чёртов сумасшедший пацан из Уотсона использует этот ручной обход без киберруки, чтобы компенсировать отдачу оружия, и что последующая обратная связь вызовет хаос и боль, которые устроят полный бардак в твоих нервах и биохимии мозга. И что этот сумасшедший гонк пойдёт и сделает это дважды.
— По сути: в тот момент, когда ты выстрелил из этого пистолета, ты оказался с ним связан. Ключ данных для смартлинка невозможно извлечь, если этот чип не в твоём нейропорте, потому что вся эта ситуация привела к тому, что данные на указанном чипе, по сути, разделились пополам. Одна половина запуталась в твоём нейропорте, а другая осталась на чипе. И только вместе они могут показать всю глубину содержащейся в них информации. Так что... поздравляю с этим, наверное.
Чувство страха пробралось в нутро Эдриана, когда он задал свой следующий вопрос. Тот, что грыз его с тех пор, как Виктор оставил их с М наедине, тот, который нужно было задать, но который он боялся произнести вслух.
— ...Почему вы спасли меня и мою сестру?
М вздохнул. — Не из благородных побуждений. Во всяком случае, не полностью. В конце концов, это Найт-Сити. Здесь не бывает бесплатных услуг. Я тут оказался, потому что собирался встретиться с твоей мамой. Помочь ей найти нормального покупателя для «Малориана», получить небольшой процент от продажи в качестве гонорара за посредничество. Просто и легко. Теперь этот план пошёл наперекосяк — вероятно, из-за какого-то корпоративного дерьма, учитывая, у кого она, скорее всего, взяла «Малориан», и тот факт, что данные на этом чипе бесполезны без тебя лично.
— ...Вы не могли бы просто... ну, знаешь...? — начал спрашивать Эдриан, не желая полностью озвучивать предположение.
— Технически, мог бы, — признал М. — Но это методы мусорщиков, и далеко не то, что я предпочитаю. К тому же, Виктор бы наотрез отказался от такой просьбы, а он один из лучших риперов в этом городе.
— Какое это всё имеет отношение ко мне и Майе? — спросил Эдриан.
— Ну, каким бы хорошим человеком ни был Виктор, он не работает бесплатно. Не может себе позволить. Операция по ампутации и запайке твоей руки, восстановлению зрительного нерва и удалению повреждённого глаза обошлась в кругленькую сумму — почти десять тысяч эдди. И это даже не считая стоимости кибернетических протезов, которые тебе понадобятся, если ты не хочешь провести остаток жизни без руки и глаза.
— И... что? Как, чёрт возьми, я должен за всё это заплатить? Наша семья не то чтобы купалась в деньгах до всего этого, и мама не делилась с нами никакой банковской информацией. Любые зацепки, скорее всего, сгорели вместе с нашим домом.
— ...Насколько я вижу, у тебя есть два варианта, парень, — сказал М, глядя Эдриану прямо в глаза. — Твой первый вариант — самый простой. Ты отдаёшь «Малориан» мне, и мы расходимся, а на твоём счету оказывается кругленькая сумма в пятьсот тысяч эдди. Признаю, это далеко не то, чего на самом деле стоит этот пистолет, но учитывая, что ни я, ни любые потенциальные покупатели теперь не могут к нему подключиться, это лучшее, что я могу оправдать. Я также оплачу медицинские протезы для твоих конечностей и операции, которые уже были проведены. Это будет не самое лучшее начало новой жизни, но это будет что-то.
Эдриан посмотрел на сурового мужчину, не пытаясь скрыть шок на лице. Полмиллиона эдди — это огромные деньги. Даже большинству корпо пришлось бы осторожно обращаться с такой суммой. Так небрежно предложить такую сумму за оружие — которое никто другой больше не сможет использовать... это, безусловно, было заманчиво. Но что-то в тоне М подсказывало, что это, возможно, не тот путь, которого он хотел. И, если Эдриан был до конца честен с собой, он не был уверен, что это тот путь, которого хотел он. Это было бы легко, и это было бы безопасно, но было в этом что-то... неправильное. Словно он сдаётся. Словно он позволит городу поглотить себя целиком. Раньше он был доволен идеей быть никем. Теперь, после того как те пешки «Арасаки» выбили его дверь и сожгли его дом... он не был уверен, что это правильный выбор.
— А второй? — спросил он, и предвкушение начало грызть его изнутри.
— Ты оставляешь «Малориан» себе и отрабатываешь долг передо мной, заказ за заказом. А пока я буду тренировать и учить тебя, чтобы сделать из тебя лучшего чёртова наёмника, какого только смогу. Я не гонк — у тебя явно маловато опыта в таких делах, и я не настолько чёрствый, чтобы бросать тебя в самое пекло совершенно неподготовленным, просто чтобы посмотреть, выживешь ли ты. Кто бы, чёрт возьми, ни считал это хорошим способом тренировки, — идиот высшей пробы. Это куда менее надёжный путь, и есть ненулевой шанс, что ты можешь умереть. Но выбор всё равно за тобой.
— Честно говоря, тот факт, что у тебя так мало опыта, — это само по себе своего рода чудо, — усмехнувшись, сказал М.
— В каком смысле? — растерянно спросил Эдриан.
— Потому что, парень, несмотря на суровые обстоятельства и тот факт, что ты в чёртовом Найт-Сити... ты умудрился прожить относительно мирную жизнь. Думаю, не нужно говорить тебе, какая это, чёрт возьми, редкость, верно?
Это немного застало молодого человека врасплох, хотя и имело смысл. Эдриан никогда особо не задумывался о своих жилищных условиях, кроме того, что они были неудобными, но, тем не менее, тёплыми и полными любви. И он понял, оглядываясь назад и осознавая реальность того, что эту жизнь у него отняли... М был прав. Ему невероятно повезло не только иметь мать, которая его любила, но и относительно стабильный дом с людьми, которые искренне о нём заботились и которых он любил в ответ.
— ...Сколько у меня времени на принятие решения? — спросил Эдриан.
— Сутки. Я бы дал тебе больше времени, но это всё, что у тебя есть, прежде чем у тебя начнут по-настоящему проявляться фантомные боли в руке. В общем, я оставлю тебя.
— Подождите, — сказал Эдриан, протягивая руку к М, но резко остановился — страх перед инстинктивной реакцией мужчины удержал его. М оглянулся на него, в его глазах читался вопрос, пока он ждал, что Эдриан продолжит. — Что... я... я не знаю, что делать. Я не знаю, какой вариант правильный, и я... чёрт, я даже больше не знаю, чего хочу.
Лицо М, несмотря на вечно нейтральное, хмурое выражение, смягчилось так незаметно, что Эдриан подумал, будто ему показалось. Он опустился на колено рядом с молодым человеком, их взгляды встретились, когда он заговорил. — Я не могу диктовать, какой путь тебе выбрать. Это не мой выбор. И здесь нет «правильного» выбора, Эдриан. Только разные. Если это поможет, попробуй взглянуть на это так. На одном пути есть определённая степень безопасности. Мирной, спокойной жизни. Но это жизнь, где твоё благополучие вполне может зависеть от решений тех, кто никогда тебя не встретит и никогда не примет в расчёт. Это просто печальный факт.
— А есть другой путь. Полный опасностей, смерти и неуверенности в том, увидишь ли ты вообще завтрашний день. Это путь насилия, жестокости и достаточного количества железа, чтобы убить половину НСША. Но с этой опасностью приходит то, чего не предлагает другой вариант. Свобода. Контроль над своей жизнью и все вытекающие из этого последствия, как хорошие, так и плохие.
— Как я уже сказал, правильного выбора нет. Я бы не винил тебя, если бы ты снова решил уйти в тень. Но если ты решишь, что более трудный, более болезненный путь — это то, чего ты хочешь, я буду рядом, чтобы направить тебя на первых порах. Безопасность или Свобода. В конце концов, и то, и другое иметь нельзя.
М поднялся, отвернулся, чтобы дать молодому человеку последний совет. — И ещё одно. Пока не возвращайся домой. Я знаю, что это соблазнительно, особенно сейчас, но в обозримом будущем за этим местом, скорее всего, будут следить. Будет нехорошо, если тебя схватят сразу после того, как ты избежал верной смерти. Пусть считают, что ты не представляешь угрозы.
После этого М вышел из комнаты, и Эдриан остался один. Он вздохнул, неуверенность захлестнула его разум, когда он встал с кресла; трение гладкого материала о его кожу вызвало тот странный звук, который всегда ассоциируется со смотровыми столами. Он прошёл в конец комнаты в поисках раковины, зеркала или просто... чего-то, что помогло бы ему отвлечься от всего, сосредоточиться.
Он нашёл это в другом конце помещения, где раковина была установлена рядом с тем, что он счёл столом Виктора. Он открыл кран и набрал воды в оставшуюся левую руку. Эдриан плеснул себе в лицо, втирая воду, пытаясь успокоить нервы. Он смотрел в раковину, пока вода продолжала течь, положив руку на край и сверля её взглядом. Словно раковина была его смертельным врагом.
Но по правде говоря, Эдриан боялся смотреть на собственное отражение. Увидеть себя, тот урон, что был ему нанесён... это стало бы последним гвоздём в крышку гроба. Это сделало бы всё... реальным. Он не знал, как и почему, но знал это с уверенностью. Он хотел бы, чтобы это был ужасный сон — кошмар наихудшего толка, но всё же сон.
Тем не менее, ему нужно было проснуться. Взглянуть в лицо реальности, тому, что всё изменилось. Что его жизнь изменилась. Что его прежние будни исчезли. Что его дом исчез. Что его мать исчезла. Итак, словно на его плечи лёг весь небесный свод, Эдриан перекрыл воду и поднял лицо к зеркалу, впервые взглянув на себя после пожара.
Сначала он заметил свою одежду. Эдриан всё ещё был одет примерно так же, как и раньше: простая серая футболка и тёмные штаны, которые можно было найти практически на любом углу. Его кожа была немного бледной, особенно после того, как он провёл несколько часов без солнечного света, но не настолько, чтобы выглядеть нездоровым. Его черты были странной смесью угловатости и плавности, но он не считал их непривлекательными, просто обычными. Его угольно-чёрные волосы были коротко подстрижены, хотя и не так коротко, как у М, и выглядели более чем взъерошенными после пожара. Он провёл по ним всё ещё влажной рукой, пытаясь пригладить их, пытаясь вернуть хотя бы одну вещь в норму.
* * *
Глава 4
Но очевидное игнорировать было невозможно. Его правой руки не было. Ампутирована по плечо. Эдриан не знал, что повреждения были настолько серьёзными, но, по правде говоря, ему не стоило удивляться. Тот факт, что он умудрился дважды выстрелить из «Малориана» без киберруки, был чёртовым чудом. Он был тем ещё сумасшедшим гонком, раз вообще об этом подумал. Но с другой стороны, если бы он этого не сделал, они с Майей оба были бы мертвы. Кроме того, для сожалений было уже слишком поздно.
И всё же, какой бы ужасной ни была потеря руки, повреждение глаза было не менее страшным. Большая часть верхней правой стороны его лица была перевязана, так что он не мог видеть истинных масштабов, но всё было плохо. Очень, очень плохо. Даже если бы его лицо не было закрыто, он бы всё равно больше не смог видеть этим глазом. Его удалили для его же блага.
Он смотрел на это несколько секунд, оперевшись рукой о раковину, прежде чем, молча, его единственный серый глаз начал ронять беззвучные слёзы по жизни и семье, которые он потерял.
***
Эдриан не был уверен, когда перестал плакать, но прошло уже довольно много времени. Солнце двигалось по небу, его свет не мог достичь бетона переулка. Клиника Виктора находилась на уровень ниже этого переулка, и Эдриан вышел из неё в надежде обрести хоть какую-то ясность. Здесь было два варианта. Слева была дверь, ведущая куда-то, о чём он не знал. Справа переулок продолжался, выходя на улицу. Судя по общему стилю архитектуры, он, вероятно, всё ещё был где-то в Уотсоне, скорее всего, в южной части района. И всё же, было бы разумно хотя бы узнать, где он находится, прежде чем делать что-то слишком безрассудное.
Затем дверь слева открылась, и оттуда вышла женщина, которая, казалось, была очень удивлена его видеть. Она была старше его, лет двадцати пяти, со стрижкой каре из светлых и чёрных волос — скорее всего, она их красила, и краска сейчас выцветала. Её зелёные глаза и светлая кожа подчёркивались тёмными тенями и помадой, а шипованный кожаный ошейник на шее придавал ей готический вид. На шее у неё также была пара амулетов, и она была одета в удобный на вид фиолетовый свитер, гладкую чёрную юбку и сетчатые колготки, а пара ботинок завершала её странный ансамбль.
— О! Ты очнулся, — сказала она, её лицо просияло от облегчения, когда она оглядела Эдриана. Для такой мрачно выглядящей женщины у неё определённо был очень жизнерадостный настрой. — Виктор сказал, что ты, скорее всего, будешь где-то здесь, но прошёл почти час с тех пор, как он вернулся наверх. Есть дискомфорт? Фантомные боли?
— Нет, но Вик и М сказали, что у меня есть около суток, прежде чем они полностью проявятся, — ответил Эдриан. — А ты кто?
— Ах! Знала, что что-то забыла, — сказала она, отступая назад и протягивая руку. — Я Мисти Ольшевская, владелица и управляющая «Эзотерики Мисти» и по совместительству ассистентка Виктора.
Эдриан пожал её руку, отметив, что ей не пришлось задумываться, прежде чем предложить ему левую. Либо она была левшой, либо у неё было довольно природное чутьё на людей. Или вполне могло быть и то, и другое; он не мог сказать.
— Ты подрабатываешь ассистентом рипера? — спросил Эдриан. — И при этом держишь... эзотерический магазин?
Мисти лишь пожала плечами. — Знаю, звучит странно, когда я говорю это вслух. Но такова моя жизнь, и она мне вполне нравится. В общем, не хочешь зайти? Твоя сестра внутри, но она всё ещё спит.
Эдриан тут же кивнул в ответ на просьбу, желая снова увидеть свою младшую сестру. Мисти провела его в свой магазин, который сразу же поразил его как, возможно, самое странное место, где он когда-либо бывал. Эдриан никогда раньше не был в эзотерических магазинах, но не был уверен, что ожидал бы чего-то подобного. Различные амулеты и артефакты восточного влияния украшали стены, включая несколько статуй драконов вдоль стены, большую статую Будды сзади и даже дерево бонсай. С одной стороны комнаты был прилавок, за которым она, очевидно, вела дела, с каким-то товаром, который она, вероятно, продавала, в пределах досягаемости, а с другой стороны стояла пара стульев для клиентов, вероятно, предназначенных для чего-то, о чём Эдриан не имел ни малейшего понятия.
На одном из этих стульев сидела его сестра. Майя всё ещё была без сознания, её тёмные волосы были взлохмачены и спутаны, а одежда почти не пострадала от огня. Эдриан почти поморщился, вспомнив обо всём остальном, что было потеряно в огне, помимо их средств к существованию и их матери. В какой-то момент им придётся достать новую одежду, хотя бы для того, чтобы сбить со следа тех козлов из «Арасаки». В конце концов, прошло меньше суток. Проблема с одеждой была бы куда меньше, если бы у них были хоть какие-то лишние эдди, которых у них не было.
— Она так и не очнулась полностью, — объяснила Мисти, подходя к Майе и осматривая девушку на предмет признаков беспокойства. — Были короткие проблески сознания, но не более того. Говорит бессвязно то недолгое время, что бодрствует, словно всё ещё видит сон. Такое бывает при... сильном стрессе и травме.
Ведьминского вида женщина повернулась к Эдриану, в её взгляде читалась озабоченность. — Я не слышала подробностей того, что с вами случилось, но, учитывая, что нам пришлось отпилить тебе руку и вычерпать глаз — который выглядел так, будто его приложили прямо к раскалённой плите, — не могу предположить ничего, кроме чего-то поистине ужасного.
Эдриан не ответил на её вопрос, лишь кивнув, чтобы подтвердить её предположение. Отрицание очевидного вряд ли помогло бы ему в данный момент, но он действительно не хотел сейчас в это углубляться. Мисти, казалось, почувствовала его нерешительность и не стала допытываться о том, чем он не был готов поделиться.
— В любом случае, похоже, она может очнуться в любую минуту, — сказала Мисти, подходя к своему прилавку. — Хочешь, погадаю, пока ждёшь? За счёт заведения.
— Погадаешь? — с искренним любопытством спросил Эдриан. — На чём?
— А, я вижу, тебе ещё не доводилось испытать удовольствие от гадания на таро, — заметила Мисти с загадочной улыбкой. — Тогда, полагаю, я удостою тебя чести познакомить с этой концепцией. По сути, это форма предсказания будущего, в которой используются определённые карты для толкования аспектов прошлого, настоящего и будущего. Иногда оно может быть очень конкретным, а иногда — досадно расплывчатым. Это очень интересная тема.
— Звучит немного... странно, — признался Эдриан.
— Это всё зависит от твоей точки зрения, — пожала плечами Мисти. — И от карт, которые выпадут. Ну что, готов?
— Готов, как никогда.
Мисти вытащила из колоды первую карту и положила её перед Эдрианом. На ней был изображён красный индустриальный фон из каскада металлических зданий, проводов и другой инфраструктуры. В центре на переднем плане была фигура в стиле панк, освещённая жёлтым светом, идущая по крыше с истощённой собакой рядом. Он шёл влево, вытянув одну руку перед собой, а в другой держал палку. Его правая нога была впереди, зависнув над краем здания, словно он не осознавал, что вот-вот сойдёт с края.
— Шут, — сказала она, ожидая реакции Эдриана.
— Я, э-э… не могу понять, оскорбляют меня ваши карты или нет.
Мисти рассмеялась в ответ на его замешательство. — Не в этом смысле шут. Ну, не совсем. Шут символизирует новые начинания и общее чувство удивления. Шут — это каждый из нас, включая тебя и меня, ведь мы все проживаем свои жизни, учась и меняясь на этом пути. Тебе открылось новое начало. И это будет началом чего-то, что изменит тебя. Хорошо это или плохо — решать тебе.
Затем Мисти взяла следующую карту из колоды, положив её рядом с Шутом для следующего этапа гадания. Эта карта показывала совершенно иное изображение. На заднем плане различные искажённые маски, окрашенные в красный цвет, выстроились вдоль условной стены, почти полностью её покрывая. В середине стояла фигура, освещённая жёлтым светом, в куртке с высоким воротником, с короткими, торчащими вверх белыми волосами и маской-черепом на лице, если это не был собственный череп фигуры. В центре туловища фигуры был символ бесконечности. Перед фигурой на переднем плане был серый металлический стол, на котором лежали различные зазубренные ножи.
— Маг, — начала Мисти. — Он символизирует уверенность в себе и приспособляемость, а также склонность к решению проблем с помощью остроумия и чистой силы воли. Ты мыслитель, даже если иногда слишком часто застреваешь в своей голове. Я бы порекомендовала поощрять эту сторону себя. Есть много ситуаций, где такой набор навыков — настоящее достояние.
— Вы всё это поняли по одной карте? — спросил Эдриан, немного удивлённый её точностью. Он не любил этим хвастаться, но карта не ошиблась.
— Может быть, — сказала Мисти, игриво подмигнув ему. — А может, ты просто как открытая книга.
Эдриан покраснел от смущения, пока женщина вытаскивала следующую карту, не в силах определить, говорит она правду или нет.
Следующая карта сильно, очень сильно отличалась от других, причём в худшую сторону. На ней было в основном одно лицо: жестокое лицо мужчины на кроваво-красном фоне, голодно улыбающегося, оскалив зубы. Его многочисленные глаза были красными, их расположение поразительно напоминало форму оптических имплантов, используемых членами банды «Мальстрём». Одной мысли о самой большой банде Уотсона было достаточно, чтобы Эдриан задрожал от страха. Некоторые вещи, которые они творили… он надеялся, что никогда с ними не столкнётся. Единственные, кто мог быть хуже, по мнению Эдриана, — это мусорщики, но у «Мальстрёма» хотя бы был какой-то централизованный порядок, даже если этот порядок в лучшие времена был шатким.
— Дьявол, — сказала Мисти, её лицо исказилось от беспокойства. — Он символизирует зависимость, желание и страсть. В целом, многие вещи, которые мы считаем «низменными инстинктами», приписываются этой карте. Это карта излишеств и эгоизма по цене, которую человек не готов заплатить.
— Звучит не очень, — заметил Эдриан.
— Это не всё, что она символизирует, — вмешалась Мисти. — Это лишь самое очевидное. Больше, чем поверхностные желания, Дьявол также представляет то, что делает нас всех в корне людьми. Чистую, животную волю к жизни. Если бы у нас её не было, никого из нас здесь бы не было. Ты соприкоснулся с чем-то первобытным, и недавно. Вероятно, ты снова столкнёшься с этим в будущем. Тебе следует быть готовым, когда это произойдёт.
Эдриан кивнул. Объяснение Мисти заставило его вспомнить о пожаре и том холоде, что охватил его мысли. Это был не буквальный холод, а скорее метафорический. Словно старая поговорка «хладнокровие побеждает» воплотилась в… это. Эдриан не был уверен, что это было — впал ли он в шок от боли или задействовал какой-то первобытный инстинкт. Но он знал, что без этой холодной сосредоточенности он не смог бы выбраться из дома живым вместе с сестрой. Это было бы просто невозможно.
Затем Мисти вытащила последнюю карту, эта казалась гораздо более… рискованной, за неимением лучшего слова, особенно на первый взгляд. Фон был абстрактным и нечётким, тёмным, с фиолетовыми блёстками, словно ночное небо, увиденное через фиолетовое стекло. Множество фигур, окутанных тьмой, смотрели на центральную фигуру единственными, циклопическими фиолетовыми глазами. Центральная фигура стояла на кристальной на вид сцене из фиолетового стекла посреди чего-то, похожего на танец, фигура на коленях, словно собиралась вот-вот встать. Её платье было чрезвычайно открытым посередине, демонстрируя большую часть её груди и туловища, края едва прикрывали соски. Она была повёрнута вправо, обе руки подняты, правая рука вытянута чуть выше, а её фиолетовые волосы струились назад, лицо было почти полностью скрыто правой рукой.
— Звезда, — сказала Мисти с мягкой улыбкой на лице. — Она символизирует надежду. Свет, который ведёт нас домой, помогает нам помнить о том, что важно. Мы черпаем из него силы, чтобы продолжать. Думаю, ты узнаешь свою звезду, когда увидишь её. И когда это произойдёт, следуй за ней. Держись за неё. В конце концов, она не собьёт тебя с пути.
Эдриан был удивлён. Идея надежды. Он не мог и представить, что будет на что-то надеяться после всего, что случилось с ним и его сестрой. Но что имела в виду Мисти, когда сказала, что он узнает свою звезду, когда увидит её? Узнает ли? Узнает ли он её с первого взгляда и последует за ней до конца? На данный момент он не мог представить, что такое принесёт какие-либо плоды, кроме разочарования.
— Я вижу, у тебя есть сомнения, — сказала Мисти, собирая карты и одну за другой тасуя их обратно в колоду. — Я не могу тебя за это винить. Вероятно, это кажется невозможным — идея снова обрести надежду после такой трагедии. Но всё же, факт остаётся фактом: она существует, даже если ты её не видишь. Облака могут закрывать свет солнца, но это не значит, что его нет. Я обещаю тебе, Эдриан. Ты снова почувствуешь надежду. Если не сегодня, то когда-нибудь.
Сбоку раздалось кряхтение, привлёкшее их внимание. Мисти тут же подошла к Майе, Эдриан последовал за ней по пятам, помогая ей очнуться, когда её глаза начали трепетать.
— Мм… что… что случилось? — спросила она, её голос был немного пересохшим. Эдриан метнулся к холодильнику перед столом Мисти, вытащил из него бутылку воды и умудрился открутить её, несмотря на отсутствующую руку, вскоре отдав её сестре. Она жадно пила, две тонкие струйки воды стекали по уголкам её рта и впитывались в мешковатую, слишком большую футболку. Она ахнула, оторвав бутылку от губ, её глаза прояснились, когда она начала искать что-то знакомое.
— Эдриан? — спросила она. — Что… где…?
Прежде чем она успела закончить, её глаза расширились от осознания. Она поднесла руку ко рту, пытаясь сдержать рыдание, но не смогла. Эдриан быстро подошёл к ней, притянув её к себе, когда она начала плакать. Он не останавливал её, и Мисти ничего не сказала. Вместо этого она молча дала брату и сестре побыть наедине, выскользнув из магазина и убедившись, что её табличка перевёрнута на «Закрыто», чтобы у них была та приватность, которая понадобится для последующего разговора.
Когда плач Майи утих несколько минут спустя, Эдриан спросил, хочет ли она, чтобы он объяснил, что произошло. Она кивнула без особого энтузиазма, словно это было что-то, что нужно было вычеркнуть из списка, а не информация о смерти её матери и разрушении их дома. Тем не менее, Эдриан не стал ничего утаивать, рассказав ей всё, что знал. Он не пощадил и подробностей о том, как умерла их мать. Хотя со стороны это могло показаться жестоким, Эдриан знал, что Майя заслуживает знать, что их мать сделала для них в свои последние мгновения. Дала им шанс на борьбу.
Он уклонился от темы своей отсутствующей руки и глаза, просто сказав ей, что потерял их в огне. Это не было неправдой, но и не было всей правдой. Майе не нужно было об этом думать, не сейчас. Тем не менее, он также рассказал о М, о том, как тот привёл их в клинику Виктора и как, когда он очнулся, мужчина предложил ему выбор. Отдать «Малориан» ради относительно безопасной жизни или оставить его и выгрызть себе место в городе.
— …Майя? — спросил он, отчаянно желая снова услышать её голос. — Майя, ты меня слышала?
Ответа не последовало. Вместо этого она просто смотрела в стену, выглядя опустошённой. Почти побеждённой. Её взгляд был пустым, практически остекленевшим, словно она была не более чем трупом, который ещё не осознал, что мёртв.
— Майя, — сказал он, мягко встряхнув её за плечо. Так не должно было быть. Они должны были сделать этот выбор вместе — он повлияет на всю их оставшуюся жизнь. — Майя, скажи что-нибудь.
Тишина.
— Майя, пожалуйста. Это то, что мы должны решить вместе. Не могла бы ты просто… дать мне что-нибудь?
Тишина.
— Майя… злись. Ненавидь меня, или мир, или что тебе нужно, просто… дай мне что-нибудь.
Тишина.
— …Разве… разве тебе нечего сказать? Вообще ничего?
Но что бы он ни пытался, ничего не работало. Несмотря на его усилия, голос сестры не появился. Ни утешения, ни мнений, ни гнева. Лишь апатичный шок. И тишина, повисшая между ними, лишь отражалась в своей глубине их общей болью.
***
Эдриан не знал, сколько было времени, когда он обнаружил себя бродящим по улицам Уотсона, но он не был уверен, что это имело значение. Бесцельность его путешествия соответствовала бесцельности в его мыслях. Его неуверенность в будущем и ужас перед выбором, который ему предстояло сделать.
Вырваться из огня было просто. Нелегко, но и несложно для понимания. Из точки А в точку Б. Одна цель. Ничего сложного. Обстоятельства, которые к этому привели, вероятно, были сложными, но не то, что ему пришлось сделать в конце. Столкнувшись с вопросом «жить или умереть», он, и, как он предполагал, многие другие, с радостью выбрали бы жизнь.
Эдриан думал, что чувствует на себе взгляды, когда шёл по улицам. Он знал, что видеть кого-то, гуляющего без какого-либо медицинского протеза, было ненормально, так что он в некотором роде выделялся. Но он сомневался, что кто-то его узнает. И даже если какие-то люди из «Арасаки» следили за его домом, они всё равно считали его мёртвым, так что вряд ли они будут искать его где-то ещё.
Звуки города слились в странный фоновый шум, который он находил утешительным в этой пустоте своих мыслей. Эдриан никогда не любил толпы и на самом деле предпочитал оставаться дома, когда мог, читая или ковыряясь в вещах, как ему хотелось. Иногда его вытаскивали из-за бандитских обязательств, но они так и не смогли притупить его страсть к этим хобби.
В конце концов, благодаря своим бесцельным блужданиям или, может быть, просто странному чувству направления, он оказался у входной двери захудалого бара. У этого бара была одна неоновая вывеска, на которой причудливым курсивом было написано его название. Название, которое Эдриан нашёл запутанным, но странно подходящим для этого периода его жизни.
Сад Выбора. Действительно, подходяще.
Он вошёл внутрь, автоматическая дверь отъехала в сторону, чтобы впустить его. Из-за времени суток — вероятно, где-то ранним или средним днём — заведение было в основном пустым, всего пара посетителей за несколькими разбросанными столиками. Несмотря на свой внешний вид, сам бар был довольно просторным, с чем-то похожим на паркетный пол и приличной мебелью, а также вторым уровнем, который разделял все те же архитектурные черты, что и первый, с лестницей, расходящейся в обе стороны, чтобы обеспечить более одного способа входа.
Сама барная стойка была длинной и широкой, её видели все посетители при входе, с несколькими стульями перед ней для удобства, ассортиментом спиртных напитков на витрине и большим меню сбоку с названиями напитков, о которых Эдриан никогда раньше не слышал. Не желая присоединяться к посетителям, которых он не знал, он просто подошёл к бару и сел, уставившись в текстуру дерева, словно она хранила ответы на все его проблемы.
В какой-то момент к нему подошёл бармен. Эдриан терял счёт времени — или, по крайней мере, ощущение его течения. Молодой человек поднял глаза на фигуру и увидел крупного, хорошо сложенного мужчину, который сразу же напомнил ему пожилого бодибилдера. Не кого-то вроде члена «Животных», которые аугментировали себя кибернетическими мышцами, органами и стероидами, чтобы воплотить идею «животного», а кого-то, кто стал таким сильным, используя собственную силу и дисциплину, и, вероятно, всё ещё поддерживал форму.
— Ты выглядишь обеспокоенным, сынок. Могу я тебе что-нибудь принести?
— Сомневаюсь, — сказал Эдриан. — У меня нет эдди.
Бармен с пониманием кивнул. — Что ж, не торопись. Обычно я не разрешаю просто так сидеть, ничего не заказав, но, похоже, ты через многое прошёл, причём совсем недавно. Если захочешь поговорить, я здесь.
Эдриан кивнул, по крайней мере, оценив доброту мужчины. Впрочем, он не думал, что воспользуется его предложением поговорить. Он просто хотел… ну, он не был уверен, чего он хотел. В этом-то и была проблема. Он бы предпочёл, чтобы ничего этого вообще не случилось. Чтобы он вернулся в свою старую жизнь, со всем тем, по чему он внезапно заскучал, оглядываясь назад. Но это было не для него. Больше нет. И ему придётся смириться с этим фактом, как бы он ни мог.
«Безопасность или Свобода, да? Вот же грёбаный выбор. Отдать свою судьбу в руки других или взять её в свои собственные».
Прошло какое-то время, прежде чем что-то изменилось. Дверь бара с грохотом распахнулась, и громкий женский голос разнёсся по всему залу.
— Эй! Тайлер! — крикнула она, захлопнув за собой дверь. — Мне как обычно?
— Конечно, — ответил крупный бармен — Тайлер, судя по всему, — тут же доставая несколько бутылок, чтобы начать готовить ей напиток, названия которого Эдриан не знал. Однако, судя по мастерству Тайлера, было ясно, что он готовил его много раз и мог даже устроить небольшое барменское шоу. Было ли это для показухи, признаком его мастерства или и тем, и другим, Эдриан не мог с уверенностью сказать.
тропа мятежника (киберпанк)